— Каземия-сан сегодня какая-то странная, тебе не кажется?

— Странная? В каком смысле?

— С самого прихода в школу она выглядит ужасно сонной. На каждой перемене она валится без сил, а сейчас… смотри, спит с самого начала обеда. Обычно в это время она уже в наушниках и что-то смотрит.

Удивленный словами Нацуки, я взглянул на место Каземии.

— ………………………………

Действительно, вместо того чтобы слушать музыку, как она обычно делала на переменах, Каземия лежала на парте, полностью отключившись. Словно не спала всю ночь.

Теперь, когда я задумался, вчера я же порекомендовал ей игру… Может, это как-то связано?

Нет. Не может быть.

— Редко увидишь Каземию-сан в таком состоянии, знаешь ли. Все гадают, что же случилось.

— …Да, интересно, что же произошло.

Я поспешно отогнал навязчивую картинку в голове и продолжил рассеянно жевать свой обеденный бутерброд.

* * *

Первые же слова Каземии после нашей встречи в семейном ресторане после моей смены ударили меня, как тонна кирпичей.

— Неужели она правда не спала из-за игры…?

Честно говоря, я не ожидал, что она так увлечется, хоть и сам её посоветовал.

Для справки: игра, которую я порекомендовал Каземии, — это недавно вышедшая sci-fi action RPG с открытым миром. Игрок берёт на себя роль наемника, путешествующего по галактике на космическом корабле и свободно исследующего различные планеты. Сюжет развивается в зависимости от выборов и действий игрока, что делает её известной своей свободой и множеством вариантов развития событий. (п.п. - в играх не силен, но вроде как это Starfield)

— Не могу поверить, что ты так втянулась, Каземия. На каком ты сейчас этапе? Уже начала сюжетные задания?

В игре есть сюжетные квесты, продвигающие основной сюжет. Хотя их прохождение не обязательно сразу, они открывают новые игровые возможности, давая игроку больше вариантов.

— Я только прошла обучение и покинула первую планету.

— Стой. Ты же не спала всю ночь?

Конечно, обучение и кат-сцены занимают время, но не настолько, чтобы не спать до утра.

— Я провела всю ночь в создании персонажа.

— Ты шутишь. Я ещё не встречал никого, кто терял сон из-за редактора персонажа.

— Просто никак не могла выбрать то, что мне понравится. Слишком большая свобода — это тоже сложно, понимаешь?

Создание персонажа — это процесс настройки внешности игрового аватара. В этой игре можно детально всё кастомизировать. Иногда в соцсетях попадаются настоящие шедевры, где игроки воссоздают персонажей из других произведений до мельчайших деталей. Видимо, Каземия как раз из таких.

— Ты довольно дотошная, да, Каземия?

— Наверное… Мне нравится кропотливая работа. А ты, Наруми? Не такой придирчивый?

— Я обычно делаю персонажей попроще. Но это не значит, что мне всё равно. Если можно настроить цвета экипировки, я всегда выбираю любимую комбинацию.

— И какая это?

— Красный и золотой.

— Неплохо. Звучит мощно.

— Именно. Поэтому мне и нравится — красный и золотой выглядят сильными.

— Значит, в играх твой основной цвет — красный?

— Точно. А золотой — для акцентов.

— Твоё имя — Коута, с иероглифом «красный». Логично.

— А тебе нравится белый, верно, Каземия? Твоё имя — Кохаку, «белый».

— Лишь наполовину.

— А что ещё?

— Вообще-то, ещё и золотой. Видишь?

Каземия обвила пальцем прядь своих волос и устало улыбнулась.

Золотистый отблеск её волн поймал свет, и на мгновение я завороженно застыл.

— Эти волосы не крашеные — они у меня от природы. Мой отец иностранец, так что… Но я и моя сестра выросли в Японии, так что это не так уж важно.

Её слово — «иностранец» — прозвучали отстраненно, будто она говорила о ком-то чужом.

Нет. Не стоит зацикливаться на этом. Это её личное дело, и я не собираюсь лезть.

— В детстве меня дразнили из-за цвета волос, но теперь он мне нравится. Поэтому я люблю золотой. …Очень хотела наушники в бело-золотом цвете, но не нашла подходящего дизайна. В итоге купила бело-серебряные. Не идеал, но тоже ничего.

— Наушники, да… Всегда думал, это странно. Зачем они тебе? Это ещё одна твоя особенность?

— Это не предпочтение, а скорее самозащита. Понимаешь, в них ко мне реже пристают.

— Да, понимаю. До того, как мы начали так общаться, ты реально излучала ауру «даже не думай со мной заговаривать».

Так она отваживала тех, кто хотел сблизиться с ней только из-за её знаменитой сестры.

Хотя находились и те, кто игнорировал эти сигналы — как в то утро. Но, судя по её обычной реакции, её метод всё же работал.

— Фууах…

Каземия прикрыла рот рукой, зевнув, и это зрелище было настолько безмятежным, что его можно было бы назвать «Нежный сон белого ангела» в какой-нибудь картине.

— Может, тебе стоит закончить на сегодня и пойти домой?

— М-м… нет… не хочу…

— «Не хочу»? Да ты уже на пределе.

— Я в порядке. Ещё могу.

— Ты точно не убедишь меня, когда валишься на стол.

— Но мне весело. Разговаривать с тобой вот так, Наруми. Гораздо лучше, чем сидеть дома.

Я понимал это нежелание возвращаться домой. Это чувство было мне слишком знакомо. Поэтому я не мог настаивать.

— Тогда хотя бы вздремни тут. Я тебя разбужу.

— Давай ещё поболтаем. Спать — как-то жалко время.

— Сначала сон. Если ты так не выспалась, идти домой опасно.

— Если ты со мной, то всё в порядке.

— То есть ты просто скидываешь всю ответственность на меня?

— Мы же союзники, помнишь?

— Тогда альянс довольно односторонний, не находишь?

— Значит, ты мой удобный парень, Наруми?

— Тогда ты — моя удобная девушка, Каземия.

— Ладно. Готова быть такой для тебя.

— Ты точно наполовину во сне, да?

— Ага. Уже сама не понимаю, что говорю.

Ясно. Она несёт всякую чушь с этим ангельским лицом.

— Давай уже спи. И никаких игр сегодня.

— Угх… но я как раз дошла до интересного.

