Прошло некоторое время с нашей «встречи класса» вдвоем с Каземией.

С тех пор наши тихие встречи — нашего «альянса семейного ресторанчика» — продолжались.

Мы не вторгались в жизнь друг друга. По крайней мере, не слишком сильно. Это было основой нашей связи.

Именно поэтому я так и не спросил её, что произошло между ней и её матерью.

Всё, что я мог — надеяться, что время, проведенное в ресторане, стало для неё утешением.

— Итак, новый президент студенческого совета — Раймон-сан, да? Не самый неожиданный исход.

По пути в класс после утреннего собрания, смешавшись с толпой учеников, Нацуки пробормотал свои мысли с несколько скучающим выражением лица.

— Не рад этому?

— Не то, чтобы не рад. Просто это было предсказуемо.

— Ты, наверное, единственный, кто ждал сюрпризов от выборов в студенческий совет.

Тем не менее, я понимал, откуда у Нацуки такие мысли.

Раймон Шиори.

Лучшая в классе по успеваемости, отличница в спорте, пользующаяся большим доверием учителей. Она была практически неприкосновенна, её превосходство иногда делало её отстраненной.

Если Савада был «принцем» нашего года, то Раймон, без сомнения, была его «королевой».

Она уже была в студенческом совете в прошлом году, и ни для кого не стало сюрпризом, что в этом году она стала президентом.

Это было так же ожидаемо, как прогноз погоды, предсказывающий ясное небо, который оказывался верным. Никто не назвал бы это событием, достойным упоминания.

— В последнее время люди вокруг меня понемногу меняются, поэтому я подумал, что, возможно, и в выборах в студенческий совет будет какая-то драма.

— Меняются, да? Например, кто?

— Ну, для начала, ты стал гораздо чаще задумываться.

— Вряд ли этого достаточно, чтобы устроить драму на выборах.

Хотя, говоря о студенческом совете, в моей жизни произошли небольшие изменения.

Цудзикава Котоми — моя новая сводная сестра — вступила в студенческий совет.

Я не спрашивал её, зачем, да и не чувствовал в этом необходимости. Это не моё дело.

— И ещё Каземия-сан.

— Каземия?

Услышав её имя, моё сердце неожиданно ёкнуло.

По коже пробежали мурашки, словно кто-то задел секрет, который я скрывал.

— В последнее время она стала мягче, не находишь?

— Правда?

— Ага. Раньше к ней было сложнее подойти — от неё веяло чем-то устрашающим. На уроках она всегда выглядела скучающей, но теперь иногда улыбается.

Проследив за взглядом Нацуки, я заметил Каземию, идущую впереди нас, возвращающуюся в класс. Её холодный, изящный профиль освещал мягкий утренний свет, и в её выражении действительно появилась какая-то теплота.

— Ты многое замечаешь.

— Наблюдать за людьми — моё хобби. Ты удивишься, насколько это может быть полезно.

— Для чего?

— Для всего.

— ...Думаю, я воздержусь от дальнейших вопросов.

Кто знает, какие ответы я могу получить.

— Эй, разве это не Каземия из класса D?

Поблизости группа парней из другого класса упомянула её имя, и я невольно прислушался.

— Она по-прежнему потрясающе красива. Интересно, она модель или что-то вроде того?

— В последнее время она выглядит ещё лучше. Может, мне просто признаться ей?

— Даже не думай. Я слышал, Таниока из класса A за ней ухаживает, да и Савада из её класса, кажется, тоже заинтересован.

— Таниока? Лучший игрок бейсбольной команды? И Савада? Самый популярный парень второго года? ...Да, нам, простым смертным, не светит.

— Ну, неважно. Я слышал, у неё ужасный характер.

— Ага, просто заговори с ней, и она на тебя даже не взглянет.

— Страшно, да? Наверное, она слишком высокого о себе мнения из-за своей красоты.

— Говорят, её сестра — настоящая богиня. Как две красавицы могут быть такими разными?

Чем больше я слушал, тем сильнее во мне росло раздражение.

...Как быстро они судят.

Конечно, возможно, поведение Каземии способствовало таким впечатлениям, но это всё равно казалось несправедливым.

Был ли я предвзят? Защищал ли я кого-то, кого считал другом?

