— Жарко... — простонал Тацуя, вяло распластавшись на парте.

— Ты в порядке? — спросила Хошимия, обмахивая его тетрадью.

— Ну, всё-таки уже лето, — заметила Нанасе, глядя в окно.

Я тоже перевёл взгляд наружу. Казалось, жар, исходящий от солнца, можно было увидеть невооружённым глазом. Поразительно. Погода стояла прекрасная, но у меня было стойкое ощущение, что, если нам в ближайшее время не включат кондиционер, мы тут просто поджаримся. Мы обливались потом, просто сидя в классе.

Сегодня уже было первое июля. И всё же, несмотря на это, нам по-прежнему не разрешали включать кондиционер.

— Говорят, сегодня больше тридцати градусов, — сообщил нам Рейта.

— Серьёзно? И как, чёрт возьми, мы должны это пережить без кондиционера?! — в ужасе отозвался я.

В этот момент дверь класса распахнулась, и внутрь влетела Ута. Едва переступив порог, она бодро объявила:

— Ребята! Нам сказали, что кондиционер можно включать!

— Да! Наконец-то!

— Я уже думал, что умру...

— Почему нельзя было разрешить это с самого начала? Они что, нас убить хотят?!

— В этой школе слишком долго всё решают.

По классу прокатилась волна радостных возгласов и жалоб — и со всем этим я был полностью согласен. Похоже, пока что мы всё-таки доживём до завтра.

Ута лично ходила договариваться с учителями. Она вернулась к нашей компании и гордо выпятила грудь.

— Му-ха-ха! Ну что, разве я сейчас не герой?!

На её губах расцвела улыбка, прекрасная, как распустившийся цветок.

У меня сердце ёкнуло. Я поспешно отвёл взгляд, стараясь скрыть волнение. После того как мы разобрались с проблемой женской баскетбольной команды, к Уте вернулась её прежняя жизнерадостность.

Мне кажется, раньше, в начале нашей дружбы, её улыбка просто дарила мне спокойствие... а теперь я словно... заворожён ею. И ведь я с самого начала прекрасно понимал, какая она милая! Но в последнее время она просто до невозможности очаровательна.

— Мм? Нацу? Что такое? — Ута заглянула мне в лицо и мило наклонила голову набок.

— Ничего. Спасибо, Ута, — ответил я после короткой паузы.

— Не за что-о! — Она снова ярко улыбнулась, и её щёки чуть порозовели.

Такое выражение лица Ута показывала только мне. Не буду врать... меня это покоряет. Внутри меня что-то меняется. С тех пор как мы решили проблему баскетбольной команды, мне кажется, мы с Утой стали ближе. Она постоянно бросает двусмысленные фразы и даже не пытается скрывать свою влюблённость. Даже такой тугодум, как я, понимает, что я ей нравлюсь! Я всё ещё не привык к девушкам, так что пощадите меня!

— О, похоже, учителя наконец включили кондиционер, — заметил Рейта.

— Как же хорошо! Я теперь вообще отсюда не уйду! — воскликнула Хошимия.

— Хикари. Если будешь сидеть прямо под струёй холодного воздуха, простудишься, — предупредила её Нанасе.

— Ах-ха-ха! Ну вот, сразу оживились! — бодро выкрикнула Ута.

— Я... ожил... — простонал Тацуя.

Стоило кондиционеру заработать, как по классу, ещё недавно раскалённому до невозможности, пошёл прохладный ветерок.

Тацуя, который до этого буквально увядал на глазах, медленно поднялся.

— Кажется, теперь я как-нибудь переживу уроки после обеда.

— Но на тренировке кондиционер всё равно не будет работать, ты же помнишь? — вставила Ута.

— Угх, не напоминай... Сейчас в депрессию впаду.

Я наблюдал за их перепалкой, когда стоявшая рядом Нанасе пробормотала:

— Ой, да... скоро ведь Танабата.

Я перевёл взгляд на доску объявлений, на которую смотрела она. Там висел флаер с рекламой празднования Танабаты в Маэбаси — Праздника звёзд. На нём была изображена маленькая бамбуковая ветка, украшенная разноцветными полосками бумаги с написанными на них желаниями. Ниже был напечатан график.

Фестиваль должен был проходить с десяти утра до половины десятого вечера и длиться четыре дня — с четверга, пятого июля, по воскресенье, восьмое. Центральные улицы Маэбаси перекрывали, движение регулировали. Ещё там обещали множество палаток с играми, едой и прочим. Танабата в Маэбаси считалась одним из крупнейших фестивалей в северной части Канто.

Ута тоже заметила этот флаер, и её энергия подскочила ещё выше.

— Ой, точно! Ура! Время фестиваля!

— Праздники — это прямо твоё, Ута, — заметил я.

— Ага! Я обожаю эту атмосферу!

Ну конечно. Ута на фестивале? Да это же для неё чистый заряд бодрости.

— К тому же родители Уты держат лавку во время фестиваля, — пояснил Рейта.

— Что? Серьёзно? — удивился я.

Она кивнула.

— Ага! У нас лавка с окономияки!

Я слышал об этом впервые, но, если подумать, это очень ей подходило.

— Наши окономияки правда очень вкусные, знаешь! Обязательно приходи попробовать, ладно? Иногда я и сама там помогаю! — Она тут же вытащила телефон и показала мне на карте, где находится их лавка.

— А почему бы нам всем не сходить туда в следующий раз? — предложил Рейта, возвращая разговор в нужное русло.

— Я за! Я обожаю окономияки! — тут же согласилась Хошимия. Остальные тоже кивнули.

— Ой, точно! Мы ведь будем открывать лавку на фестивале! — воскликнула Ута.

— Правда? Тогда обязательно загляну, — сказал я.

— Спасибо за покупку! — отозвалась она тоном настоящей продавщицы.

Фестиваль Танабаты, значит? Такое точно нельзя пропустить ради моего Плана радужной юности. В смысле, там же наверняка будет море этой самой молодёжной энергии! Разве фестивали не воплощение юности? Именно поэтому я и хотел туда пойти. Энергия юности — крайне важный фактор.

Кстати, в последний раз я был на фестивале ещё в средней школе. Пошёл тогда один, но, когда меня несколько раз толкнула толпа, у меня тут же пропало всякое желание там оставаться, и я сразу вернулся домой. И что с того?

В прошлом я так завидовал парням, которые ходили на свидания с девушками в юкатах, что едва не облысел от злости. Но в этот раз всё будет иначе. Я приглашу Хошимию на фестиваль, мы оба наденем юкаты и устроим весёлое свидание!

Пока я один предавался этим радужным фантазиям, Нанасе сказала:

— Я, если честно, не люблю фестивали... Там слишком много людей.

— Да, я тоже с Нанасе-сан согласен, — кивнул Рейта. — Обычные толпы я ещё терплю, но на фестивалях от людей просто задохнуться можно. Терпеть этого не могу.

Они синхронно кивнули. Да уж, понимаю. Похоже, Рейта и Нанасе идти не хотят... Интересно, а как к этому относится Хошимия? Если ей такое не по душе, я не буду настаивать, — подумал я и посмотрел на неё.

Наши взгляды встретились, и через мгновение она спросила:

— Нацуки-кун, ты собираешься на Танабату?

Да как она вообще успела опередить меня? Какой же я тормоз, — мысленно упрекнул я себя.

— Хочу пойти, но пока ничего не планировал, — как можно беззаботнее ответил я.

Следующие её слова прозвучали немного грустно:

— Я тоже хочу, но на этих выходных у моей семьи уже есть планы.

— А, вот как... Жалко, — снаружи я постарался выглядеть спокойно, хотя внутри заметно сник.

Понятно... Значит, на Танабату с Хошимией мне не сходить... Нет, стоп. Даже если бы у неё не было семейных планов, кто знает, пошла бы она со мной вообще? Если бы я пригласил её вдвоём, она вполне могла отказаться. Когда я звал её в кино, у меня было ощущение, будто она как раз избегает оставаться со мной наедине. Хотя, может, я просто слишком себя накручиваю... Если подумать, может, мне и правда ещё рано приглашать её на свидание. Наверное, даже хорошо, что я это понял до того, как получил бы отказ. Торопиться не стоит — наши отношения ещё успеют развиться.

— А вы куда едете с семьёй? — спросил я.

— В Канагава. Навестим родню со стороны мамы.

— Ого, Канагава, да? Звучит довольно по-городскому.

Она засмеялась.

— Они живут в западной части Канагава, так что там скорее сельская местность.

Но всё равно наверняка лучше, чем Гумма... В смысле, нас же не зря когда-то называли «землёй призраков».

— Я ещё хочу пройтись по магазинам в Йокогаме. Жалко, что не попаду на фестиваль, но поездку я всё равно жду с нетерпением. О, я куплю тебе сувенир, Нацуки-кун!