— Трудно назвать это «интересным», если ты почти не продвинулась.

— Моё приключение только начинается.

— Звучит как сериал, который вот-вот закроют.

Она тянула время, и мне нужен был решительный аргумент.

— Если снова не будешь спать из-за игры, завтра уснешь во время фильма.

— ……………………………………Этого… не будет.

Похоже, сработало. Каземия медленно сдалась усталости.

— Только не уходи без меня, ладно?

— Конечно нет.

— Обязательно разбуди.

— Можешь на меня рассчитывать.

— Тогда… я немного посплю. Спокойной ночи.

Будто кто-то щелкнул выключателем, Каземия погрузилась в мир грёз. Её ангельское, беззащитное спящее лицо было полностью открыто. В этот момент, видя эту её сторону только для себя, я чувствовал себя счастливейшим человеком на свете. (п.п.- ну, всё, мальчик поплыл).

— Это же я предложил тебе поспать, но… Ты слишком беззащитна, понимаешь?

Я сдержал желание ткнуть её в щёку и вместо этого отхлебнул дынной газировки, пытаясь отвлечься.

Позже, разбудив Каземию и выйдя из ресторана, я увидел, насколько она смущена тем, что уснула за столом.

— Я больше никогда туда не пойду… ни за что…

Всю дорогу домой я утешал смертельно смущенную Каземию.

С того дня Каземия поклялась себе больше никогда не засиживаться за играми до утра.

* * *

Следующий день.

Был четверг, и с самого утра меня не покидало беспокойное чувство.

Я то и дело поглядывал на часы в классе и на экран телефона, хотя для этого не было особых причин. Просто договорились с другом посмотреть фильм — так почему же я так нервничаю?

— Почему сегодня уроки длятся так долго? Так было всегда?

Второй урок казался бесконечным. Стрелки часов ползли мучительно медленно.

Обычно время тянулось, но сегодня было особенно невыносимо.

Я механически записывал за учителем, но в голове ничего не оставалось.

Снова взглянул на часы. Прошла всего минута с прошлой проверки. Одна минута. Что-то тут определенно не так — время в этом классе должно идти медленнее.

— Безнадежно. Совсем не могу сосредоточиться.

В этот момент телефон завибрировал от уведомления.

Осторожно, чтобы учитель не заметил, я достал его. Это было сообщение от Каземии.

Ты слишком часто смотришь на часы.

К тексту прилагался стикер с котиком, который она, видимо, только что купила.

 Нет, это не так.

Еще как. Я видела.

Я нахмурился от такого обвинения, и на экране появился еще один котик.

Просто думал, 

как медленно сегодня идут часы.

Точно?

Я тоже об этом подумала.

Наверное, кто-то их испортил.

Кто бы это мог сделать?

Может, учитель?

А не ученик?

Если время тянется, 

страдают именно ученики.

Это довольно 

предвзятое предположение.

Если кто-то любит учиться, 

то долгие уроки ему только на пользу.

Не может быть.

Наверное.

Не надо так сразу терять уверенность.

Она завалила меня стикерами, словно пытаясь скрыть шаткость своей логики.

Я поднял глаза на доску — материал уже сильно продвинулся. Нужно было срочно вернуться к конспекту.

Видимо, Каземия подумала то же самое. Сидя по диагонали спереди, она тоже начала что-то записывать.

Стоп… что?

Я снова взглянул на часы.

Стрелки двигались, неумолимо отсчитывая время.

Неужели прошло так много?

Еще недавно время казалось застывшим, а теперь летело вперед.

Может, потому что я увлекся перепиской с Каземией? Нет, дело было не только в этом.

Когда я общался с ней, время и скука куда-то исчезали.

Она заставляла забыть о гнетущей атмосфере дома, о реальности семейных проблем.

Хотя мы знали друг друга не так долго, я начинал понимать, насколько важной для меня стала Каземия Кохаку.

Интересно…

Мелькнула мысль, но я тут же отогнал ее.

Какой смысл гадать, чувствует ли она то же самое?

— Ладно, все записали? Стираю доску!

— А—

Но было уже поздно. Учитель безжалостно стер написанное, прежде чем я успел закончить.

Похоже, время пролетело незаметно, пока я размышлял о Каземии.

Ты только что сказал «а»?

Не успел кое-что записать.

Вот что бывает, 

когда сидишь в телефоне на уроке.

Ты тоже в телефоне.

Да, но я все равно 

успеваю конспектировать.

Я не настолько увлекся, 

чтобы пропустить.

Тогда почему?

Просто… задумался.

О чем?

«……………………»

Если уж говорить, о чем я думал, то только о Каземии. Другого ответа не было.

Но сказать ей это прямо я никак не мог.

Самое время отделаться случайным стикером. Я отправил котика и быстро убрал телефон.

Снова сосредоточился на уроке, стараясь успеть записать оставшееся на доске. Пропущенное уже не вернуть, но хотя бы остальное.

Урок наконец закончился под звонок. Я облегченно вздохнул, но телефон снова завибрировал. Неужели Каземия не отстанет?

Если хочешь, могу скинуть конспект.

К сообщению прилагалось фото ее тетради, аккуратно сфотографированной.

Спасибо. Очень выручила.

Не за что.

Извини, если неразборчиво.

Неразборчиво? Да ничего подобного.

У тебя такой ровный почерк, 

что даже страшно.

Если твой неразборчив, 

то мой — вообще шифровка.

Это перебор.

Ты занималась каллиграфией?

Немного, давно.

Моя сестра тоже, 

но у меня не очень получалось.

«Плохо» в каллиграфии — понятие относительное. Но нетрудно представить, что кто-то из ее окружения когда-то сказал ей такое.

У моей сестры почерк

просто потрясающий.

Настолько ровный, 

будто напечатан на телефоне.

Да, я видел ее видео.

Недавно оно

 разошлось в соцсетях.

Там была запись, как ее сестра, Куон, пишет. Она брала предложения от подписчиков и записывала их в тетрадь, комментируя процесс. Всего лишь демонстрация почерка.

Но за минуту ролик собрал десятки тысяч лайков.

…Если подумать объективно, такое влияние впечатляет. Столько внимания — просто за письмо на бумаге.

И все же…

Но мне твой почерк 

нравится больше, Каземия.

«……………………?»

