«А… понятно. Тогда я пойду».

Настрой работать здесь долго, стать су-шефом, нет, даже шефом, чего бы это ни стоило…

Мне показалось, или у шефа Ким Тэхёна было такое лицо, будто он чего-то ждал, когда это говорил?

Везде хотят, чтобы новички задерживались надолго. Никому не нужен работник, который свалит через пару месяцев, только-только врубившись в дело.

Но разве здесь не всё иначе?

До того, как устроиться, я особо об этом не думала — слишком уж прижало, но если честно... стать су-шефом всего за год — это вообще за гранью.

Плевать, как сильно они любят опытных, и пусть гостей совсем мало — ни в одном ресторане должность су-шефа так быстро не дают.

Это же не какая-то сетевуха.

Я, наверное, чокнулась, раз подала заявку не глядя и даже не задумалась об этом.

Джиан на секунду пожалела, но тут же тряхнула головой и взяла себя в руки.

Нет, какой смысл теперь жалеть? Просто отпашу испытательный срок и придумаю, как безопасно свалить.

Задумавшись, я толкала тележку и сама не заметила, как оказалась у центрального лифта.

Только я потянулась к кнопке, как поняла: лифт уже едет вниз.

Лифт приехал на первый, двери почти открылись, и тут меня накрыло воспоминание — куча глаз, которые пялились на меня в прошлый раз.

Может, пойти по пожарной лестнице?

Но я быстро мотнула головой, отгоняя этот бред.

Как я попрусь по лестнице с тележкой? Да и там ничуть не безопаснее, чем в лифте. К тому же, последние пару дней я ездила на лифте, и всё было норм.

На улице всё ещё светло, солнце даже не садилось, но никто не даст гарантии, что я живой доберусь до третьего этажа по лестнице.

Дзынь. Клац. Скри-и-ип.

Как назло, лифт звякнул и открыл двери с жутким, ненормальным скрипом.

Изнутри почему-то потянуло холодом. Я слегка вздрогнула и потёрла плечо.

Немного помявшись, я всё-таки зашла. Никаких зловещих взглядов или чего-то такого не почувствовала.

Нажала кнопку третьего этажа. Двери снова закрылись со скрипом.

Жуть накатила, когда створки полностью захлопнулись и кабина тронулась.

Зеркало внутри сегодня казалось каким-то особенно тёмным.

Я посмотрела на потолок. Лампы горели как обычно.

Пол под ногами, тележка — всё ярко освещено, никаких теней, всё нормально.

Но вот зеркало... только оно было чернее ночи.

Оно не отражало кабину, а выглядело как окно в другой мир, где света вообще не существует.

Главное — не смотреть по сторонам. Только на двери, на свет. Если пялиться только туда, ничего не случится.

Говорят, если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя. Может, те «заражённые» пялились в эту тьму, пока не залипли окончательно.

Я напрягла шею и заставила себя смотреть только на медленно меняющиеся цифры этажей.

Пальцы мёртвой хваткой вцепились в ручку тележки.

Проблема в том, что у человека слишком широкий угол обзора.

Даже если не вертеть головой, в поле зрения всё равно лезет то, чего видеть не стоит.

В темноте зазеркалья шевелилось что-то бледное.

Белая точка из глубины бездны медленно приближалась.

Глаза сами собой скосились в сторону зеркала.

Как только мне показалось, что эта бледная фигура похожа на одну знакомую женщину, у меня перехватило дыхание.

Дзынь — раздался сигнал, и двери разъехались.

Наконец-то третий этаж. Я поспешно вытолкнула тележку и выскочила следом.

«Ха-а…»

Воздух с шумом вырвался из легких. Я даже не заметила, в какой момент перестала дышать.

Я схватилась за грудь, сделала несколько глубоких вдохов и наконец-то отдышалась.

Я выпрямилась, взялась за ручку тележки, собираясь идти в кабинет президента, и тут заметила, как сильно изменился третий этаж.

Холл у лифта, раньше тёмный и мрачный, теперь залит светом.

Там стояли маленький столик и мягкие кресла.

Мало того — через окна, о существовании которых я даже не подозревала, падал яркий солнечный свет.

За стеклом по голубому небу плыли белые облака.

Глазам своим не верю.

Небо и облака? Окна на втором и третьем этажах же полностью заросли плющом. Откуда здесь такой вид?

Да и перед отелем стоит густой лес. Мы не так уж высоко. Откуда взяться такому пейзажу?

Я на секунду подумала подойти к окну и проверить, но тут же отбросила эту мысль.

Я иду на собеседование к президенту. И еду надо доставить, пока не остыла. Мне сейчас не до любования видами.

Оторвав взгляд от окна, я повернулась к коридору, ведущему в кабинет, и чуть не подпрыгнула — прямо передо мной кто-то был.