— Ого, правда? — Не всем? Только... мне, Нацуки-куну? О-о-о... Чёрт, я сейчас начну улыбаться как идиот!

Пока мы с Хошимией разговаривали, рядом беседовали Ута и Тацуя.

— Ута, ты пойдёшь на фестиваль? — спросил он.

— Конечно! Мне же нужно помогать в нашей лавке, — ответила она.

— Понятно. У меня в эти дни тренировки, так что смогу прийти только после них.

— У меня тоже. В пятницу будет впритык, но в субботу или воскресенье после тренировки времени, думаю, будет побольше!

Мне стало любопытно, к чему клонится их разговор. Было ощущение, будто они осторожно прощупывают почву. И мне показалось, что Тацуя просто ждёт подходящего момента, чтобы пригласить Уту на фестиваль.

В тот день, когда мы с Тацуей поссорились, он сказал Уте: «Я не сдамся». Она знала о его чувствах, но после первого отказа так больше и не дала ему никакого ответа.

— В субботу или воскресенье, да?..

— Ага... наверное?

Ута обожала фестивали, но сама не предложила Тацуе пойти вместе. На этом этапе даже если бы Тацуя всё-таки собрался с духом и пригласил её, ответ, кажется, был бы очевиден. Он поднялся из-за парты — видимо, заметил, как противоречиво выглядит Ута.

— Я в туалет. Пошли, Нацуки.

— А? Эм, мне вообще-то не надо, — ответил я.

— Да ладно, просто пошли со мной.

— Что, тебе так нравится вместе со мной в туалет ходить? — проворчал я.

Тацуя проигнорировал моё бурчание, закинул руку мне на плечо и потащил за собой. Ну, ладно. Когда он ведёт себя вот так, значит, ему, скорее всего, есть что важное сказать.

Мы вышли из класса и пошли по коридору к мужскому туалету. Когда он решил, что мы уже достаточно далеко, Тацуя наконец заговорил:

— Нацуки, только не вздумай отказывать ей из-за меня.

— Ты о фестивале?

Он кивнул. Судя по всему, он уже исходил из того, что Ута пригласит именно меня. Наверное, по её реакции он уже всё понял.

После короткой паузы я сказал:

— Она может и меня не пригласить.

— Ну, если так и будет, не расстраивайся слишком сильно. Я не знаю, хватит ли ей смелости, но... — Он на секунду замялся. Я покосился на Тацую. Лицо у него было мрачное. — Если ты откажешь ей из-за меня... мне будет жаль Уту.

Он говорил серьёзно, и я не знал, что ему ответить.

Не знаю... Но даже если Ута и правда пригласит меня на фестиваль, а я пойду с ней, где-то в глубине головы я всё время буду думать о Тацуе. Он уже открыто заявил, что любит её. Я не могу просто делать вид, будто мне всё равно, кто нравится моему другу... Тем более теперь, когда меня и самого немного тянет к Уте.

— В общем, я хочу сказать: не заморачивайся из-за того, что я тогда сказал, — добавил Тацуя.

Несколько недель назад он стал держаться от нас в стороне именно потому, что ревновал меня. А теперь, похоже, пытался убедить меня, что мне больше не нужно оглядываться на его тогдашние чувства.

Вот это да. А он, оказывается, и правда умеет быть внимательным и чутким. У меня сейчас сердце, пожалуй, дрогнет! Наверное.

— И ещё... это ведь ты вернул Уту к её прежней жизнерадостности, да? — спросил Тацуя. По тону это больше походило не на вопрос, а на попытку подтвердить уже сделанный вывод, но и так он ошибался.

— Я просто немного помог ей. Только и всего, — отмахнулся я.

— Не думаю, что это всё, но... даже этого я сделать не смог. — В его голосе слышалось раздражение на самого себя.

Уверен, ты всё равно искал способ ей помочь, — подумал я.

— Я смог помочь только потому, что дружу с Миори, а она была тесно связана с этой проблемой. Если бы я с ней не дружил, я бы вообще ничего не смог сделать. Да и в итоге почти всё сделали сами Миори и Ута.

В ответ Тацуя ничего не сказал. Остаток пути до туалета и обратно мы прошли молча. Он остановился прямо перед дверью нашего класса.

— Даже если всё, что ты сказал, правда, это всё равно не меняет того, что я хотел сказать, — произнёс он.

Дверь в класс была открыта, и мы видели, как у окна Ута и Хошимия смеются о чём-то вместе.

— Она наконец снова счастлива. Я не хочу ещё долго видеть её грустной, — тихо сказал Тацуя, глядя на Уту. Потом положил мне руку на плечо. — Ну а дальше всё зависит уже от того, что чувствуешь ты, — сказал он и первым вошёл в класс.

Я так и остался стоять на месте. Похоже, Тацуя и правда говорил искренне. Он заботится о чувствах Уты больше, чем о своих собственных; он и правда хороший человек. Но действительно ли его это устраивает? Может, он просто заставляет себя? В голове заклубилось какое-то смутное беспокойство.

Когда я ходил в кино с Хошимией, Миори и Рейтой, я уже задавался вопросом: могут ли сосуществовать идеальная дружба и любовь? А совсем недавно собственными глазами увидел, как ревность может разрушать отношения и приносить массу проблем.

Если меня заставят выбрать одно из двух... я, наверное, выберу дружбу, а не романтику. Я и так уже доволен своей нынешней школьной жизнью. Да, я хочу девушку, и я люблю Хошимию. И не могу отрицать, что меня влечёт к Уте. Но я не хочу поставить любовь на первое место и разрушить из-за этого дружбу.

К тому же я, конечно, думаю о девушке и обо всём таком... но у меня вообще нет никакого реального опыта. Мне проще беречь то, что у меня уже есть, чем лезть в то, в чём я ничего не понимаю. Но не пожалею ли я потом, если выберу сохранить всё как есть? Я ведь уже однажды попросил у бога всего одно: дать мне шанс прожить юность заново. И сейчас я здесь именно потому, что это желание исполнилось. Сожаления о школьных годах никуда не делись, и я не хочу, чтобы в этот раз у меня снова остались такие хвосты. Я хочу прожить ту самую радужную юность, о которой всегда мечтал... Так что же мне делать, чтобы потом ни о чём не жалеть?

В одиночку я ответа так и не нашёл, а с Тацуей поговорить об этом не мог. Мне очень захотелось увидеть Миори.

* * *

В тот день после школы, когда все разошлись по клубам, я отправил Миори сообщение в RINE.

Нацуки: Ты свободна после тренировки?

Миори: Я сейчас хожу ещё и на индивидуальные тренировки, так что довольно занята

Ответ был суховатый — наверное, она сразу поняла, что я хочу спросить у неё совета.

Нацуки: Тогда ладно, в другой раз

Она прочитала сообщение сразу же, а потом посыпались новые.

Миори: Нууу ладно, ничего не поделаешь

Миори: Незаметно выберись сегодня вечером и приходи в парк рядом с моим домом

Миори: Так и быть, выслушаю тебя

Хотя я уже написал, что можем поговорить и в другой раз, она всё равно согласилась. Вот уж Миори так Миори! Конечно, я ей благодарен. Я отправил в ответ стикер, давая понять, что согласен. Наверное, она имеет в виду тот самый парк, где я столкнулся с ней утром в день вступительной церемонии, когда она выгуливала собаку.

— Отлично, — пробормотал я вслух.

Пора на работу. Нанасе сегодня не в смене, так что будем только я и управляющий. Я работаю до восьми, так что с Миори мы, скорее всего, увидимся не раньше девяти... Родители не будут против, если я задержусь, а вот её наверняка начнут беспокоиться. С такими мыслями я смотрел в телефон. И вдруг почувствовал у шеи тепло чужой ладони. Вздрогнув, я обернулся — прямо у самого лица стояла Ута, так близко, что наши носы почти соприкасались.

— Ах-ха-ха! Попался? — весело спросила она.

— Ага, попался, — ответил я. — Не пугай меня так.

— Прости-прости! Ничего не могу с собой поделать, Нацу. У тебя слишком смешная реакция! — Она отступила на шаг назад, всё ещё хихикая.

— Разве ты уже не ушла на тренировку? — спросил я.

После короткой паузы она ответила:

— Сейчас пойду! Но перед этим... я хотела кое-что у тебя спросить.

Что-то спросить? Я примерно догадывался, о чём речь. В голове тут же всплыл мой разговор с Тацуей.

— Что такое? — спросил я, делая вид, будто ничего не понимаю. Наверное, она пытается понять, насколько много я уже сам себе надумал.

— Эм... — Ута вела себя непривычно нервно: ёрзала, путалась в словах. — Ну... э-э... ты не хочешь сходить со мной на фестиваль Танабаты?

Она специально выбрала момент, когда рядом никого не было, чтобы задать этот вопрос. Я понял, что это значит, но всё же уточнил:

— Со мной... и с тобой? Только вдвоём?