Каземия не ответила. Ни стикера, ни текста — ничего.

Я сказал что-то странное? Хотя я просто был честен.

Заинтересовавшись, я взглянул на нее.

—……

Она сидела на своем месте и смотрела прямо на меня. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что ее щеки слегка порозовели. Трудно было разглядеть на таком расстоянии, но, кажется, так и было.

Не отводя глаз, она приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, и затем:

Не бросайся такими словами просто так, идиот.

Она беззвучно произнесла это, не набирая в телефоне, а обращаясь прямо ко мне.

Я не мастер чтения по губам, но в этот раз понял ее идеально.

Ты смутилась, потому что я похвалил твой почерк?

Заткнись.

Я не смущаюсь.

Хватит уворачиваться и спамить котиками.

Нет.

Кот. Кот. Кот. Кот. Кот… С моего места было видно, как она без остановки тыкает в стикеры.

Я невольно усмехнулся ее упрямству. Но прежде чем я успел подразнить ее дальше, прозвенел звонок на второй урок.

Смотри, конспектируй как следует.

Не тебе меня учить.

…Плохо дело. Когда я переписываюсь с Каземией, время для меня перестает существовать.

Если так пойдет дальше, телефон сядет еще до конца уроков, да и на занятиях я совсем не сосредоточен.

Батарея на исходе, 

выключаю телефон.

Да, иначе он точно сдохнет 

до конца дня.

У меня все ок — 

есть повербанк.

Ты подготовилась.

На переменах смотрю

фильмы в телефоне.

И убиваю время в кафешках.

Понятно, почему у тебя

так быстро садится заряд.

…Нет, нет, нет. Так дело не пойдет.

Ладно, теперь точно выключаю.

Ага.

Тогда увидимся после уроков.

Я выключил телефон, окончательно убрав его. Все — никаких сообщений до конца занятий.

—……

Но почему-то время стало идти еще медленнее.

Поскорее бы уже конец уроков…

От лица Кохаку

Для меня, Каземии Кохаку, урок физкультуры — невероятно скучное время. В нашей школе занятия разделены по гендерному признаку, и девушки играют в теннис. После базовых упражнений вроде разминки и отработки ударов мы разбиваемся на пары и играем на корте.

В моём случае я всегда остаюсь лишней. Мои друзья в других классах, да и даже если бы они были здесь, я всё равно держусь от людей подальше. К тому же, в женском классе нечётное количество учениц. В итоге меня добавляют к какой-нибудь паре, образуя тройку… но…

—Подождите, разве в той группе не должно быть три человека?

—А, но это же Каземия-сан, понимаете.

—А, ну да, ясно.

—Наверное, она и сама не хочет быть в паре с такими, как мы.

Их нарочито громкие голоса, сопровождаемые насмешливым смехом, было невозможно не услышать.

Что ж, я и сама не совсем безгрешна. Моя отстраненность, даже если это самозащита, вероятно, способствует такому отношению. Ну и ладно.

…К тому же, исходя из прошлого опыта, даже если бы я была общительнее, такие люди всё равно сплетничали бы за моей спиной. С моей яркой внешностью мне не раз приписывали то, чего я не делала — например, флирт с незнакомыми парнями. Может, я могла бы вести себя тактичнее, но я не настолько зрелая.

Так что обычно урок физкультуры заканчивается тем, что я бесцельно сижу в углу. Телефоны и наушники на физре запрещены, и если поймают — конфискуют.

Но сегодня скучнее, чем обычно. Мне не хватает телефона.

— Общаться с Наруми было весело.

Парень, с которым я познакомилась всего несколько дней назад. Я замечала его раньше, поскольку мы часто бывали в одном семейном ресторане, но говорить начали только недавно. Кто бы мог подумать, что наши разговоры будут такими легкими, даже во время уроков? 

— Я слишком избалована.

Уже то, что у меня есть такой союзник, как Наруми, — роскошь.

Наличие комфортного места вне дома, где можно забыть о времени, само по себе счастье. И всё же мне хочется, чтобы и в школе было так же хорошо.

Мне всё больше хочется говорить с Наруми.

—А, это Савада-кун!

Девушки, ожидавшие своей очереди на теннисном корте, теперь толпились у забора, наблюдая за футбольным матчем мальчиков.

Савада… Наруми как-то описал его как школьного принца. Для меня он просто нарушитель спокойствия, но, видимо, он популярен среди девушек. Сейчас он обыгрывал игроков противоположной команды.

—Ух ты, он потрясающий! Даже несмотря на то, что он из баскетбольного клуба, он обыгрывает футбольный!

—Вперёд, Савада-кун!

Большинство девушек полностью игнорировали урок, громко подбадривая его. Когда Савада обошел еще одного игрока и ударил по воротам, мяч влетел в сетку, вызвав бурные овации.

Это больше похоже на концерт. Из-за шума я даже не могу нормально отвлечься. Пора уйти куда-нибудь в другое место.

— О. Это Наруми.

Отойдя от толпы у забора, я заметила Наруми. Кажется, он был в одной команде с Савадой и сейчас болтал с Инумаки возле ворот.

Забавно, он такой же, как я — держится в стороне. Разница в том, что с Инумаки он выглядит так, будто ему весело.

Повезло. Хотела бы я присоединиться к ним. Завидую Инумаки — он может так легко разговаривать с Наруми.

Ах, похоже, учитель их отругал. Они начали бегать трусцой — наверное, им велели наконец-то поучаствовать.

—Что они вообще делают?

Я тихонько усмехнулась. Просто наблюдать за ним было забавно. Впервые за долгое время физра не казалась такой уж скучной. Пока другие девушки завороженно следили за Савадой, мне было куда интереснее наблюдать за Наруми.

Пока я смотрела на матч, игра внезапно изменилась. Инумаки перехватил пас у соперников и провёл мяч через защиту, отдав его Наруми. Тот, в идеальном взаимодействии, сделал передачу на Саваду, который штурмовал ворота. Савада ударил, но мяч угодил в штангу и отлетел высоко в воздух.

—Так близко! Это было почти идеально!

—Разве это не Наруми виноват? Его пас был слишком рискованным.

—Да, точно. Если бы это был один Савада-кун, он бы точно забил.