С тех пор как я познакомился с Каземией и создал наш «альянс семейного ресторанчика», я стал остро осознавать сплетни и злые шёпоты, которые окружали её.

Возможно, поэтому.

Даже в классе я начал чувствовать себя неловко.

Зависть, обида, слухи, насмешки — в воздухе витала негативная атмосфера вокруг Каземии, которая, казалось, душила всё вокруг.

Это вызывало желание сбежать.

Или, может быть... разнести все вдребезги.

— Коута, у тебя немного злое лицо.

— А? Я что, так выглядел?

— Точно. У тебя и так резкие глаза, а если ты ещё и злишься, люди будут сторониться тебя.

— Ну и ладно. Я и так одиночка.

В школе единственный, с кем я действительно общаюсь, — это Нацуки. У меня не так много друзей. Я могу поддержать небольшой разговор, если кто-то его заведет, но когда дело доходит до близкой дружбы, это только Нацуки.

...Ну. Теперь, возможно, Каземия тоже входит в этот список.

— ...?

Пока я осознавал это небольшое, но значительное расширение своего круга общения, мой телефон завибрировал от уведомления — сообщения от Каземии.

Ты не забыл про после школы, да?

Короткое, прямое сообщение. Очень на неё похоже.

— ......

Я невольно взглянул в её сторону, и, конечно же, она держала телефон, с которого она только что отправила сообщение.

Наши глаза встретились. Её губы изогнулись в едва заметную улыбку.

Я быстро отвернулся, словно убегая от её выражения, и набрал ответ.

Конечно нет.

Отправлено. Сообщение было прочитано почти мгновенно.

— Кстати, разве у тебя сегодня не работа? А, стоп. Сегодня же твой редкий выходной? Ты обычно работаешь без перерывов.

— Ага, скоро финальные экзамены, так что я сократил смены. Сегодня... у меня запланирована учебная сессия.

* * *

Обещание, которое мы дали друг другу накануне встречи класса: подготовка к экзаменам с помощью Каземии-сенсей.

Местом, конечно же, был наш обычный семейный ресторан. Это было удобно: мы могли заказать закуски, если проголодаемся, или даже поужинать во время учёбы.

— Ты ошибся в этом месте.

— А? Не может быть.

— Ты сделал ошибку в расчётах в середине уравнения.

— О, ты права.

— Эта задача с подвохом, да? Но есть способ её решить. Например, если сделать так...

— А, понятно. Так действительно проще.

Я снова взялся за задачу, используя метод, который только что показала Каземия.

— Как теперь?

— Идеально. Молодец.

Это была просто учёба. Но почему-то, когда Каземия объясняла мне, я понимал лучше, чем на уроках. ...К тому же она неожиданно хороший учитель. Должно быть, она сама прошла через множество проб и ошибок, потому что её объяснения были практичными, ясными и лёгкими для понимания.

— Ты хорошо сдала промежуточные экзамены. Ты хорошо учишься, да?

— Просто средне. Но мне многое объясняла Шиори, так что это помогло.

— Шиори? Это имя звучит знакомо...

— Ты её знаешь. Она новый президент студенческого совета.

— О, Раймон? ...Стой, ты с ней знакома?

— Знакома? Мы друзья.

— Что?

Я знал, что у Каземии есть друзья — она говорила об этом раньше.

«Мы в разных классах, и я стараюсь не общаться с ней в школе.»

Так она сказала. Но я никак не ожидал, что она дружит с новым президентом студенческого совета.

— Мы дружим со средней школы... Что это за лицо?

— ...Я просто в ступоре, потому что это такая неожиданная пара.

Лучшая ученица года и главная нарушительница спокойствия. Вряд ли кто-то мог предсказать связь между ними.

— Да, верно? Даже мне иногда кажется это удивительным.

— Нет, подожди. Может, это не так уж и удивительно. В глубине души ты довольно серьёзная.

— Это должно быть комплиментом?

— Наполовину комплимент, наполовину пожелание, чтобы ты была немного более бунтаркой.

Я не мог не думать, что её серьёзность, возможно, была одной из причин, почему семейные проблемы так сильно на неё давили.

— «Быть немного более бунтаркой», да? Ты единственный, кто мог бы сказать мне такое.

— Ну, я всё ещё плохой парень, который убегает от своей семьи.