— Да. Только вдвоём... Я подумала, было бы здорово сходить с тобой именно вдвоём, — сказала она, ясно обозначая свои намерения. Она выглядела смущённой, но глаз не отводила.

Я тоже не мог отвести взгляд от её прямого взгляда, но не знал, что ответить. В классе повисла тишина; слышалось только жужжание цикад за окном.

Солнце ещё не село, но уже медленно наливалось густым багрянцем. Закатный свет освещал профиль Уты. Её короткие волосы колыхались от тёплого летнего ветерка, а потом она поправила их пальцами.

Я не могу ответить ей сейчас, в таком состоянии. Именно это я и хотел обсудить с Миори. Но рот сам открылся раньше, чем разум успел вмешаться; инстинкт победил здравый смысл.

— Да, давай, — спонтанно согласился я.

Похоже, она не ожидала, что я так легко приму приглашение. Часто заморгав, она нерешительно спросила:

— Правда? Ты придёшь?

Я уже всё решил, поэтому просто кивнул. И тут на её лице снова расцвела та самая лучистая улыбка, похожая на цветок в полном расцвете. Мне очень нравилось это выражение. Но, похоже, осознав, насколько уж явно выдала себя, она поспешно закрыла лицо ладонями и отвернулась. И всё же даже со спины было видно, как у неё ярко покраснели уши.

— Т-тогда я потом напишу тебе подробности, ладно? П-пока! — выпалила она и на полной скорости вылетела из класса.

Когда она ушла, я рухнул на парту в пустом классе. Мне даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять: моё лицо было таким же красным, как только что у Уты. Иначе почему щёки так пылают?

— Её разрушительная сила слишком велика... — пробормотал я.

В тот момент отказаться ей даже не казалось вариантом.

* * *

После работы я принял ванну, а затем отправился в парк. На мне были простая белая футболка и шорты. Ничего особенного, но я ведь иду всего лишь к Миори, так что этого должно хватить. Солнце уже село, и удушающая жара спала. Мне нравились летние вечера — можно было спокойно выйти на улицу в чём угодно, что подвернётся под руку. Неспешно шагая по улице, я вскоре добрался до парка.

Когда я пришёл, Миори уже ждала на лавочке, лениво болтая ногами и глядя в небо. Она, как и я, была одета по-простому. Я подошёл, и, заметив меня, она улыбнулась.

— О, ты в очках! Давненько я этого не видела.

— Я снял линзы после ванны. — Почти машинально я поднял руку и коснулся массивной оправы. Сняв чёрные очки, я тут же увидел, как мир вокруг расплылся.

Зрение у меня было ужасное — настолько, что без какой-либо помощи я бы в повседневной жизни толком ничего не смог. Миори тут же выхватила у меня очки и надела их.

— Ух ты, какие сильные! Без них ты вообще ничего не видишь, да?

Чёрт, в очках Миори совсем иначе выглядит. Как какая-нибудь примерная ученица из школьного совета... — сказал бы я, вот только из-за размытого зрения я сейчас вообще ни черта не вижу!

Довольна собой, наигравшись с моими очками, Миори снова надела их мне на лицо. Эй, стой, слишком близко! Она подалась вперёд почти вплотную и внимательно всмотрелась в меня.

— Угу. А тебе идут очки. Не так уж плохо смотришься. Даже чем-то напоминаешь крутого учёного.

— Правда? А я думал, выгляжу как какой-то отаку, поэтому и перешёл на линзы.

— На каждый день, может, линзы и лучше, но если ты иногда будешь появляться в очках, тоже будет классно! Совсем другой вайб, по сравнению с обычным, — люди такое любят. И выглядеть будешь умнее! Хотя не принимай это слишком всерьёз: я просто привыкла видеть тебя именно в очках.

Слушая её, я неопределённо хмыкнул и сел рядом.

— Судя по всему, моя великолепная аналитика тебя не особенно интересует. — Миори бросила на меня недовольный взгляд.

Ну извини. У меня тема поважнее.

— Ладно-ладно... Ну? О чём хотел поговорить? — голос и выражение лица у неё были мягкие, но сидела она слишком уж близко.

Мне кажется, или с тех пор, как закончилась вся эта история с баскетбольной командой, Миори и правда стала вести себя со мной мягче? Сам я почти ничего не сделал, но, наверное, она всё же чувствует, что у неё передо мной долг. По идее, быть у Миори в фаворе — это хорошо, но почему-то мне от этого только не по себе!

— Это насчёт Уты... — И я пересказал ей всё: что сказал мне Тацуя, про приглашение Уты, про мои мысли об идеальном балансе между дружбой и любовью, про то, что я не хочу жалеть о своей юности, и всё остальное. Рассказал всё, что чувствовал за сегодняшний день. Про то, что на самом деле я прыгнул на семь лет назад, я, конечно, сказать не мог, но во всём остальном был предельно откровенен.

Миори внимательно слушала, кивала и время от времени подбадривала меня короткими репликами. Когда я наконец выговорился, она сказала:

— И в чём проблема? Тацуя-кун уже дал тебе своё согласие, так что всё нормально. — Она даже не пыталась ходить вокруг да около. — Если ты ей откажешь, то просто выбросишь в мусорку всё его старание. И разве ты сам не сказал, что согласился Уте, потому что действительно хочешь пойти с ней? Ну так иди и веселись!

— Но Тацуя правда будет с этим в порядке? — спросил я.

— Думаю, о Тацуе-куне тебе можно не переживать. Уверена, прежде чем подойти к тебе, он уже сто раз всё у себя в голове обдумал. Если ты начнёшь слишком накручивать себя, он только решит, что ты ему не доверяешь.

Я понимал, что она права. Но я... по крайней мере сейчас, не думаю, что люблю Уту именно так. Моё сердце всё ещё принадлежит Хошимии. Да, меня тянет к Уте, отрицать это бессмысленно, но разве нормально будет идти с ней на свидание вполсилы? Устраивает ли это саму Уту? Устраивает ли это Тацую? Угх, о чём я вообще сейчас думаю? Я ведь уже на эмоциях согласился!

Пока я продолжал мучиться мыслями, Миори мягко прервала меня:

— Ты ведь сказал, что не хочешь жалеть о своей юности, да?

— Да, но если из-за всего этого я потеряю друзей, разве не останусь потом с одними сожалениями?

— Уверена, всё будет нормально, — сказала она слишком уж легко.

Я повернулся к ней, и увидел, что она смотрит на меня, подтянув ноги на лавку и обняв колени.

— В тот раз, когда у вас были проблемы с Тацуей-куном, ты справился. Мне ты тоже помог. Тебя окружают очень добрые люди, так что, если ты останешься собой нынешним, никого не потеряешь. — В её голосе было тепло, а в словах — искренность.

От этого мне почему-то стало немного не по себе.

— Нынешним собой? Серьёзно?

— Ага. Тебе надо быть в себе увереннее! — Она хлопнула меня по спине и вскочила на ноги.

— Ай... — пожаловался я.

Не обращая внимания на мои страдания, Миори, что-то весело напевая, уже пошла вперёд.

— Хочу мороженого. Пошли в комбини!

И, даже не проверив, иду ли я за ней, двинулась дальше — у неё не было ни малейшего сомнения, что я последую.

Боже. Она вечно такая, — подумал я, но всё равно пошёл за ней.

Я купил себе «Гаригари-кун» — тот самый классический фруктовый лёд со вкусом газировки, а Миори выбрала маленький стаканчик мороженого Super Cup.

Когда я спросил, почему именно эту марку, она ответила:

— Ну, знаешь, другие стоят столько же, но мне кажется, что Super Cup как будто больше.

Ты ребёнок, что ли? — мысленно усмехнулся я над этой логикой.

Мы ели своё мороженое, пока шли по улице. «Гаригари-кун» я не ел уже целую вечность, и он оказался до неприличия вкусным. Стоило только откусить — и сразу становилось легче.

— Вот теперь и правда чувствуется, что лето пришло, да? — сказала Миори между ложками мороженого.

— Ага... Кстати, Миори, а ты пойдёшь на фестиваль Танабаты? — Я всё это время только и делал, что рассказывал ей о своих проблемах, даже не спросив, какие планы у неё самой.

— Скорее всего, да. Может, пойду с Серикой.

— Серикой?

— Моей одноклассницей. Мы с ней очень близки. Ты её уже видел — помнишь ту девчонку, что была у нас на совместной учёбе?

— А, да. Та модная блондинка, да? — вспомнил я. Вопреки тому, что можно было подумать по её внешности, на той учёбе она оказалась очень прилежной. В моей первой школьной жизни я её вообще не помнил, так что до этого мы никогда не пересекались. — А с Рейтой не пойдёшь?

— Я предлагала, но он сказал, что фестивали не очень любит.

— А, ну да... он сегодня говорил.