Серьёзно? Пас Наруми был идеально рассчитан под рывок Савады. Просто Савада промахнулся. Ну, бывает — это же футбол. Да и Савада из баскетбольного клуба, а не футбольного.

—Каземия-сан!

Отскочивший мяч перелетел через забор и прикатился к теннисному корту, остановившись рядом. Савада подбежал, видимо, чтобы забрать его.

—Извини. Можешь подать мяч?

Почему он обращается именно ко мне? Теперь остальные девушки смотрят на меня с недовольством. Конечно, я хочу, чтобы такие парни держались подальше от меня и моей сестры, но мне не хочется ввязываться в эту драму. Это раздражает. Я подумала сделать вид, что не слышу, или сказать, чтобы он попросил кого-то другого, но затем заметила Наруми, стоящего позади него.

Ладно, хорошо.

Я подняла мяч и перебросила его через забор по дуге. Мяч пролетел над головой Савады и приземлился прямо в руки Наруми. Идеальный приём.

—Прости, кинула слишком далеко, — равнодушно сказала я Саваде. Девушки, как и ожидалось, продолжили сверлить меня взглядами, но я проигнорировала их.

Наруми и я переглянулись. Раз уж представился случай, я решила что-то сказать ему без слов, через забор.

— Постарайся.

Не знаю почему, но реакция других девушек меня раздражала.

Наруми, заметив это, так же беззвучно ответил:

— Понял.

С этими словами он вернулся на поле и продолжил играть. Почему-то его движения теперь казались четкими… или мне это только кажется? Пока другие девушки продолжали следить за Савадой, радуясь его голам, я не пропустила, как Наруми и Инумаки слаженно работали вместе.

— …………

Честно говоря, я хотела бы поговорить с ним напрямую, а не через забор.

Не могу дождаться окончания уроков…

* * *

От лица Коуты

После урока, который показался невероятно долгим, наконец наступило время после школы.

Как и договаривались, мы встретились у станции, выйдя из класса в разное время.

— Йо.

— М-м.

Найти Каземию Кохаку, которая вышла из класса раньше меня, не составило труда.

Даже среди толпы спешащих людей Каземия Кохаку, слушающая музыку в наушниках, выделялась ярче всех.

— Хороший пас.

— Прекрати.

Очевидно, она имела в виду сегодняшний урок физкультуры.

— Яркие действия Савады были главным моментом игры. Мы победили футбольную команду благодаря ему.

— Савада выделялся только из-за твоих передач.

— Кстати, почему ты вдруг сказала мне «постарайся»?

— Не могла терпеть, как эти невежды поливают тебя грязью.

— А?

Я наклонил голову в недоумении, но Каземия лишь ответила: «Неважно», — отмахнувшись от темы.

Похоже, она не хотела, чтобы я копал глубже.

— Ну ладно. Пойдём? Едем на поезде. Ты не против?

— Мы направляемся в кинотеатр через несколько станций, верно? Наверное, я знаю этот район лучше тебя.

— Тогда извини.

Мы сели в подошедший поезд.

— Давно не был в кино.

— Потому что даже на выходных работаешь?

— Отчасти, но я и сам не стремлюсь ходить в кино. Только если Нацуки позовёт.

— Нацуки? То есть Инумаки? Я всегда думал… Вы довольно близки, да?

— Ну, мы дружим с детства. С начальной школы и до старших классов в одном классе.

— Это потрясающе.

— Ах да. Предварительные билеты на сегодняшний фильм как раз от Нацуки. У него, видимо, куча связей в киноиндустрии, и он не знал, куда девать все билеты.

— Кто вообще этот Инумаки? Он что, знаменитость?

— Без понятия. Масштабы его связей — полная загадка.

Поезд остановился на крупной станции, и вагон заполнился до отказа. О свободных местах не могло быть и речи.

— ………………………………

— ………………………………

Тесный вагон заставил нас встать у стены, и неизбежно я оказался гораздо ближе к Каземии.

Она была прямо здесь, ближе, чем обычно. В семейном ресторане между нами всегда был стол. Теперь не было никаких преград — ни стаканов с газировкой, ни тарелок с сэндвичами.

Мы стояли так близко, что можно было коснуться друг друга, даже не протягивая руку. Близко настолько, что приходилось следить, чтобы мое дыхание её не касалось.

— Наруми, ты выше, чем я думала. Какой у тебя рост?

— Наверное… около 177 сантиметров.

— Да, это выше, чем я ожидала.

— А твой рост, Каземия?

— Думаю, 163. За последний год выросла на сантиметр.

— Разница в 14 сантиметров, значит.

— Вот как… Ой—!

Толчок.

Поезд резко дернулся, и Каземия потеряла равновесие, чуть не упав.

— Осторожно.

Рефлекторно я подхватил её.

Лёгкое тепло, которое я почувствовал, прикоснувшись к ней, было чем-то, чего я никогда не замечал, когда мы сидели напротив в ресторане. Её хрупкое телосложение казалось почти роскошным, словно изысканное произведение искусства.

— Прости.

— За что ты извиняешься, Наруми?

— Не знаю… Просто почувствовал, что должен?

Её тело было таким утонченным, таким хрупким… Прикосновение к ней было похоже на то, как если бы держал драгоценный камень голыми руками — что-то запретное, опьяняюще неправильное. Поэтому я извинился, хотя вслух признать это не мог.

— Спасибо, что поймал меня.

— Это преувеличение. Не за что благодарить.

— Может быть.

Каземия отвернулась к окну, словно пытаясь что-то скрыть, и замолчала.

— Наруми.

Тихо проговорила она после паузы.

— Ты же парень, да?

— А кем ты меня до этого считала?

— Я не это имела в виду… Неважно.

И снова она замолчала, уставившись в мелькающие за окном пейзажи, пока мы не доехали до нужной станции.

Мы шли около десяти минут от станции до кинотеатра, где быстро забронировали места.

— Где тебе нравится сидеть, Каземия?

— Немного ближе к экрану, но всё же по центру… Наверное?

— Не сзади?

— Мне нравится, когда экран заполняет все поле зрения.

— Понимаю.

Иногда хочется забыть о реальности, хотя бы ненадолго.

Размышляя об этом, я закрепил наши места и взглянул на часы, которые бессознательно проверял весь день.

— До начала фильма ещё есть время. Хочешь заглянуть в буфет?

— Ты обычно что-то покупаешь в буфете, Наруми?