— Значит, я девушка, которую плохой парень соблазняет?

— Попалась. Беги, пока можешь.

— Не-а. Продолжай соблазнять.

Мы переглянулись и тихо рассмеялись.

Какая нелепая беседа. Но именно поэтому она была прекрасной.

— Личный репетитор — лучшая ученица года, да?

— Довольно роскошно, правда?

— Но такой уровень успеваемости не достигается небольшими усилиями. Ты, должно быть, регулярно усердно работаешь.

— Ну... Я немного занимаюсь по утрам перед школой.

— Для меня это удивительно.

— Ничего особенного. Просто привычка.

— Привычка?

— Ага. Когда я пыталась угнаться за сестрой, у меня выработалась эта бессмысленная привычка. Думаю, она просто прижилась... Но я рада, что так вышло.

— Почему?

— Потому что теперь я могу помогать тебе учиться.

Через стол Каземия озорно ухмыльнулась, как ребёнок, который задумал шалость.

— Говори что хочешь. Я превзойду тебя на экзаменах.

— Тогда твоя очередь будет меня учить.

— Просто подожди. Увидишь.

— Буду ждать. С нетерпением.

Как ни странно, эти короткие разговоры с Каземией между учебными сессиями помогали мне сохранять концентрацию. Обычный фоновый шум ресторана и звук ручки, скользящей по бумаге, странным образом успокаивали.

— Кажется, в этот раз я прилагаю больше усилий к учёбе, чем к промежуточным экзаменам.

— Забавно, я тоже. Честно говоря, я так усердно не занималась со времён подготовки к вступительным экзаменам в среднюю школу.

— Можно об этом спросить?

— Для тебя — да. Это больше похоже на жалобу, так что слушай.

— Хорошо. Я слушаю.

— Мой... ну, мой старик — мой бывший отец — был ярым сторонником меритократии. Типа: «Если ты мой ребёнок, то превосходство — это минимум», или: «Разочаровавший сын — не сын». Вот такое.

Раньше, думая об отце, я чувствовал только злость.

Но сейчас, разговаривая с Каземией, я был спокоен. Может, потому что это она.

— Очень похоже на мою маму.

— Да? Я так и подумала.

Мы с Каземией рассмеялись — тихо, словно это была обычная болтовня.

— Ну да, естественно, я сдавал вступительные экзамены в начальную школу. Но провалился. Мама за меня заступилась, так что я отделался легко... но потом были экзамены в среднюю школу. О, я учился так, словно от этого зависела моя жизнь. Я представлял, как мама защищала меня, и вкладывал все силы в книги. Делал сумасшедшие вещи — всё, чтобы доказать, что я «хороший сын». Даже помогал людям без причины, чтобы показать свою ценность. Оглядываясь назад, я принимал много глупых решений.

Я бросался в ситуации с головой, возвращаясь грязным и в царапинах. Даже думать об этом сейчас стыдно.

— ...И? Ты сдал экзамен?

— Ну да, сдал. Но этого было недостаточно.

— ...Что?

— Поскольку я провалил экзамен в начальную школу, только высший балл был бы для него достаточным. Когда я его не получил, он сказал: «Сколько раз ты собираешься меня разочаровывать?» Вот и всё. Конец истории. Скучно, да?

— ...Понятно.

Каземия замолчала, затем достала из пенала красную ручку.

— Коута. Дай мне руку.

— А? Ладно, но... левую или правую?

— Любую. Какую хочешь.

Я протянул левую руку — ту, в которой не было ручки. Каземия мягко взяла её в свою.

Мягкость и тепло её прикосновения заставили моё сердце биться чаще. Пока я беспокоился, что она может заметить, красная ручка начала двигаться по моей ладони.

Плавными линиями она нарисовала спираль в центре, затем добавила лепестки вокруг, формируя цветок.

— Молодец.

Ярко-красный цветок расцвёл на моей ладони.

— ...Что...? Что ты делаешь?

— Решила дать тебе небольшую награду за твои старания.

— Что это вообще...? Ты такая странная. ...Серьёзно. Каземия, ты невероятна.

И всё же мы так похожи.

Может быть, поэтому, когда она нарисовала мне этот маленький цветок, это ощущалось как похвала, которой так жаждал я в детстве. Как будто она наконец дошла до меня.

— ...Чёрт.