— Ага, поэтому я не стала настаивать. Но это ладно. Может, я просто понаблюдаю за вашим с Утой чистосердечным свиданием. Хотя там наверняка будет дико людно, так что ещё неизвестно, смогу ли я вас вообще заметить.

— Только не надо... Я от стыда умру.

— Да не волнуйся, я не собираюсь специально вас выслеживать. Но имей в виду: у свиданий на фестивале есть один риск — вас могут увидеть знакомые. Там наверняка будет куча наших одноклассников. Если они увидят тебя и Уту вдвоём, то, естественно, решат, что вы встречаетесь. Так что морально готовься к тому, что будет потом!

А это... А это дельный совет! Очень вероятно, что по школе поползут слухи, будто мы с Утой встречаемся.

— И Хикари-тян наверняка тоже начнёт гадать, что у вас там происходит, — добавила она.

— Это да... Ну, жизнь, видимо, такая штука. — Кажется, она и так уже в какой-то степени об этом задумывается.

— Ну, если она спросит, всегда можешь всё отрицать... Хотя кто знает, может, вы с Утой и правда начнёте встречаться, — сказала Миори с широкой ухмылкой.

Я никак не отреагировал и просто молча шёл рядом. Разозлившись, что её проигнорировали, она со всей силы стукнула меня по спине.

Хватит уже! Ты мне только больно делаешь! Такие агрессивные героини уже не в моде, между прочим.

— Ну всё! Хорошенько повеселись на своём свидании! Я за вас болею, понял? — как раз в этот момент мы дошли до дома Миори. — Держи. Спокойной ночи! — с невинным видом она сунула мне в руки пластиковый пакет с остатками своего Super Cup и, весело подпрыгивая, скрылась в доме.

Да какого... Выбрасывай свой мусор сама!

* * *

Дни пролетели незаметно, и вскоре наступила суббота — день, когда мы с Утой договорились пойти на фестиваль. Я никогда раньше не ходил на свидание с девушкой. Нервничал я настолько, что проснулся слишком рано, хотя был выходной. У Уты была баскетбольная тренировка, поэтому встретиться мы должны были только вечером.

Я лежал на кровати и смотрел на переписку с ней в RINE. Мы договорились встретиться у комбини возле той части города, где проходил фестиваль. Формально назначено было на пять вечера, но точнее будет сказать, что Ута обещала написать мне, когда закончится её тренировка.

Чёрт... я слишком дёрганый! В такие моменты меня лучше всего успокаивает работа в кафе, но сегодня у меня смены нет. Скоро экзамены, так что, пожалуй, лучше поучусь... Нет, погоди, а что мне надеть? Ута, скорее всего, придёт в юкате. Может, мне тоже поддержать фестивальное настроение и надеть что-нибудь традиционное, вроде дзимбэя? Или это будет смотреться слишком уж старательно? Мне кажется, сейчас на Танабату большинство всё-таки приходит в обычной одежде.

Так, стоп, приди в себя и подумай спокойно! У меня, во-первых, вообще нет никакого дзимбэя. Да, фестиваль японский, но одежда будет обычная, западная. Но всё равно... одежда... То, что мне когда-то подобрала Миори, — это, по сути, весь мой гардероб, и Ута уже всё это видела! Мне не хочется надевать вещи ещё до моего «дебюта», чтобы она не подумала, что я одеваюсь ужасно, но и не хочется, чтобы у неё сложилось впечатление, будто я хожу каждый день в одном и том же...

Ладно, съезжу в центр Такасаки и куплю себе что-нибудь. До вечера времени полно. В моде я, конечно, не разбирался, но в последнее время изучал тему по роликам модных ютуберов. У меня уже было на примете несколько образов. Единственная причина, почему я до сих пор их не купил, — нехватка денег, но недавно я получил зарплату за прошлый месяц, так что эта проблема отпала.

И вот, поучившись утром к экзаменам, я сел на поезд до Такасаки. Можно было не преувеличивать и честно сказать: Такасаки был единственным городом в Гумме, который действительно можно назвать городом. Там было куда больше зданий и всяких заведений, чем где-либо ещё в префектуре, и поток людей там никогда не иссякал. От моего дома тоже было недалеко, так что место для меня удобное.

Я зашёл в крупный торговый центр и отправился в отдел одежды. Хм... теперь я уже ни в чём не уверен, — подумал я, разглядывая вещи.

И тут ко мне обратилась продавщица:

— Могу я вам помочь?

Угх! Я же застенчивый интроверт, терпеть не могу разговаривать с сотрудниками магазинов. Но при всём этом я всё же решил, что вкус профессионала надёжнее моего. И вкратце объяснил ей, какую одежду примерно хочу.

— Хорошо! Подождите минутку! — Женщина с воодушевлённой улыбкой тут же принялась подбирать для меня вещи. От её энтузиазма мне, наоборот, стало как-то не по себе. Набрав несколько комплектов, она буквально загнала меня в примерочную. — Вы очень высокий, так что это всё вам наверняка подойдёт!

Она вручила мне одежду, и я почувствовал себя какой-то наряжаемой куклой. Хм... выглядит довольно неплохо. Я даже смотрюсь круто... но как-то дороговато. А? Десять тысяч йен?! Да это же слишком для старшеклассника! Не надо покупать. Точно не надо. Я это понимаю, правда понимаю... но...

— Спасибо за покупку! Приходите ещё!

В итоге под напором продавщицы я вышел из магазина, таща с собой сразу несколько вещей. Кровно заработанные деньги исчезли всего за полчаса, но, как ни странно, я не чувствовал ни капли сожаления. Потом я зашёл ещё в несколько магазинов и в одном из них, проиграв настойчивости очередного продавца, купил ещё одну вещь.

К этому времени уже был полдень, и я проголодался, поэтому поднялся на шестой этаж торгового центра — там находился ресторанный этаж — и пошёл обедать. Выбрал японское заведение, сытно заправился комплексом с тонкацу, а потом посмотрел на часы. Был всего час дня. До встречи с Утой оставалось ещё уйма времени, так что я заглянул в книжный. Купил детективный роман, который рекомендовала мне Хошимия, а затем вышел из торгового центра. Неподалёку оказалось стильное кафе, и я решил зайти туда передохнуть.

Ах... какой же вкусный кофе! После временного скачка из-за нехватки денег мне в основном приходилось довольствоваться баночным кофе, но, конечно, ничто не сравнится с настоящим, свежесваренным. Я наслаждался его вкусом, когда у меня зазвонил телефон.

Я посмотрел на экран. Сообщение в RINE было от Хошимии. И не в общем чате — она написала мне лично. Интересно, что случилось?

Я открыл сообщение. Там было написано: «Я сейчас по магазинам в Йокогаме!» И ещё к нему прилагалась фотография Хошимии на фоне какого-то, видимо, торгового центра. На ней была обычная одежда и шляпка, волосы собраны сзади. Она ярко улыбалась и показывала пальцами знак мира.

Да Хошимия и сегодня до безумия милая! И выглядит это ещё и немного кокетливо, хотя сама она, как воздушная головушка, наверняка этого даже не осознаёт. Я в ответ отправил стикер «Круто!». Но не слишком ли это холодно, если ограничиться только этим? — подумал я и добавил ещё: «Завидую лол».

Улыбаясь, я смотрел на её фото, пока она не ответила.

Хошимия Хикари: Что тебе привезти в качестве сувенира?

Нацуки: Я буду рад чему угодно!

Хошимия Хикари: Ээээ? Так мне же тогда труднее выбрать! лол

Нацуки: Тогда, может, что-нибудь сладкое?

Хошимия Хикари: Хорошо! Нацуки-кун, а что ты любишь?

Нацуки: Наверное, печенье или шоколад?

Хошимия Хикари: Оки-доки!

Нацуки: Спасибо! Уже жду!

Затем она прислала стикер с анимешным персонажем и надписью: «Положись на меня!» О, значит, Хошимия тоже смотрит аниме. Раньше это показалось бы мне неожиданным, но теперь, когда я узнал её получше, это уже вполне укладывалось в её образ. Я и так понимал, что в ней есть задатки отаку. Я думал, на этом наш разговор закончится, но...

Хошимия Хикари: Нацуки-кун, ты идёшь на фестиваль Танабаты?

Через мгновение после последнего стикера пришло ещё одно сообщение. Вопрос был совершенно естественный: она рассказала, чем занимается сама, а теперь спросила, чем занят я. Логично, что разговор пошёл именно в эту сторону, но у меня почему-то замерли руки. Мне совсем не хочется говорить Хошимии, что я иду на фестиваль с Утой... Но если промолчать — это будет нечестно. Я сам решил пойти, так что скрывать это не должен. Да и в понедельник всё равно все узнают.

Нацуки: Иду с Утой!