— Как настроение. Обычно просто напиток и попкорн. А ты?

— Я тоже обычно беру. То же самое — напиток и попкорн.

Мы купили стандартный набор — напиток и попкорн — и направились к своим местам перед началом сеанса.

— Солёный попкорн, да? Это твой любимый?

— Просто сегодня захотелось. В прошлый раз, когда я был с Нацуки, взял другой вкус. А ты… карамельный, значит.

— Хочешь попробовать друг у друга? Просто ради интереса?

— Друзья так делают?

— Я — да.

— Не знал, что у тебя есть друзья.

— За кого ты меня принимаешь?

Каземия слегка надула щёки, выглядев не по-детски обиженной.

Её обычное поведение в школе выдавало в ней взрослую личность, поэтому эта сторона казалась удивительно милой.

— Мы в разных классах, да и в школе ты держишься отстраненно.

Наверное, из-за её репутации и проблем, которые создала её сестра — она, скорее всего, не хотела, чтобы друзья втягивались в это.

— О. Начинается.

Свет погас, и фильм начался.

Каземия сразу же погрузилась в происходящее на экране. В темноте её профиль подсвечивался мерцающим светом, и мне пришлось сдержаться, чтобы не пялиться. Вместо этого я сосредоточился на сюжете.

* * *

— Ха… Это было потрясающе.

Примерно через два часа сеанса Каземия восхищенно вздохнула, когда мы сидели в семейном ресторане рядом с кинотеатром. Она всё ещё была в каком-то пленительном трансе, и, честно говоря, я тоже.

— Действительно. Время, потраченное на пересмотр предыдущих частей, того стоило.

— Верно? Там были мелкие отсылки, которые поймёшь, только если видел ранние фильмы.

— Именно. Сам по себе он был хорош, но некоторые сцены приобретали другой смысл, если знаешь прошлые части.

— Особенно концовка…

— Сцена, где главный герой забил в последнюю секунду.

Мы сказали это одновременно, слово в слово, и затем рассмеялись.

— Я так и думала, что тебе понравится эта сцена, Наруми.

— Это моя реплика.

После ещё одного смеха нам принесли заказ.

— Спасибо за ожидание.

Я заказал карбонару, а Каземия — гамбургский стейк с рисом.

— …?

— Что такое?

Я уже собирался приступить к карбонаре, как заметил, что Каземия переводит взгляд между своим стейком и моей пастой.

— Если хочешь, могу дать попробовать, но только если поделишься своей едой.

— Не в этом дело… Ладно, может, и в этом. Можно один кусочек?

— Значит, всё-таки хочешь?

Я переложил ей немного карбонары, а в ответ она положила кусочек стейка ко мне на тарелку.

— Так в чём твоя фишка с карбонарой?

— …Пытаешься казаться взрослым?

— А?

— Заказываешь карбонару, берёшь солёный попкорн в кино… Ты же специально стараешься выглядеть серьёзнее, да, Наруми?

— Оцениваешь зрелость по выбору еды, значит.

— Такое впечатление.

— Кстати, всё, что заказываешь ты, выглядит как-то…

— Если собираешься сказать «по-детски», не надо.

— …Как то, что обычно любят дети.

— Всё-таки сказал!

Она слегка пнула меня под столом. Это не было больно — просто лёгкий, игривый толчок, от которого стало как-то спокойно. Такой жест, который подчёркивает комфортную дистанцию между друзьями.

— В этом нет ничего плохого. Мне тоже нравится — суши, жареная курица, рамен…

— Не надо просто перечислять всё, что найдёшь в «топе детских блюд». Но да, мне они нравятся.

Так и думал. Хотя мне тоже они по душе.

— …Ну, я знаю, что у меня детские вкусы.

— Что в этом плохого? Почему ты ведёшь себя так, будто это что-то ужасное?

— Просто…

— Родители что-то говорили? Типа «Это несерьёзно» или «Хватит вести себя как ребёнок»?

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец говорил мне то же самое.

Я покрутил соломинку в стакане, заставляя лёд позвякивать. Дынная газировка внутри переливалась ярко-зелёным цветом, пузырьки лопались на поверхности.

— Может, я люблю дынную газировку отчасти назло ему. Да, это по-детски, но я же не делаю ничего плохого. Так что не зацикливайся. Ешь что нравится, делай что хочешь. Наших родителей здесь нет, так что какая разница?

— Ты называешь его «папой», да.

— Тогда в твоём случае…

— Мама. Это она говорит такие вещи.

Каземия воткнула вилку в гамбургский стейк, небрежно отрезая кусок.

— Моя сестра всегда была исключительной — талантливой, трудолюбивой, неизменно добивалась результатов. Вскоре мама возложила на неё все свои надежды. Она даже начала контролировать её диету как часть «режима тела». Сестра не жаловалась, а я — жаловалась. Однажды, когда мы проходили мимо семейного ресторана, я набралась смелости и сказала: «Я тоже хочу иногда там есть».

Кусочек гамбургского стейка остывал с каждой секундой.

— Она разозлилась на меня за это.

Её сухой смешок был направлен не на неразумную мать, а скорее на себя.

— «Хватит говорить такие детские вещи», — сказала она. — «Твоя сестра не жалуется». Оглядываясь назад, возможно, это был тот самый этап: «Они злятся, потому что заботятся». Тогда мама ещё чего-то ждала от меня. Теперь ей всё равно, и я могу есть что хочу.

Она отправила остывший кусочек в рот, продолжая говорить.

— Маме больше нет дела до того, что я делаю. Главное — чтобы это не запятнало репутацию сестры и не стало для неё обузой. «Не позорь сестру», «Не создавай ей проблем» — вот и всё, что она говорит. Всё всегда только о ней.

Она щелкнула по белой фарфоровой кофейной чашке тонким пальцем, издав легкий, резкий звук.

— Поэтому, когда я на днях говорила с твоей мамой, не могла не почувствовать зависти.

— Зависти? Ко мне?

— Да. Она искренне беспокоилась о тебе. А когда узнала, что у тебя есть подруга, так обрадовалась. Моя мама никогда бы так не стала.

Каземия усмехнулась себе под нос, и разговор прервался.

Болтовня офисных работников после трудового дня и перекличка официантов слились в фоновый шум. Обычно, если мы разговаривали, эти звуки растворялись, но сейчас они выделялись отчетливо.