Чёрт подери. Я не мог смотреть на неё. Не сейчас.

Зрение затуманилось, когда слёзы подступили к глазам, грозя пролиться. Почему сейчас? Почему это заставляло меня так сильно хотеть плакать? (п.п. - как заставить старающегося парня заплакать? Скажи ему, что он молодец и ты им гордишься. Безотказно.)

— Коута, ты плачешь?

— Заткнись. И почему ты выглядишь такой довольной?

— Конечно, я довольна. Ты дал мне так много, Коута.

— Я не помню, чтобы давал тебе что-то.

— Давал. Многое. ...Поэтому я тоже хотела что-то дать тебе.

— ...Ты даёшь слишком много, дура.

Серьёзно, ты та, у кого больше проблем.

Ледяной взгляд её матери, её колкие слова — они до сих пор ярко горели в моей памяти.

Мы похожи, разделяя одни и те же раны.

И поэтому я хотел что-то дать ей взамен. Как другу.

Но я всего лишь ребёнок — беглец, который не может смотреть в лицо своей семье. Я знаю это. И всё же я ломал голову, пытаясь понять.

Что я могу дать ей? Что я могу сделать для Каземии?

* * *

Время летело, и финальные экзамены прошли без сучка и задоринки.

Я не чувствовал себя плохо насчёт своих результатов. По крайней мере, не думаю, что мои оценки упадут.

Как и обещали, мы решили отправиться в центр игры в бейсбол.

Строго говоря, это был не просто центр, а многофункциональный спортивный комплекс, расположенный примерно в трёх станциях от нас. После небольшого исследования мы обнаружили, что там есть ещё один филиал нашего обычного семейного ресторана Flowers. Как члены «Альянса семейных ресторанов», мы единогласно решили: «Идём туда».

Уголок для игры в бейсбол находился в спортивной зоне, и, к счастью, очереди, похоже, не было.

— Здесь даже есть машины для подачи кривых мячей и для левшей... хм. Не ожидал, что у них будет столько вариантов.

— Эй, Коута, можно я первая? Хотя нет, я иду первая.

Её глаза сверкали от возбуждения.

С Каземией Кохаку, сжимающей арендованную биту с таким энтузиазмом, я не мог отказать.

— Конечно, давай. Отрывайся.

— Хм, какую скорость выбрать...? Честно говоря, я не знаю, что считается быстрым. Сто километров в час звучит как круглое число. Смотри — я выбью кучу хоум-ранов.

— Откуда столько уверенности?

— Я полностью прошла все уровни сложности в Galaxy Slugger. Даже получила звание «Галактического Слаггера».

— Это же видеоигра! И это просто звание.

— Неважно, просто смотри.

Каземия опустила 100-иеновую монету в автомат (оказалось, одна игра состояла из десяти подач).

Встав на позицию отбивающего, она крепко сжала биту, буквально дрожа от нетерпения. Её нетерпеливое выражение лица, пока она ждала, когда мяч вылетит, напоминало ребёнка, впервые попавшего в такой центр. Мне пришлось сдержать смех.

— Ух!

Первая подача летела со скоростью 100 километров в час, и её бита даже не приблизилась к мячу.

— Страйк!

— Заткнись!

— Следующая.

— А? ...Ой! Что за чёрт? Разве это не слишком быстро?

— Страйк два. Твоё звание «Галактического Слаггера» плачет.

— Тихо, тихо! Я просто не в форме... вот и всё!

— Если бы это была настоящая игра, ты бы уже вылетела на страйкауте.

— ...Это не игра.

Она надула щёки, выглядея очаровательно расстроенной. Честно говоря, просто наблюдать за ней было достаточно забавно.

Даже на четвёртой и пятой подачах Каземия продолжала махать битой и промахиваться. Но затем...

— Получай!

Раздался удовлетворяющий звук удара биты по мячу, и она наконец отправила мяч вперёд.

Это был не хоум-ран, но если бы это была настоящая игра, это могло бы считаться ударом с попаданием на базу.

— Я попала! Коута, Коута! Ты видел?

— Видел. Хороший удар.

Я не был экспертом в бейсболе, поэтому не мог сказать, насколько впечатляющей была подача в 100 километров в час. Но для человека без опыта попасть по мячу с шестой попытки казалось довольно крутым.