Я ответил честно. Она сразу прочитала сообщение, но перед следующим ответом повисла какая-то неприятная пауза. В горле внезапно пересохло, и я сделал глоток кофе. Он уже остыл, и из-за этого казался горче обычного.

Хошимия Хикари: Хорошо вам повеселиться!

Несмотря на всё моё напряжение, в ответ я получил только эти простые слова.

Ну да, если человек отвечает не сразу после прочтения, это ещё ничего не значит. Хватит уже питать странные надежды... С чего бы Хошимии вообще что-то чувствовать из-за того, что мы с Утой куда-то идём вдвоём? Для неё я всего лишь друг, не более.

Я допил уже холодный кофе и достал только что купленную книгу. Настроение почему-то стало странно унылым, и я решил почитать, чтобы прийти в себя. Вокруг слышались разговоры других посетителей, но этот фоновый шум казался мне даже приятным. Я пробежал глазами по строчкам и почти сразу погрузился в мир книги.

Через некоторое время меня вернули в реальность шаги нового посетителя, вошедшего в кафе. Когда я опомнился, до встречи с Утой оставалось совсем немного. Я расплатился и вышел.

Вот это было хорошо! У Хошимии действительно всегда отличные рекомендации, да и просто побродить одному иногда приятно. Кажется, я ещё и успокоился. К тому же новые вещи сидят отлично. Теперь я смогу явиться на свидание с ясной головой. Пока я мысленно подбадривал себя, от Уты пришло сообщение: «Я успеваю!»

Всё, я готов. Ладно, сегодня мы с Утой как следует оторвёмся на фестивале!

* * *

Моя так называемая ясная голова рассыпалась в прах, едва я её увидел.

На ней была красная юката. На ярко-алом фоне расцветали цветы самых разных оттенков. Короткие волосы были небрежно заплетены, а с одной стороны их украшал крупный цветок. Обычно Ута не слишком заморачивалась с внешним видом, но сегодня она явно постаралась — вся её милота была выставлена напоказ.

Она беспокойно оглядывалась по сторонам. Когда её взгляд наконец наткнулся на меня, она сдержанно помахала рукой. Ко мне вернулось подобие разума, и я поспешил к ней, всё ещё чувствуя себя неловко.

Ута коснулась волос и отвела взгляд.

— Эм... ну... э... д-доброе утро? — с каждым словом её голос становился всё тише.

Я никак не мог поверить, что эти робкие звуки вырываются именно из её рта.

— А-а, да. Доброе... утро, — с трудом выдавил я. Голос у меня сорвался на хрип. Да что со мной? Наверняка где-то у меня в голове ещё оставалась хоть одна спокойная клетка, но в целом разум находился в состоянии тотальной паники.

Ясная голова? Да она давно умерла! И вообще, что за приветствие такое? «Доброе утро»? На улице уже вечер! Небо вон уже багровеет!

Но ни я, ни она так и не прокомментировали эту нелепую фразу, а рядом никого не было, чтобы над нами посмеяться. Я не мог подобрать слов; изо рта вообще ничего не шло. Мы стояли лицом друг к другу, но смотреть друг другу в глаза почему-то никак не получалось. В конце концов я украдкой посмотрел на Уту — и в тот же миг она тоже подняла на меня взгляд. Наши глаза встретились. Но буквально через секунду она снова отвела глаза, и я тоже поспешно отвернулся.

— Я... — тихо проговорила она. — Я надела юкату! Ч-что скажешь? — Где-то в середине фразы её голос внезапно взмыл вверх; она явно не могла контролировать громкость.

Я посмотрел на неё, и она, заведя руки за спину, будто дала мне возможность получше её рассмотреть.

— Тебе идёт, — выдавил я наконец.

Почему-то она тут же опустила голову.

— Б-большое спасибо.

Почему она вдруг так вежливо говорит? Да у меня сегодня столько поводов её поддразнить. Она же просто совсем на себя не похожа! Что бы у неё сейчас ни творилось в голове, ясно было одно: Ута нервничает ещё сильнее, чем я.

— Это что, старшеклассники? Какие милые!

— Ого, они оба красные как варёные! Давайте, у вас получится!

Проходившие мимо девушки, похожие на студенток, явно говорили о нас. От смущения мы покраснели ещё сильнее.

— В-в любом случае! Пошли! — Ута шагнула вперёд каким-то неестественно преувеличенным движением, одновременно выставив вперёд правую руку и левую ногу.

Точно. Мы же ещё даже не вошли в зону фестиваля. И всё это — прямо перед комбини. Серьёзно, что мы вообще творим? Я встал рядом с Утой, и мы пошли по тротуару вдоль главной дороги. Из-за юкаты ей, похоже, было трудно идти. Зато, к счастью, она выбрала удобные сандалии, а не жёсткие гэта.

— Я слишком быстро иду? — спросил я через некоторое время.

— Н-нет, всё хорошо! — поспешно ответила она.

Пока мы шли дальше, людей на улице становилось всё больше. Многие шли на фестиваль в приподнятом настроении, и среди них особенно много было школьников и студентов. Чем ближе мы подходили к месту проведения, тем сильнее вокруг сгущалась та самая праздничная атмосфера.

Вскоре впереди показалась улица, по обеим сторонам которой тянулись ряды лавок. По дороге сновали толпы людей, а темнеющее небо озаряли фонари. Ута всё это время шла рядом с натянутым выражением лица, но, увидев фестиваль, сразу просияла.

— О-о-о! — выдохнула она. — Разве фестивали не чудесны? У всех такие счастливые лица, что у меня самой настроение поднимается!

— Да, я понимаю, о чём ты. И сама атмосфера тут хорошая, — согласился я.

Понемногу мы снова начали разговаривать как обычно. Сердце у меня всё ещё колотилось сильнее, чем обычно, но хотя бы внешне я уже выглядел спокойным.

Когда мы вошли на территорию фестиваля, Ута вдруг сказала:

— Я хочу сладкую вату.

Каким-то образом мне всё-таки удалось посмотреть ей в лицо. Она чуть надула губы в смущённой гримаске.

— Чего ты на меня так смотришь? Собираешься назвать меня ребёнком?

— Н-нет, нет, я вообще не собирался ничего такого говорить! — поспешил я оправдаться.

— Тогда не смотри на меня так... М-мне от этого нервно.

— Л-ладно...

— Прости, я соврала. Я хочу, чтобы ты на меня смотрел.

— Так всё-таки что из этого?

— Я же столько старалась с этой юкатой, так что, конечно, хочу, чтобы ты смотрел. Только не смей пялиться слишком уж откровенно!

— Тебе не кажется, что требования у тебя какие-то слишком жёсткие? — заметил я.

Она хихикнула.

— Пойду куплю сладкую вату. Подожди здесь, ладно? — сказала она и встала в очередь к лавке.

Я ждал у автомата с напитками, пока Ута не вернулась со сладкой ватой в руках. Она встала рядом и принялась её лизать. Прямо маленький зверёк какой-то. Какая же милая!

— Такая сладкая! — восхитилась она.

— Ну ещё бы. Ты ведь в курсе, что это просто ком сахара? — ответил я.

Она сузила глаза и сердито посмотрела на меня.

— Слишком уж прозаичное описание. Какой же ты зануда!

Я сейчас что, потерял очки симпатии?

Ута быстро доела сладкую вату и спросила:

— Нацу, а ты что хочешь поесть?

— Не знаю... но есть я хочу. — Так, посмотрим. Тут есть якисоба, такояки, окономияки, картошка с маслом... Хм? Окономияки? Разве родители Уты не держат лавку с окономияки? — Тогда, может, окономияки?

Ута сразу поняла, о чём я подумал, и в панике замотала головой.

— Н-нельзя идти к нашей лавке!

— Что? Почему? Ты же сама говорила, что у вас вкусно.

Она ненадолго замялась.

— Если придёшь только ты — ещё ладно, но если мы придём вдвоём... нас увидят!

А это... А это очень весомый аргумент. Если мы туда придём вместе, родители Уты увидят свою дочь в нарядной юкате, гуляющую по фестивалю с каким-то парнем. Когда я это представил, вывод напрашивался сам собой.

— Ты права. Тогда не пойдём.

— Ага. Давай лучше съедим вместе якисобу?

Я согласился, и мы купили якисобу в одной из ближайших лавок. Получив свою еду, мы прошли ещё немного и вышли к месту, где по бокам дороги было достаточно свободного пространства. Организаторы выделили этот участок под зону отдыха, и там уже сидело немало людей. Мы нашли свободное местечко и сели.

Ута откусила якисобу и тут же расплылась в улыбке.

— Ммм! Вкууусно!

— Якисоба на фестивале всегда почему-то вкуснее, — сказал я.

— Да! Я тааак тебя понимаю! Наверное, это из-за... ну этого... эффекта как его там?

— Ты про эффект плацебо? — уточнил я.

— Да, точно! Удивительно, что ты догадался.