— Прости. Я не пытаюсь читать тебе нотации.

— Я это понимаю.

Я не лезу в дела её семьи.

Она не лезет в мои.

— Мы выговариваемся, мы слушаем. На этом всё. Ничего глубже — верно? Так что не переживай из-за этого, Каземия.

— С тобой так легко говорить, Наруми. Если бы все парни были такими…

— Я бы этого не хотел.

— Ну да, понимаю почему.

Каземия отхлебнула остывший чай и тихо вздохнула.

— Как-то странно. Кажется, впервые так много говорила о своей семье.

— Теперь, когда ты заговорила об этом, кажется, я тоже впервые так запросто рассказывал об отце.

Я говорил о нём с Нацуки, но всегда с чувством вины.

Это никогда не было пространством, где можно выложить всё.

— Обычно даже упоминание сестры или мамы вызывало у меня отвращение.

— Я это замечал, просто наблюдая за тобой в классе.

— Прекрати.

Каземия надула щёки в шутливом негодовании.

— Сначала я отталкивала тех, кто приближался ко мне только из-за сестры. Но некоторые не сдавались. В итоге я поняла: если вести себя отстраненно или просто игнорировать их в наушниках, они отстанут. Слухи распространятся, и люди сами отдалятся.

Так же, как моя вежливая сдержанность — защита, её холодность в классе — щит. Теперь я это понимаю.

— Слухи о том, что ты тусуешься ночью с подозрительными типами или связана с плохой компанией, дошли даже до первокурсников.

— Хм. Правда?

— Какой отстраненный ответ.

— Это не моя проблема. Но почему ты выглядишь раздраженным, Наруми?

— Почему…?

— Ты когда-нибудь думал, что эти слухи могут быть правдой?

Её резкий вопрос прорезал воздух, голос холодный и бесстрастный.

— Ты допускал, что я действительно могу быть такой, как в этих слухах? Что я действительно могу гулять ночью или водиться с плохой компанией?

Она перестала двигать ножом и вилкой, её тёмный взгляд приковался к моему.

— Каземия…

— Всё в порядке. Мы можем прекратить этот «альянс». Тебе, наверное, будет лучше без кого-то вроде меня. Если так будет проще, я не против.

— Спасибо за стейк.

— Эй!

Прежде чем она успела среагировать, я быстрым движением вилки стащил идеально отрезанный кусок её стейка и отправил его в рот.

Её возмущенный вскрик стал фоном, пока я наслаждался нежным, сочным вкусом.

— Да, даже холодный — вкусно.

— «Вкусно» говоришь! Это был мой стейк!

Её обиженный взгляд заставил меня рассмеяться.

— Это не смешно.

— Прости, но я просто не мог поверить.

— Во что? Что ты украл чужую еду?

— Нет. Что эти слухи могут быть правдой. Каземия, которую я знаю, не такая.

— И какая же я, по-твоему?

— Та, кто не чувствует себя дома, поэтому проводит время в семейных ресторанах, смотрит кучу фильмов, увлекается до одержимости, играет ночи напролёт, имеет слегка детские вкусы и устраивает сцену из-за куска гамбургского стейка. Вот ты кто.

Правда слухи или нет — действительно ли Каземия такая, как в них говорят — мне не нужно раздумывать. Я уже знаю ответ.

— Каземия не та, кем её выставляют эти слухи. Вот что я думаю.

— А если я обманываю тебя?

— Тогда я скажу спасибо за то, что позволил мне жить в такой приятной иллюзии. Но, честно, что ты получишь, обманывая меня? Ты ни разу не заставила меня платить за еду и не пыталась впарить какую-то ерунду.

— Почему ты звучишь слегка злым?

— Хороший вопрос.

Теперь, когда она сказала об этом, мой тон действительно был резче, чем я планировал.

Зачем я вообще завел разговор об этих слухах?

Если её это устраивает, мне не стоит беспокоиться.

— Наверное, мне просто не нравится это.

Я копался в глубинах сознания, пытаясь выудить истинные чувства.

— Я злился. Злился, что глупые слухи заставляют людей плохо говорить о моём друге.

Теперь я наконец понял.

Причину своего несвойственного поведения.

— Я был зол. Зол, что распространяются слухи, порочащие моего друга.

Всё было так просто.

— Ах, теперь легче. Как будто груз с плеч.

— ………………………………

Пока я чувствовал облегчение, Каземия напротив застыла на месте.

— Что такое? Ты в прострации.

— А? Э-э…

Она странно нервничала, её поведение было необычным. Я никогда не видел её такой растерянной — ни в классе, ни в ресторане.

— Ну… когда называют другом в лицо… и злятся из-за тебя… это, эм, немного смущает.

— Прости, что смутил.

— Не в этом дело. Мне не то чтобы не нравится… скорее…

Она запнулась, подбирая слова. Но, кажется, быстро нашла их, потому что, пряча покрасневшие уши и отводя взгляд, пробормотала:

— Спасибо. Мне было приятно.

…Это было опасно. Если бы камера на телефоне была включена, я бы, наверное, не удержался и не сфотографировал её.

Сначала её спящее лицо, теперь это… да перестань уже.

Такое выражение лица… просто хочется стать ближе.

— Кстати, выходит, мы друзья, да? Не просто союзники.

— Сказал на эмоциях, но… разве не так? Я и маме говорил, что ты друг.

— А, точно. Говорил.

— Конечно, это не значит, что «альянс» исчез.

Друзья. Союзники. Ярлыков между нами прибавилось, но мне это не неприятно.

Да, мы друзья. Наруми Коута и Каземия Кохаку — друзья.

— Насчёт этих слухов…

— Да?

— Если что, я на самом деле не гуляю ночью, кроме как по дороге домой отсюда. Иногда заглядываю в комбини, но не шатаюсь без дела. А насчет связей с подозрительными личностями… возможно, это пошло от того, как меня пытался завербовать глава агентства талантов. Он выглядел броско, вот и прилипло.

— Понятно. Что ж… так и есть. Слухи обычно такие, да? Ты, наверное, позволяешь им распространяться, чтобы отпугивать тех, кто хочет добраться до твоей сестры?

—…Ты всё это вычислил. Впечатляет.