С этого момента Каземия, похоже, вошла во вкус. Хоум-рана ей не удалось, но она стабильно отправляла оставшиеся мячи вперёд.

— Фух... это весело. Отличный способ снять стресс.

— Каземия, ты хороша в спорте?

— Не сказала бы, что плоха. Но и не выдающаяся.

— Но ты же никогда не играла в бейсбол, верно? Должно быть, у тебя хорошие спортивные инстинкты.

— Хм, может быть... Если бы это была моя сестра, она бы, наверное, выбивала хоум-раны с первой подачи.

На мгновение на её лице промелькнула тень. Но она быстро отряхнулась и протянула мне биту.

— Вот, твоя очередь, Коута.

— ...Ладно. Смотри. В отличие от тебя, у меня есть небольшой опыт. Позволь показать, как это делается.

— Ты был всего пару раз!

— Просто смотри.

Я опустил свою 100-иеновую монету и встал на ту же позицию с подачей в 100 километров в час, что и Каземия.

— ...Получай!

— Страйк.

— Это была всего лишь разминка.

Я смутно вспомнил, как отец учил меня играть в бейсбол, когда я был маленьким.

Что там было? Переноси вес, бей прямо, следи за мячом... и удар.

— Ого, этот улетел далеко!

— Я начинаю вспоминать технику. Как ни ненавижу это признавать, уроки моего ужасного отца пригодились...

Хотя я стал лучше попадать по мячу, хоум-ран всё ещё давался с трудом.

— Дети — сложные существа. Сколько бы горьких воспоминаний ни было, ты не можешь не нести в себе то, что передали тебе родители.

— ...Знаешь, Наруми, ты иногда довольно зрелый.

— Я не зрелый. Но я хочу поскорее повзрослеть.

— Потому что тогда сможешь жить самостоятельно?

— Именно. Ты тоже, да?

— ...Ага. Я всегда чувствовала себя привязанной к семье. Если бы я могла съехать, жизнь стала бы намного проще. В идеале я бы хотела подрабатывать, чтобы копить на жильё, но мама не разрешает.

Я попал по всем оставшимся подачам, но хоум-рана так и не получилось.

— Хорошая работа.

Каземия протянула мне бутылку дынной газировки, которую, должно быть, купила в автомате.

— ...Спасибо.

— Не за что.

Мы сели рядом на скамейку у стены. В зоне для игры в бейсбол было не очень людно, и лишь изредка раздавались звуки подающих машин и ударов бит по мячам.

— Иногда заниматься спортом — неплохо. Раз я не состою ни в каком клубе, такие вещи кажутся свежими — почти как глоток молодости.

— Почему ты не вступишь в клуб?

— Хм... Я, пожалуй, закончила со спортом. К тому же, зная меня, вступление в клуб принесёт свои проблемы. Хотя признаю, после школы у меня остаётся много свободного времени... Ах, если бы я могла устроиться на подработку.

— ...Значит, у тебя в семье запрет на подработки?

— Ага. Мама не хочет, чтобы я работала. Боится, что я сделаю что-то, что испортит репутацию сестры.

После небольшой паузы она продолжила с самокритичной ноткой.

— Вот я сижу здесь, с тобой, жалуясь на свою семью. Деньги, которые я трачу на рестораны, кино или даже на сегодня — всё это из карманных денег от мамы. Довольно жалко, да?

— ...Я так не думаю. Мы старшеклассники. Карманные деньги — это нормально, и не все могут работать. Если тебе так неловко тратить мамины деньги, я могу оплачивать всё, когда мы гуляем.

— Это ещё хуже.

— Смирись.

— Это ничего не изменит.

— Если ты всё равно собираешься терпеть, разве не лучше позволить мне угощать тебя?

Каземия замолчала, возможно, неохотно признавая, что я прав.

— ...Всё равно нет.

— Я не против тратить деньги, если это на прогулки с тобой.

— Не говори такие вещи так запросто, идиот.

Она надула щёки и отвела взгляд, словно пытаясь скрыть смущение. Мысль «Она милая» чуть не сорвалась с моих губ, но я сдержался. Сказать это — значит заставить её избегать моего взгляда ещё больше.

— Всё равно, запрет на работу только потому, что твоя мама так решила — несправедливо.