Ещё бы. «Ну этот, как его там, эффект» — информации, прямо скажем, немного. И вообще, по-моему, «эффект плацебо» тут не очень-то подходит.

— Всё, я свою половину доела. Держи, Нацу.

Пока я размышлял, стоит ли всё-таки объяснить ей, что такое эффект плацебо на самом деле, Ута уже успела умять всю свою порцию. Она протянула мне контейнер и деревянные палочки. Разумеется, палочки уже были использованы ей.

Это же... косвенный поцелуй? Да ну, хватит. Сейчас уже никто на такое не обращает внимания. Наверное. И будет ещё стыднее, если я начну из-за этого дёргаться. Ладно, просто съем как ни в чём не бывало.

— Очень вкусная якисоба, — заметил я.

Ута ничего не ответила, и я повернулся к ней, чтобы понять, всё ли в порядке. Почему-то её лицо было ярко-красным.

— Ута?

— Я-я пойду куплю нам попить! Ешь дальше! — выпалила она и поспешно убежала.

Она что, настолько захотела пить? Хм... хотя да, якисоба и правда солоновата.

* * *

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, наступил вечер, и вместе с ним людей стало ещё больше. Мне приходилось следить, чтобы ни в кого не врезаться, и я начал волноваться за Уту. Она такая маленькая, что в толпе её легко потерять. Навстречу нам хлынула ещё одна большая волна людей, и я успел увернуться. Но тут кто-то дёрнул меня за рукав — Ута тихонько вцепилась в него.

— М-мне кажется, что это ты потеряешься, Нацу, — поспешно пробормотала она себе в оправдание.

Ха. Потеряюсь я, а не ты? Если уж на то пошло, мы могли бы просто взяться за руки. Так было бы надёжнее... И у меня было чувство, что именно этого Ута на самом деле и хочет. Но сам я такого не предложил. Мне казалось, что после такого уже не будет пути назад.

Держаться за руки — это не то, что делают просто друзья. Так делают парень и девушка, когда встречаются. Если я сам предложу взяться за руки, это можно будет понять так, будто я тоже смотрю на неё в этом смысле. А если после этого Ута признается мне, я уже не смогу ей отказать. Как я вообще должен ей объяснить: за руку держаться я, мол, не против, а вот встречаться — не хочу?

Ну... Конечно, она мне нравится. Именно поэтому я сейчас здесь. Но стоило мне так подумать, как в голове вспыхнула улыбка Хошимии. В конце концов я так и не решил, чего хочу сам. Поэтому и не мог проявить инициативу ни в чём. Миори сказала: если хочешь — иди... но разве не было ошибкой, что я вообще сюда пришёл?

Мои внутренние метания прервала Ута.

— Ничего, я понимаю, — мягко сказала она, глядя на меня снизу вверх.

Что именно ты понимаешь? Насколько много ты вообще знаешь? — хотелось мне спросить, но я колебался. У меня не хватило смелости заставить её сказать это вслух.

— Но важнее другое, смотри! Там тир! Я хочу попробовать! — И, не добавив больше ни слова, она сорвалась с места. Ещё секунду назад её сдержанный тон казался чем-то реальным, а теперь он уже будто был лишь мимолётным наваждением.

Она старается быть внимательной и сделать так, чтобы мне было весело. Ну тогда и я должен ответить на эту заботу сполна!

— Этот аттракцион оставь мне! — усмехнулся я и согнул руку, демонстрируя силу. Может, по мне и не скажешь, но в колледже я убивал кучу времени за FPS, так что стреляю я неплохо! Какое вообще отношение шутеры от первого лица имеют к тиру? Никакого. Вообще никакого... разве что если ружьё можно управлять мышкой.

— Ты настолько уверен? — спросила Ута.

— Нет, если честно, не очень... — признал я.

— Чего-о? — Она рассмеялась так, что у неё аж плечи затряслись. — Ладно, тогда давай посмотрим, кто из нас лучше!

Мы с Утой зашли в тир и устроили соревнование, кто метче.

— О! Попала! — крикнула Ута уже ближе к концу нашей дуэли.

В итоге победа досталась Уте, пусть и с минимальным перевесом. Я не попал вообще ни разу, а ей всё же удалось сбить одну мишень.

— Да, только это вообще не в ту мишень, в которую ты целилась, — заметил я.

— В-везение — тоже часть мастерства! — Она нарочито громко прокашлялась, словно пытаясь замять тему. Хозяин тира протянул ей приз за сбитую мишень. В маленькой коробочке оказался на удивление практичный брелок. — Держи, он твой, Нацу!

— Да нет, не могу. Ты же его честно выиграла.

— Бери! И вообще, если уж честно, это ведь скорее для парней, правда?

Ну да, выглядит довольно по-мальчишески. Хотя у меня и правда нет никакого брелока, так что, наверное, стоит просто принять его с благодарностью.

— Ладно тогда. Взамен я тебе что-нибудь куплю.

— Эээ? Да не надо! Правда, не обязательно.

— Вообще-то, пока ты там на тренировках, я честно зарабатываю деньги, знаешь? Так что не переживай. — Я самодовольно ухмыльнулся, хотя в действительности почти все деньги уже сегодня спустил на одежду. И мне было немного тревожно.

— Тогда ладно! Раз так, воспользуюсь! — радостно кивнула она.

Но, увлёкшись своим счастьем, Ута не заметила, как сквозь людской поток прямо на неё кто-то мчится на полной скорости. Я увидел это первым и инстинктивно схватил Уту за плечо, притягивая к себе.

— А? — удивлённо выдохнула она, но не сопротивлялась и, пошатнувшись, уткнулась мне прямо в грудь.

Человек, который только что несся через толпу, пролетел как раз по тому месту, где секунду назад стояла Ута.

Наконец поняв, что я просто уберёг её от столкновения, Ута подняла на меня взгляд.

— И-извини... И спасибо.

Её лицо было прямо под моим, и в таком ракурсе её разрушительная сила становилась просто чудовищной.

После короткой паузы она добавила:

— Когда мы вот так близко, особенно чувствуется, какой ты высокий.

— Угу... А ты, наоборот, совсем маленькая, — ответил я. — Ты у меня в руках прямо идеально помещаешься.

— Я ещё расту.

И я, и она говорили как-то неуверенно и неловко.

Мы отошли ближе к краю дороги и замерли, глядя друг другу в глаза. Почему-то Ута не пыталась вырваться из моих рук... и я сам её тоже не отпускал.

— А? Это же Хайбара-кун? — вдруг раздался знакомый голос.

Мы оба вздрогнули и тут же резко отстранились. Я обернулся в сторону голоса и увидел в толпе нашу одноклассницу — Фудзивару.

— П-привет, — выдавил я.

— Понятно, значит, ты тоже пришёл повеселиться, Хайбара-кун. — Она подошла ближе.

С ней был ещё один наш одноклассник — Хино.

— Йо. Как жизнь? — как всегда легкомысленно бросил он. Оба они были со мной в одной группе по уборке.

Фудзивара заметила стоявшую рядом Уту и без особого выражения уставилась на неё.

— О? Ута, ты тоже здесь.

— П-привееет... — Ута покраснела и робко подняла руку в знак приветствия.

— Ого! Сакура-чан, ты супермилая! Эта юката тебе очень идёт! И заколка тоже вообще в тему! — Хино был чересчур воодушевлён и сыпал похвалами без остановки.

С непроницаемым лицом Фудзивара ущипнула его за щёку, и он ойкнул от боли. Потом она снова перевела взгляд на нас с Утой, явно удивлённая, что мы вместе.

— Вы что... ну, это... того?

— Нет! Только не подумай лишнего. Мы просто гуляем как друзья! — резко ответила Ута. — Правда ведь, Нацу?

Я кивнул.

— Ага.

Фудзивара без особого интереса протянула:

— Хм, — и наклонила голову набок. — То есть вы ещё не встречаетесь?

— П-прекрати болтать! — Это было совсем на неё не похоже, но Ута действительно рассердилась и вплотную подошла к Фудзиваре. Вдвоём они отошли чуть в сторону и заговорили вполголоса, так что я не мог расслышать, о чём именно.

Тем временем Хино подошёл ко мне и завёл разговор:

— Ну чё, весело?

— Ага, — ответил я. — А вы? Вы двое... типа... вместе?

— Угу. Две недели назад начали встречаться.

Фудзивара и Хино, да? Как-то неожиданно... Хотя, может, и нет?

— Ого. Хотя да, во время уборки мне казалось, что вы неплохо ладите.

Фудзивара — собранная и хладнокровная, у девчонок в классе она что-то вроде посредника. А Хино с виду поверхностный, но на деле бывает неожиданно серьёзным. Может, они и правда неплохо подходят друг другу!

— Мне вообще без разницы, скрывать это или нет, но она не хочет никому говорить. Говорит, ей будет стыдно, если все узнают, что мы встречаемся, — пояснил Хино. — Ну разве она не прелесть?