Я чуть не закричала, но, к счастью, успела зажать рот рукой.

Передо мной в инвалидном кресле сидел тощий мужчина в чёрном костюме и тёмных очках.

Это что, президент? Как он подобрался так незаметно?

Он же на коляске. Даже если я засмотрелась на окна, колёса должны были хоть немного скрипнуть, нет?

Лицо бледное, ни кровинки, весь в чёрном — вылитый жнец смерти.

Я застыла в шоке, а мужчина тихо откашлялся и заговорил.

«Ты выглядишь испуганной. Уже успокоилась?»

Голос оказался удивительно тонким и плоским для мужчины. Звучал неестественно, как у робота, но это точно не тот голос, который я слышала в кабинете в прошлый раз.

Переведя дух, я осторожно спросила:

«Вы — Президент?»

«Да, я Шин Джэхён, президент отеля Наполитан. Рад встрече».

Мужчина слабо улыбнулся и протянул руку.

Рука такая же бледная, как и лицо, иссохшая — кожа да кости. Мне даже показалось, что если я её пожму, он высосет из меня всю кровь.

Но отказаться от рукопожатия нельзя, тем более это президент.

Пытаясь отогнать жуть, я обхватила его ладонь обеими руками.

Как только я её коснулась, могильный холод пробрал до костей, а на ощупь рука была такой твёрдой, что я невольно отдёрнулась.

От этого жуткого холода я рефлекторно отступила на полшага.

«К чему эти церемонии. Слышал, у тебя сегодня собеседование?»

«Да, шеф Ким сказал».

«Обычно собеседования проходят у меня в кабинете, но ты случай особый, так что я впервые за долгое время выбрался наружу. Присядем вон там?»

«Особый случай?»

«Ты упоминала, что у тебя какая-то фобия? Боязнь темноты, кажется?»

«А? А, да. Точно, боязнь темноты. Я панически боюсь тёмных мест, так что ни за что туда не захожу. Начинаю задыхаться, случаются припадки, пару раз даже в обморок падала».

Враньё лилось рекой — истории о том, чего со мной никогда не было.

Или это было не враньё, а отчаяние. Дикое желание больше никогда не заходить в тот тёмный кабинет. Лишь бы никто не заставил меня туда вернуться.

Президент Шин Джэхён тихо усмехнулся, огляделся и спросил:

«Поэтому я немного подготовился. Здесь нормально?»

«Да, вполне. Спасибо за заботу».

«Надеюсь, ты не против, что я буду в очках. У меня очень чувствительные глаза, даже при таком свете мне больно их открывать».

Насколько же они чувствительные, если он даже сейчас не может нормально смотреть?

Я кивнула, стараясь не выдать удивления.

«Да, конечно. Без проблем».

«Это собеседование — обычная формальность для новичков. Не напрягайся. Не люблю, когда сотрудники чувствуют себя не в своей тарелке или боятся начальства».

«Да, поняла».

Только я начала расслабляться от нормального разговора, как Шин Джэхён глянул на тележку и, словно что-то вспомнив, спросил:

«Кстати, ты же принесла еду и напитки? Сама уже поела?»

«Нет, ещё не успела…»

«Тогда, может, перекусим и поговорим? Поставь нам по напитку. Давай, доставай».

Меня передёрнуло. Худшие опасения сбывались.

Я замялась, не решаясь достать еду, и президент меня поторопил.

Делать нечего — я робко выставила на стол тарелки и два стакана.

Не успела я поставить стаканы, как Шин Джэхён схватил свой и начал пить.

Глык-глык.

Видимо, его мучила жажда — большой стакан опустел наполовину за пару секунд.

Поставив стакан, он смущённо сказал:

«Наверное, из-за света так пить хочется».

Мне показалось, или голос у него стал покрепче?

К своему стакану я, конечно, даже не притронулась.

«А, ну да».

Он слегка наклонил голову и обратился ко мне:

«Джиан, ты тоже пей. Не стесняйся только из-за того, что я президент. Я вообще-то парень простой».

«Ну, я…»

Честно говоря, мне было страшно даже смотреть на этот напиток.

В спагетти и напиток стопудово что-то подмешали.

Если я это съем, стану как су-шеф — буду бродить с пустым взглядом и искать бутылки с соусом. Он ведь только что пялился на них такими жадными глазами.

Но мозг как назло отключился и не мог придумать нормальную отмазку.

Пока я мялась, глядя на президента, он вдруг весело усмехнулся.

А потом голосом, который вообще не вязался с этим смехом — холодным и резким — произнёс:

«Пей, Джиан. Всего один глоток, и всё изменится».

За тёмными стёклами очков сверкнуло что-то ярко-жёлтое.