Со Джиан рванула к Чон Санъюну, будто искала у него спасения.

Чон Санъюн дернулся от неожиданности и глянул в кабину лифта.

Его сияющая улыбка тут же скривилась, сменившись мрачной гримасой, словно он увидел нечто предельно мерзкое.

В тот же миг жуткий грохот по зеркалу резко оборвался.

Скри-и-и-и-ип—.

Вопли женщины, которые заглушал грохот, резко стихли, будто их утащило куда-то во тьму — глубоко-глубоко.

Когда исчезли даже эти слабые звуки и в лифте повисла гробовая тишина, Чон Санъюн спокойно произнес:

— Похоже, лампа барахлит. Недавно ж меняли, а опять та же фигня. Ты же не испугалась такой мелочи?

Он вытаращил глаза, то ли не понимая, то ли дразня её за дрожь от мигающего света, и в упор посмотрел на Со Джиан.

— Н-ну...

Еле отойдя от страха и не зная, что ответить, Со Джиан поморгала, а потом резко повернула голову к лифту.

Свет больше не мигал. Зеркало, которое только что ходило ходуном и источало жуткую тьму, пытаясь её затянуть, было целым. Ни царапины.

Она могла поклясться, что слышала треск стекла. Глюки?

Или присутствие Чон Санъюна прогнало её... вернее, ту тварь.

Всё ещё в прострации, Со Джиан натянула неловкую улыбку:

— Я думала, лифт сломался. Свет мигал, кабину трясло, а этаж завис на втором.

Про женщину в зеркале она промолчала. Чуйка подсказывала: Чон Санъюн не должен знать, что она видит эту сущность.

Отмазка сработала. Чон Санъюн снова нацепил улыбку и ответил как ни в чём не бывало:

— Ну, я видел, что ты ехала прямиком с третьего. Даже если свет шалит, лифт сломаться не мог. Проблемы с центральным лифтом — это проблемы всего отеля. А такого быть не может, и никто этого не допустит.

Голос звучал уверенно, но Со Джиан не совсем въехала в смысл.

Проблемы с лифтом — проблемы отеля?

Этого не может быть и никто не допустит? Как? И кто?

Чувствуя, что это важно, Со Джиан осторожно переспросила:

— Что? В смысле, с отелем проблемы?

Но Чон Санъюн лишь удивлённо поднял брови, типа: «Ты чего такое спрашиваешь?»

Казалось, он видит её насквозь — и то, что случилось, и её мысли. Со Джиан невольно передёрнула плечами.

— Если что-то сломается, лифт или ещё что, отель же не сможет нормально работать, верно? Я звякну в Технический отдел, пусть лампы починят. Сейчас всё такое хлипкое делают. Кстати, а сегодня, случайно...

Он легко сменил тему и замолчал, косясь на руки Со Джиан. Было ясно, к чему он клонит.

Со Джиан вспомнила и полезла в карман. Достала пару батончиков, которые стащила утром из общежития.

Вытянула один и тихо протянула ему.

— О! Я так и знал! Ты принесла батончики. Ты всегда даришь такие ценные вещи, я просто души в тебе не чаю, Со Джиан.

Он принял снек с какой-то неестественной вежливостью, а глаза аж сверкали от нетерпения. Совсем на него не похоже.

Со Джиан на секунду подумала: может, он не любит батончики?

Но стоило Чон Санъюну надорвать обёртку, его лицо изменилось.

Увидев батончик в шоколаде с орехами, он блаженно прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Веки опустились, и стали видны белки глаз — он будто сходил с ума от кайфа.

— Один запах чего стоит... Как вообще можно жить без этого...

Он бормотал что-то невнятное. Со Джиан поняла: пора валить.

— Тут немного, но угощайтесь. А я пойду в ресторан...

Она поклонилась и сделала шаг назад, но Чон Санъюн вдруг крепко схватил её за руку, другой рукой сжимая батончик.

Со Джиан чуть не подпрыгнула. Через униформу просочился такой холод, что у неё мурашки побежали по коже. Если бы не сдержалась, точно бы заорала.

— Ой, напугал? Прости. Раз уж мы встретились, я подумал, тебе стоит кое-что знать.

— Ч-что именно?

— Ты ещё долго тут пробудешь?