— Э-э... да. Очень милая. — Как она может так говорить, если выбрала себе именно Хино? Нет, рано делать выводы. Может, она не выбирала? — И кто кому признался?

— Думаешь, я, да? А вот и нет. Это она призналась мне.

— Чего? Серьёзно? Вот это неожиданно.

Мой образ Фудзивары в голове немного пошатнулся. Понятно... значит, ей нравятся парни вроде Хино.

Будто почувствовав, что мы говорим о ней, Фудзивара закончила разговор с Утой и вернулась к нам.

— На всякий случай: всё, что говорит этот парень, — ложь.

— Да-да, как скажешь, — пожал я плечами.

Она бросила на Хино тяжёлый взгляд, а тот пожал плечами точно так же, как я.

— И вообще, мне совершенно всё равно, что я встречаюсь с этим типом...

— Каната, хватит уже. Пошли, — Хино взял Фудзивару за руку.

— Эй! Они вообще-то стоят рядом! — Она заметно смутилась, хотя голос звучал так, будто она сердится.

Да уж, она и правда милая. Обычно Фудзивара командует Хино, но когда они только вдвоём, становится довольно застенчивой. Ого, вот оно как... Понимаю. И правда очень даже мило. Такой пейринг я одобряю!

— Ладно, нам уже пора, так что увидимся в другой раз, — сказал Хино. Потом повернулся к Уте и подмигнул ей: — Сакура-чан, удачи!

— А... ага, спасибо... — Ута кивнула.

Мы проводили их взглядом, и как раз когда я подумал, что они уже растворились в толпе, Хино вдруг остановился и, обернувшись через плечо, с ехидной улыбкой добавил:

— А, да. Маленький совет: если не хотите, чтобы вас считали парочкой, постарайтесь поменьше обниматься на людях.

И, не дав нам ни секунды на ответ, исчез вместе с Фудзиварой в толпе.

Мы лишь успели услышать, как удивлённая Фудзивара переспросила:

— А? Они обнимались?

Очень хотелось бы, чтобы он не сбрасывал такие бомбы в самый последний момент... Хотя, если честно, сами виноваты — вели себя так, что нас легко было неправильно понять. Я повернулся к Уте. Она смотрела в землю, а её лицо было красным, как яблоко.

— Мы что, правда выглядели... вот так? — тихо спросила она.

— Похоже, что да, — ответил я.

— П-прости...

— Да нет, это я тоже... прости...

И снова между нами повисла неловкая тишина. Это моё первое свидание с девушкой, а я уже успел столкнуться с целой кучей испытаний. Если бы Миори нас сейчас увидела, наверняка устроила бы нам нескончаемую порцию упрёков.

* * *

— Хочешь повесить наши желания? — предложила Ута.

Она указала на стоявший неподалёку бамбук. Он был украшен множеством разноцветных танзаку — полосок бумаги, на которых во время Танабаты пишут желания. Все желающие могли свободно украсить бамбук своими танзаку. Рядом местная ассоциация жителей раздавала полоски бумаги, а на столе лежали письменные принадлежности.

— Хорошая идея. Всё-таки это же фестиваль Танабаты, — ответил я.

Мы оба взяли по танзаку и ручке, а затем встали у стола писать. Хмм... И что же мне загадать? Моё желание бог уже исполнил. Я покосился на Уту — та тоже стояла с ручкой над бумагой и явно не знала, что написать.

— Что будешь писать, Ута?

— Хмм... Нацу, отвернись, пожалуйста.

Она схватила меня за обе руки и буквально развернула в другую сторону.

Похоже, не хочет, чтобы я подсмотрел? Эта мысль мелькнула у меня, пока она поспешно что-то писала на своём танзаку.

— Всё, можешь поворачиваться!

— Ты не покажешь? — спросил я.

— Если очень хочешь — можешь посмотреть, но... наверное, лучше не надо, — смущённо сказала она.

Мне, конечно, любопытно. Но если я всё-таки настою и там окажется что-то обо мне, я вообще не буду знать, как реагировать. Лучше уж молча написать своё. Я быстро вывел: «Лучшая юность на свете». Да, для меня это точно именно так!

Ута моргнула, увидев надпись.

— Ого. «Лучшая юность на свете», да?

— Ага! Мы же старшеклассники всего один раз. Разве не хочется прожить это время по максимуму?

— Да, верно... Мне тоже так кажется. Но... — Она замахала руками, не зная, как выразить мысль, а потом осторожно посмотрела на меня. — Разве это уже не сбылось? — Мягкий тембр её голоса в сочетании с юкатой отчего-то особенно сильно напомнил мне, что сегодня и правда Танабата.

— Это ещё одна грань той самой лучшей юности на свете, — тихо пробормотал я.

Ута рассмеялась.

— Это звучит так, будто так старики говорят!

Это, пожалуй, самое обидное, что можно сказать парню, который живёт свою жизнь второй раз. Пожалуйста, только не это!

— Кхм-кхм! — нарочито громко прочистил я горло. — В-в общем, давай повесим танзаку.

— Кстати, а почему их вообще вешают именно на бамбук? — задумалась она.

— Разве не потому, что так желания могут достичь небес? — В японской культуре и фольклоре я особо не разбирался, так что говорил скорее по смутным воспоминаниям. Насколько я помнил, в прошлом бумага была роскошью, так что сам акт написания на ней желания имел ритуальное значение. А если потом украсить этими полосками бамбук, то желания якобы доходят до небес. Ну, вроде того.

— Понятно... — Ута подняла глаза к небу.

Я тоже посмотрел вверх. Небо было по-настоящему прекрасным — ни облачка. Из-за света фонарей и отблесков города звёзды было видно чуть хуже, но всё равно несколько ярких точек отчётливо мерцали. К сожалению, было недостаточно темно, чтобы разглядеть Млечный Путь. Хотя, может, я просто не туда смотрел.

— Знаешь что? Я всё-таки поменяю своё желание, — вдруг сказала Ута.

— А? Так внезапно? Почему?

— Мне кажется, неправильно желать именно это... Так что я, пожалуй, загадаю то же самое, что и ты. Я тоже хочу лучшую юность на свете!

Она выбросила свой первый танзаку и на новой полоске написала то же самое, что и я. Затем мы вдвоём выбрали место на бамбуке и повесили туда наши яркие бумажки.

— Какая красота! — Ута выглядела очень довольной и упёрла руки в бока.

Я смотрел ей в спину, и вдруг в памяти всплыло то, что мельком попалось мне на глаза несколько минут назад, когда она выбросила первый танзаку. «Пусть Нацу полюбит меня». Сакура Ута не стала просить об этом богов.

* * *

— Как прошла тренировка?

— Ужасно вымотала, но было весело! Миорин и Вакамура-сэмпай, кажется, тоже получали удовольствие, и вообще ощущение, будто вся команда стала сильнее. Я тоже стану гоораздо лучше!

— Жду не дождусь увидеть тебя на площадке!

— О, точно! Если у тебя будет время во время летних каникул, приходи помогать мне с индивидуальными тренировками.

— Конечно, но учить мне тебя особо нечему. Я занимался сам по себе, так что в игре один на один я ещё неплох, но это не значит, что я хорошо понимаю командную игру.

— Тебе даже ничего делать не надо, просто приди. Мне это уже добавит мотивации!

— Ну, если тебя это устраивает, тогда ладно. У меня на летние каникулы всё равно никаких планов нет.

— Ура-а!

— Но, чёрт... уже летние каникулы? Время и правда летит.

— Ага, да? Но я уже так жду! Хотя, скорее всего, почти каждый день буду с головой в клубной деятельности.

— Может, тогда и мне стоит с головой уйти в работу. Хотя всё-таки хочется воспользоваться шансом и куда-нибудь съездить всей компанией.

— О, это классно! Я уже жду не дождусь! Лето же, значит, надо обязательно поехать либо в горы, либо к морю!

— Вот именно. Хотя, конечно, у всех наверняка будут клубы и прочие дела, так что не знаю, удастся ли нам подстроиться по времени. Но надеюсь, что всё же получится.

— Ага! Но я всё равно уже жду! О-о-о! Ещё хочу устроить барбекю со всеми!

— Не хочу портить тебе настроение, но до летних каникул у нас ещё финальные экзамены. Ты не забыла?

— Д-да не напоминай! Эх, а я ведь только-только была в таком хорошем настроении!

Мы с Утой шли домой и болтали. Мы уже вдоволь надышались атмосферой фестиваля, так что вели себя как хорошие дети и расходились по домам до того, как станет слишком поздно. Ута пришла на встречу со мной сразу после тренировки, так что выглядела немного уставшей. К тому же она не привыкла подолгу ходить в юкате, так что бродить с ней до ночи было бы не лучшей идеей.