—Любой бы догадался, знай он о твоей семейной ситуации. Даже слухи о том, что ты бродишь по ночам, было несложно просечь. А вот часть про скаута талантов стала неожиданностью, но теперь, когда ты сказал, это уже не так удивительно.

— Как раз этой части тебе следовало бы удивиться.

— Для кого-то вроде тебя скаут талантов — вполне ожидаемо.

— …И что это должно значить?

— Значит, в тебе есть такая харизма, чтобы быть другом.

— …Ну, спасибо, наверное.

В классе у Каземии, наверное, не самая лучшая репутация.

И всё же люди не могут отвести от неё взгляд. Замечают её, думают о ней. Настолько она притягательна.

— Хочешь заказать парфе? Угощаю — в компенсацию за украденный гамбургер.

— Съем.

Я подозвал официанта и заказал виноградное парфе.

Пока ждал её десерт, Каземия между делом завела разговор.

— Наруми, тебя это беспокоит? Странные слухи обо мне, я имею в виду.

— Мне никогда не нравились такие слухи. А теперь, когда мы друзья, я их ненавижу ещё сильнее. Понимаю, что для тебя это форма самозащиты, так что постараюсь терпеть.

— Ты и правда взрослый, Наруми.

— Не особо.

— Человек, который заказывает карбонару, так и скажет.

— Это вообще не связано!

Мы оба тихонько рассмеялись, обменявшись улыбками.

По крайней мере сейчас мы могли забыть обо всём остальном. Проклятие слов, оставленных нам родителями, дискомфорт дома, слухи — ничто не имело значения. Здесь мы могли вместе смеяться над этим.

— Но Наруми, ты нечестен.

— В чём?

— Ты знаешь всё самое постыдное обо мне — что я смотрю слишком много фильмов, зацикливаюсь на вещах, не сплю ночами из-за игр, у меня детские вкусы и даже истерика из-за куска гамбургера… Такое чувство, будто я тут одна полностью разоблачена.

— Ты это очень криво преподносишь.

— Тогда расскажи что-нибудь постыдное о себе. Чтобы было честно.

— Если что, то как раз то, что только я буду делиться постыдным, и будет нечестно.

— Это у меня все секреты как на ладони.

— Твои «постыдные вещи» больше похожи на милые странности.

— Ну, это только твоё мнение.

Пока мы говорили, Каземия уже съела половину своего стейка.

Она всегда выглядела как «холодная красавица», но сейчас с удовольствием уплетала его. Этот контраст завораживал — я мог наблюдать за ней целый день.

— Знаешь, было бы здорово снова куда-нибудь сходить вместе.

— Куда, например?

— Хм… много куда.

Каземия слегка наклонила голову, задумавшись, будто её мысли уже унеслись в будущее.

— Караоке, аркады, аквариум… боулинг тоже может быть весело. А ещё шведский стол с десертами или то кафе с блинами, куда я давно хотела. Можем снова сходить в кино или просто побродить по городу без цели… а в конце дня вот так, поужинать в семейном ресторане. Звучит же здорово?

— Да, звучит действительно классно.

— Правда? …О, ещё хочу сходить на площадку для бейсбола.

— Ты увлекаешься бейсболом?

— Вообще нет. Но, знаешь, в той игре с открытым миром, которую ты советовал, есть планета по сюжету, где можно играть в мини-игры со спортом. Помнишь, там была зона с битой?

Она изобразила небольшой замах, и этот жест был настолько наивным, что я улыбнулся. Я уже слышал, как она возмутится, если я подколю её: «Не обращайся со мной как с ребёнком».

— А, та мини-игра, где ты отбиваешь мячи механической битой.

— Вот именно. Я сейчас на неё подсела — это практически всё, чем я занимаюсь в игре. И мне захотелось попробовать настоящее.

— Эта мини-игра вообще не влияет на прогресс сюжета, да?

— Да, но там же столько уровней сложности. Я просто хочу выбить хоум-ран на каждом и пройти всё на 100%.

— Это так на тебя похоже, Каземия.

— Я играю в неё так много, что даже не продвигаю сюжет.

— Ты из тех, кто застревает в казино в RPG-городках, да?

Я отчётливо представил её, застрявшую в казино и тратящую всё время на это.

— Стой, ты хочешь сказать, что сам бы не стал?

— Я из тех, кто проходит сюжет и доволен.

— А самое интересное — это полностью закрыть дополнительный контент.

— Ну, это про тебя.

В этот момент принесли виноградное парфе, которое мы заказали. Каземия взяла длинную ложку и отхватила кусочек винограда со сливками, а я между делом предложил:

— Как насчёт того, чтобы в следующий раз сходить на площадку для бейсбола? Пока твой игровой азарт не прошёл.

— Определённо! Я там никогда не была. А ты?

— В средней школе пару раз ходил с Нацуки… Значит, решено. Следующая остановка — бейсбольная площадка. Хотя скоро экзамены. Придётся и поучиться.

— Ответственный, я смотрю.

— Мама не пилит меня за учёбу, но всё же. Если оценки упадут, и она заставит меня бросить подработку, будет неприятно.

— Понятно. Ты и так уже чувствуешь себя виноватым.

— Впечатляет, как быстро ты это уловила. Ну, даже если придётся уйти, я просто сбегу куда-нибудь ещё. Ничего особо не изменится.

— Так нельзя.

Если я брошу работу, то просто снова буду проводить всё после школы в семейном ресторане.

Но Каземия твердо отвергла эту идею, сказав, что так не пойдёт.

— Ты не можешь разрушить свою семью своими руками, Наруми. Твоя семья… она ещё не закончилась.

— Каземия…?

Не вмешиваться, не переступать черту — вот чего хочет Каземия.

Это основа нашего союза. Но сейчас, почему-то, это чувствуется как оковы.

— Хочешь, я помогу тебе с учёбой? Тебе просто нужно держать оценки, да? Если будешь успевать, сможешь и работать, и бездельничать без проблем.

— Поможешь? Ты?

— Что это за реакция?

— Так, из чистого любопытства, какое у тебя было место на промежуточных экзаменах?

— Двадцать четвертое. А у тебя?

— Пятьдесят восьмое.

— Тогда решено. Я буду твоим учителем. Можешь звать меня «Профессор Каземия», если хочешь.

Эта девчонка явно наслаждается моментом. Но всё же…

— Ха-ха.