— Мама уже списала меня со счетов и сосредоточилась на сестре. Она не может позволить даже малейшего пятна на её репутации. Поэтому она держит меня близко, под контролем. Это не вопрос доверия — это минимизация рисков.

Каземия сделала глоток из бутылки с чаем, её взгляд был отстранённым.

— Позволить всем этим слухам обо мне в школе распространяться — отчасти, чтобы отпугнуть людей от сестры. Но, честно говоря, может, она просто сдалась. Сколько бы я ни пыталась опровергнуть эти слухи, мама мне не верит. Борюсь я с ними или нет — ничего не меняется.

— Это неправда. Если бы эти слухи исчезли, по крайней мере, я бы... был рад.

...Что вообще значит «рад»? Мне стало стыдно, как только это слово слетело с моих губ.

— В смысле, это как услышать, как кто-то плохо отзывается о твоём друге — это неприятно.

Я поспешно добавил объяснение, но оно звучало скорее как оправдание.

Пока я внутренне метался, Каземия тихо рассмеялась.

— Ха-ха... Что это было? «Ты бы был рад»?

— Я бы был рад, ладно? Отстань.

— Хм? Ты бы был рад?

— Да, был бы.

Звуки ударов заполнили короткое молчание, которое последовало.

Я посмотрел на свою левую ладонь. Цветок, который она нарисовала в тот день, давно исчез, но память о нём всё ещё жила в моём сердце.

С тех пор я думал: что может сделать такой, как я — всего лишь ребёнок — для кого-то вроде Каземии Кохаку?

— Финальные экзамены позади, и вот наконец летние каникулы, да?

— Ага.

— Хочешь куда-нибудь сходить? Всё-таки летние каникулы.

— Вместе?

— Конечно. Я приглашаю тебя погулять.

— Провести летние каникулы с тобой...

— Ты не хочешь?

— ...Я бы хотела.

Когда она это сказала, меня накрыло облегчение.

— Куда хочешь пойти?

— Ты сводишь меня?

— Если это место, куда ты хочешь.

— Тогда... я бы хотела сходить в бассейн.

— Ещё куда-нибудь?

— Может, на летний фестиваль.

— Звучит здорово. Я поищу информацию.

— И просто побродить по городу... О, и ещё в парк развлечений. Там этим летом открывается новый аттракцион — мне интересно.

— Записать всё это?

Я вырвал лист из блокнота и начал записывать наши летние планы. Не успели мы опомниться, как список заполнился полностью.

— Готово.

— Теперь я действительно жду летних каникул.

— Я жду их каждый год.

— А у меня обычно не так много дел.

— В этом году будет насыщенно.

— Возможно, это будут самые насыщенные каникулы в моей жизни.

Пока я смотрел на улыбающуюся Каземию, я тихо дал себе обещание в сердце.

Я допил бутылку, взял арендованную биту и опустил ещё одну 100-иеновую монету в автомат. Крепко сжав биту, я встал на позицию отбивающего и ждал, когда мяч вылетит.

— Эй, Каземия. Я кое-что решил.

Я замахнулся на первый мяч, когда он вылетел. Удар пришёлся, но высоты не хватило. Не хоум-ран.

— Решил? Что именно?

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я сделаю всё возможное, чтобы поддержать тебя.

Я промахнулся по второй подаче, но начинал входить во вкус. Я привыкал к скорости.

— Я не знаю, на что способен. Но если это значит, что я смогу продолжать проводить время с тобой, смеяться вместе... я сделаю всё, что потребуется.

Той левой рукой, на которой когда-то был нарисован цветок, я крепче сжал биту.

— Даже если ты станешь повелителем демонов, решившим уничтожить мир... я всё равно буду на твоей стороне, Каземия Кохаку.

Третья подача. Мой замах был идеально рассчитан. Бита ударила по быстрому мячу, и белый шар полетел прямо в центр мишени для хоум-рана.

— ...Что это вообще? Кем ты меня считаешь?

— Повелителем демонов.

— Продолжай.

Я не видел выражения лица Каземии за своей спиной.

Я не знал, о чём она думала.

— Спасибо, Наруми.

Всё, что я мог — надеяться, что хоть немного смог быть рядом с другом, который нёс те же шрамы, что и я.

* * *

п.п. - Предлагаю всем скинуться на фуру с инсулином...