Она жила недалеко от места проведения фестиваля, поэтому я провожал её домой. Чем дальше мы отходили от праздничной суеты, тем меньше становилось прохожих. Гул и шум, окружавшие нас ещё совсем недавно, постепенно растворились, и в тишине остались лишь стрекот сверчков.

И вдруг что-то коснулось моей левой руки.

А потом это что-то обвило мою ладонь.

Мне даже не нужно было смотреть вниз, чтобы понять — это правая рука Уты.

Я шёл по ночной улице, держась за руки с Утой.

После короткой паузы она сказала:

— Это ведь можно, да? Здесь уже никого нет.

Я не сказал ей, что это нормально, но она восприняла моё молчание как согласие.

Тепло её кожи отчётливо ощущалось в моей левой ладони. Из-за этого тепла мне даже стало казаться, что я вот-вот вспотею, а сердце заколотилось ещё сильнее, разгоняя жар по всему телу. Мы ничего не говорили. Но это уже была не просто нервозность — наоборот, почему-то мне стало удивительно спокойно. Хочется, чтобы так продолжалось вечно. И как раз в тот момент, когда я об этом подумал, нашему времени пришёл конец.

— Мой дом вон там. — Ута указала на лавку окономияки, от которой так и веяло чем-то родным и местным.

Мы обошли её сзади, и там оказался уютный одноэтажный домик. Значит, вот где живёт Ута... Кто бы мог подумать, что я теперь знаю, где живёт кто-то из моих друзей!

Она мягко отпустила мою руку, шагнула вперёд, а затем снова повернулась ко мне.

— Нацу, мне сегодня было очень весело! Спасибо, что пошёл со мной! — сказала она своим обычным бодрым голосом и подарила мне самую яркую из своих улыбок.

— Мне тоже было хорошо. Спасибо, что пригласила, — ответил я.

Ута кивнула.

Между нами пронёсся чуть тёплый ветер. Мы стояли в переулке за домом, и вокруг не было ни души. Повисла тишина. По одному лишь взгляду я понял: Ута хочет что-то сказать.

Видеть, как она так сильно нервничает, вызывало у меня почти непреодолимое желание помочь ей. Но в тот момент у меня не было для неё слов. Мои мысли всё ещё оставались с Хошимией — я не имел права говорить ничего лишнего.

Пока я колебался, Ута продолжала смотреть на меня. Мы стояли так, не отрывая друг от друга глаз, то ли несколько секунд, то ли целые минуты. Мне это не казалось ни странным, ни неловким. В юкате Ута выглядела прекрасной, сколько бы раз я на неё ни смотрел.

В конце концов она опустила взгляд и слегка помахала рукой.

— Ну... тогда... до встречи.

— Ага. Увидимся в школе, — ответил я и развернулся.

Мне хотелось опустить голову, но я, наоборот, посмотрел вверх. Нет смысла идти, уткнувшись в землю. Мне же сегодня было весело! И в контраст с моими спутанными чувствами небо над головой было совершенно ясным. На неосвещённой улице звёзды мерцали особенно ярко.

— Нацу, — прошептала Ута мне прямо на ухо. Она дёрнула меня за рукав, заставляя обернуться.

В тот миг, когда её лицо оказалось совсем близко, я почувствовал на щеке что-то тёплое.

Я перестал дышать.

Казалось, время остановилось.

— Вот так я к тебе отношусь, — сказала Ута. Она чуть отстранилась и посмотрела в мои ошеломлённые глаза. — Но пока я не буду говорить это вслух, так что и отвечать тебе не на что.

В её логике была своя правда. Если она ничего не сказала, значит, и отвечать действительно не на что.

— Я не сдамся. И не важно, кто сейчас живёт в твоём сердце... я не проиграю им. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Нацу, я обязательно заставлю тебя повернуться ко мне. — В её серьёзном лице и прямых словах было больше сияния, чем во всех звёздах над нами. — Так что просто смотри, хорошо?

Она наклонила голову, а я смог только кивнуть в ответ.

Увидев моё совершенно потерянное лицо, Ута ярко улыбнулась, как подсолнух.

— Ладно! Теперь я точно пошла домой! Увидимся в понедельник в школе! — Она помахала, развернулась и открыла дверь.

Я так и стоял, не шевелясь, пока она не скрылась в доме. Когда я коснулся щеки, на ней всё ещё словно оставалось тепло её губ. Чуть раньше я ломал голову, почему она поменяла своё желание. На мгновение я даже решил, что она отказалась от мысли встречаться со мной, но это было не так. Всё оказалось куда проще: это было заявление о том, что она не станет ждать, пока её желание сбудется само собой, а заставит меня обратить на неё внимание силой собственного очарования.

— Это уже нечестный приём... — пробормотал я.

Во всяком случае, одно я знал точно: я проиграл — полностью и безоговорочно.

* * *

То, что я увидела всё это, было чистой случайностью.

После того как закончилась основная тренировка, Ута, едва завершились индивидуальные занятия, тут же вылетела из спортзала. Все только удивлённо переглянулись, не понимая, что у неё такого срочного, но я уже слышала подробности от Нацуки, так что её спешка показалась мне даже милой. До свидания у них ещё оставалось достаточно времени, но девушкам ведь нужно долго собираться.

Я, как всегда не торопясь, встретилась со своей самой близкой одноклассницей и хорошей подругой Серикой, и мы вместе пошли на фестиваль. Пока бесцельно бродили по улицам, по пути столкнулись ещё с несколькими знакомыми, и от этого стало только веселее.

Серика была довольно спокойной и малословной, но если мне хотелось поговорить — она поддерживала разговор, а если я молчала — она тоже спокойно молчала. Она хорошо чувствовала моё настроение, и именно это мне в ней нравилось. Хотя, если тема заходила о музыке, Серика могла болтать бесконечно. Как обычно, за спиной у неё висел футляр от гитары. Она состояла в клубе лёгкой музыки, и я слышала, что играет она очень хорошо.

— Фух. Наелась, — сказала я.

— Пойдём домой? Мне уже вполне хватило, — отозвалась Серика.

Мы набили животы картошкой с маслом и якисобой, так что вышли из фестивальной зоны. Гулять было весело, но ноги уже начинали гудеть. Мне было любопытно, как проходит свидание Уты и Нацуки, но в такой толпе отыскать их было бы слишком сложно. Да и вообще, нарочно выслеживать их только ради того, чтобы проверить, как у них дела, было бы уже чересчур по-матерински. Нацуки тоже иногда нужно самому постараться и преодолеть что-то в одиночку, чтобы повзрослеть.

Пока мы шли, я пересказывала всё Серике, а она вдруг сказала:

— Знаешь, в последнее время ты слишком часто говоришь о своём друге детства.

— А? Правда, что ли? — Я наклонила голову, пытаясь это осмыслить. Я ведь не собираюсь так уж много говорить о Нацуки. Хотя... единственная, кто знает о нашей с ним сделке, — это Серика, так что, наверное, неудивительно, что разговоры о нём всё равно вечно скатываются именно к ней. Я доверяла Серике хранить секреты. В конце концов, кроме музыки её по-настоящему мало что интересовало.

— Ну, если честно, в последнее время и правда произошло слишком много всего! — оправдалась я.

— Хм, — без особого интереса отозвалась она.

Главная улица всё ещё была полна людей, так что к станции мы пошли через переулок. И вот, шагая по почти пустой улочке, мы случайно заметили впереди парня и девушку, стоящих лицом друг к другу. Девушка была в юкате. Парочка в конце свидания? — подумала я, подходя ближе к этой трогательной сцене. Но потом до меня дошло: а? Да это же Нацуки и Ута! Почему они стоят в переулке и просто смотрят друг на друга?

В воздухе между ними висело что-то очень серьёзное. Мне не хотелось мешать, поэтому я остановилась. Наконец Ута попрощалась с Нацуки, и он развернулся. А, я как раз застала момент, когда они расходятся. Ну да, я ведь слышала, что Ута живёт где-то здесь, — подумала я, наблюдая за ними.

— А?..

Этот звук сорвался у меня сам собой в тот момент, когда я увидела, как Ута остановила Нацуки... и поцеловала его в щёку.

Потом они обменялись ещё парой слов, и Ута ушла домой. Нацуки какое-то время стоял как вкопанный, а затем словно пришёл в себя и пошёл прочь.

Я видела всё от начала до конца.

— Ничего себе, Сакура-сан и правда собралась с духом, — ровным тоном заметила рядом Серика.

Я ничего не ответила, и она вопросительно посмотрела на меня.

— Миори? Ты в порядке?

— А, ничего. Пошли домой. — Я торопливо скрыла неловкую паузу и как ни в чём не бывало пошла дальше. Если я включала свой режим на максимум, даже Серика ничего не замечала.

Не может быть... Я не могу этого сказать. Даже Серике.

В тот миг, когда я увидела этот поцелуй, меня испугало, насколько быстро потемнело у меня на душе.