— Чего смешного?

— Просто… это что-то новое. Так запросто говорить об оценках.

Дома я никогда не мог себе такого позволить. Это тема, которую даже поднимать запрещено. Правило, которое я не выбирал, но вынужден соблюдать.

— Можно я немного поныть?

— Конечно. Я выслушаю, если тебе комфортно со мной.

Уже одно то, что Каземия готова меня выслушать, делает сердце легче.

С кем-то другим я бы чувствовал только тяжесть вины и ненависти к себе.

— Экзамены всегда заканчиваются результатами, да?

— Ну… да. Для этого они и есть.

— И когда результаты появляются, атмосфера дома становится ещё хуже.

— Потому что тебя с кем-то сравнивают?

— Близко, но не совсем. Потому что они специально избегают сравнений.

Кажется, Каземии этого хватило, чтобы сложить картину.

— Жестко.

— Ага. Как будто хожу по минному полю. Разговоры об экзаменах полностью исчезают за обеденным столом. А ещё моя сводная сестра исключительно одаренная и учится в той же школе…

— В той же школе? То есть она первокурсница?

— Да. Её зовут Цудзикава Котоми.

— Я слышала о ней от друзей. Говорили, что есть такая потрясающая первокурсница. Она же выступала с речью на церемонии поступления как лучшая ученица?

Теперь, когда она упомянула, Котоми действительно поступила с самыми высокими баллами. Неудивительно, что некоторые старшеклассники её заметили.

Не ожидал, что мне напомнят о талантах сводной сестры именно здесь.

— Так она твоя сводная сестра… Должно быть, тяжело.

— Так и есть. Во многих смыслах.

Я знаю, что это не вина Котоми. Дискомфорт в нашем доме — это то, что я сам на себя навлек, и из-за этого чувство вины перед ней ещё сильнее.

— Ты никогда не пытался затмить свою блестящую сводную сестру? Превзойти её усилиями?

— Старый я попробовал бы.

— А сейчас?

— Разве я выгляжу как парень, который стал бы так делать?

— Ха-ха, вроде нет.

— Вот именно.

Даже если бы я попытался, я уже знаю, чем это закончится.

Если мой прогнозируемый провал станет реальностью, атмосфера дома станет только хуже.

— Я такая же. Раньше я тоже очень старалась. Думала: если моя сестра может, то и я должна. Но у меня ничего не вышло. Не смогла догнать, даже бежать в том же направлении. В конце концов, мама сдалась, и я сломалась. Перестала искать, в чём могу её превзойти, перестала вообще прилагать усилия.

Мы с Каземией — люди, которые сдались.

Общество говорит нам: никогда не сдавайся, не останавливайся, не беги, старание — самое важное.

…Мы знаем это. Красивые слова всегда правы. Они никогда не ошибаются.

И именно потому, что мы знаем эту истину, мы чувствуем вину.

— Я сбежала от своей сестры, — пробормотала Каземия.

— И что? Бежать — нормально.

— Правда? Бегство ничего не решает. Оно просто откладывает проблему.

— Верно. Оно не решает ничего. И да, одна день проблемы, которые мы отложили, могут нагнать нас… Но это не всё плохо. Если из побега выходит что-то хорошее, то он не был напрасным.

— Что-то хорошее?

— Я сбежал от своей семьи. Но после этого встретил тебя, Каземия. Теперь я провожу вечера за просмотром фильмов, наслаждаюсь, ужинаю в семейном ресторане и жалуюсь на жизнь… Я испытываю это невероятно комфортное время.

— Это… что-то хорошее?

— Для меня — да. Мы дружим всего несколько дней, но… мне искренне нравится время, которое я провожу с тобой в семейном ресторане, Каземия.

Каземия ничего не ответила. Она просто смотрела на меня, удивлённая.

— Я рад, что сбежал. А ты, Каземия?

«…………»

Каземия опустила взгляд, будто искала ответ в своём сердце.

— …………Я тоже.»

Наконец, словно выдавливая слова, она произнесла осознанно.

— Раньше я чувствовала вину. Мне было стыдно. Но сейчас… Думаю, я рада, что сбежала. Время, которое я провожу здесь, разговаривая с тобой… да. Это весело.

В какой-то момент походы в семейный ресторан — место, куда я сбежал, обремененный виной, — стали тем, чего я искренне жду. Я даже не осознавал этого, пока не произнёс вслух.

Мне казалось, что Каземия, должно быть, чувствует то же самое. Я надеялся на это.

— Хех. Говорить, что рад сбежать — это так странно. Ведь обычно побег считается плохим, да?

— Да, так и есть.

────Я мало что знаю о Куон, сестре Каземии, которая известна даже за пределами школы.

Но сейчас улыбка Каземии — она точно не может проиграть её сестре.

Я никогда не видел более завораживающей улыбки и не могу представить, чтобы такая вообще существовала.

* * *

Расплатившись и выйдя из ресторана, мы сели на поезд и отправились домой. По пути я проводил Каземию до её дома.

Обратный путь казался длиннее обычного. Мы почти не разговаривали. Мы и так наговорились в ресторане, но, больше того, после той улыбки Каземии я просто не находил слов.

Не знаю почему. Даже я был немного ошеломлен.

И не только я. Каземия тоже была тише обычного.

До меня дошло. Нам обоим, наверное, было неловко. Мне. Каземии.

Оглядываясь назад, я понял, что, возможно, сказал слишком много смущающего — или даже лишнего.

Больше всего я перешёл границы, сказал слишком много.

Комфортное молчание между нами пролетело незаметно, и вот мы уже у подножья её высотки.

— Мы пришли.

— Да, пришли.

— Спасибо за сегодня. Было весело.

— Мне тоже. На бейсбольную площадку — после экзаменов, договорились?

— Ага. Буду ждать. Но перед этим не забудь про учёбу.

— Знаю.

Мы оба, наверное, почувствовали облегчение.

Дальше был бы обычный обмен прощальными фразами.

— Ну, тогда до завтра, Наруми.

— Да, до завтра, Каземия.

Обычно на этом всё — я бы просто смотрел ей вслед, пока она не зайдет в здание.

Но прежде чем это случилось, её окликнул холодный, резкий голос.

—Что ты, чёрт возьми, делаешь на улице в такой поздний час, Кохаку?