Долго пробудет? К чему такой вопрос?

Он тоже будет заставлять её остаться, как Президент?

Со Джиан замялась:

— Ну... Я работаю недавно, надо пройти испытательный срок, чтобы понять, сколько я продержусь, так что пока не знаю...

Чон Санъюн тревожно перебил её, мотая головой:

— Нет, я не об этом.

— А? А о чём?

— Снеки, которые ты приносишь. Вот эти. Вкусные, человеческие снеки. Такие тут редкость.

Со Джиан растерянно моргнула.

Типичный Чон Санъюн. Она горько усмехнулась про себя — его волновала только еда, которую она таскала.

Прикинув, сколько заначки осталось в общаге, она виновато ответила:

— Я принесла немного. Осталось ещё печенье и шоколад...

Он намекает, чтобы она отдала всё сразу и не дразнила по чуть-чуть?

Заметив, что она нахмурилась, Чон Санъюн смягчился и улыбнулся:

— Эх, прости за грубость. Я вечно у тебя попрошайничаю, вот и задумался, долго ли ещё смогу кайфовать. Хорошо, что у тебя ещё есть запасы. Реально хорошо.

Опять он про еду. Да что ж он так на ней помешался?

Со Джиан буркнула, не скрывая недовольства:

— В мини-маркете на цокольном этаже почти всё есть...

Тут она вспомнила пункт из правил для персонала.

Правила для сотрудников Отдела F&B Отеля Наполитан

…

3. Главный корпус нашего отеля состоит из четырех этажей: цокольный (B1) и три надземных.

На цокольном этаже находятся фитнес-центр, сауна, мини-маркет и аптека, но персоналу не рекомендуется пользоваться этими удобствами.

…

Она думала, это касается только людей. Но неужели это относится и к Чон Санъюну, который явно не человек... не может быть человеком?

Со Джиан осторожно спросила, будто только что вспомнила:

— А, я вроде видела в правилах, что персоналу не рекомендуется ходить на цокольный этаж. Это значит, совсем нельзя? Я ещё не вызубрила правила.

Она прикинулась дурочкой, чтобы прояснить это мутное «не рекомендуется».

И узнать, что будет, если нарушить запрет.

Хотя Чон Санъюн не человек, у него могут быть свои последствия.

Он недовольно вздохнул:

— Ну, пользоваться можно, только кайфа не будет. Там всё упакованное, но не «настоящее», как то, что даёшь ты. Они мешают туда обычную дрянь под наш вкус, так что вкус совсем не тот.

«Наш вкус». Со Джиан знала, что в это «наш» она точно не входит.

Скорее всего, это все, кроме неё, гостей с первого этажа (до того, как они испортятся) и Шефа с Су-шефом.

Президент, Ли Сынъа, безликий персонал и постояльцы-долгожители со второго этажа.

И эта «дрянь», видимо, была в их еде...

Почти уверенная в догадке, Со Джиан спросила:

— Значит, то, что вы обычно едите, это, возможно...

Она хотела заикнуться про красный соус, но Чон Санъюн вдруг скривился, будто сболтнул лишнего, и поспешно перебил:

— А, точно! Со Джиан!

Он снова просиял и многозначительно добавил:

— Со Джиан, лучше тебе не ходить на цокольный этаж. Я категорически не хочу терять такого ценного поставщика.

И пробубнил себе под нос: «Хотя, даже если не хочешь, иногда придётся».

Стараясь не выдать страха, Со Джиан переспросила:

— Терять... меня?

— Ой! Я сказал «терять»? Несу какой-то бред сегодня. Я имел в виду, что хочу и дальше на тебя полагаться. Ты всё ещё чистая, не испорченная, так что даже если снеки кончатся, ты сможешь сама что-то приготовить. Раз ты работаешь в F&B и умеешь готовить, надеюсь, ты будешь радовать меня ещё долго... э.

Посреди этого потока странных слов Чон Санъюн вдруг глянул через плечо Со Джиан.

Улыбка исчезла, лицо окаменело. Со Джиан почувствовала холод за спиной и сразу поняла, кто там.

По коридору разнесся голос Ли Сынъа — вежливый, но фальшивый и ледяной:

— И чем это вы тут занимаетесь, менеджер Чон Санъюн?