Миори сердилась на меня за то, что в последнее время я почти не выходил на связь.

— Вот как? Ну и ладно. Если я тебе больше не нужна, мне, в общем-то, всё равно, — сказала она, и даже по телефону было слышно, как она недовольна.

— Да я уже извинился. Я же объяснил, что случилось! — ответил я. Это была личная проблема Хошимии, так что, хотя мне и хотелось попросить Миори о помощи, я не мог — не мне было рассказывать о чужих делах.

— Ну, я понимаю... но всё равно бесит, — проворчала она. Я только что вкратце пересказал ей историю с Хошимией, и вообще-то Миори это никак не должно было задевать. — Ну и? Что в итоге с Хикари-тян? Она сможет поехать?

— Ага, похоже, ей удалось его убедить.

Сэй-сан признал, что роман Хошимии и правда интересный. Ну ещё бы — он ведь даже победил на литературном конкурсе, хотя, возможно, я и был немного предвзят. Благодаря своим усилиям Хошимия сумела усилить свои позиции перед Сэй-саном. Она пообещала подтянуть оценки, а он взамен разрешил ей и дальше писать романы как хобби. Более того, вместо того чтобы заставлять её выбрать другую главную цель в жизни, он принял её мечту стать писательницей. Ещё он признал за ней право самой выбирать себе друзей, и каким-то образом в эту же сделку заодно включили и нашу поездку к морю. Правда, почему-то он всё равно отказался сдвинуть ей время возвращения домой.

Сэй-сан ещё и сокрушённо вздохнул: «У моей дочери, похоже, начался переходный возраст». Да уж, умора.

— Выходит, всё закончилось хорошо, — сказала Миори.

— Ага. Когда я впервые услышал, что Хошимия сбежала из дома, не знал, чем всё это кончится, но хорошо, что для неё всё обернулось удачно.

Когда она позвонила мне и рассказала, чем всё закончилось, у меня прямо от сердца отлегло. С тех пор прошла неделя. До нашей поездки к морю оставалось два дня. Если пролистать вверх чат нашей компании, там можно было найти сообщение Хошимии: «Я могу поехать!» — а следом стикер с анимешным персонажем, показывающим большой палец вверх. В чате уже вовсю обсуждали, что нужно взять с собой и что подготовить.

— А у тебя как дела? — наконец спросил я, долго колеблясь, стоит ли вообще поднимать эту тему. Но в итоге решил, что будет ещё страннее, если не спрошу. Была и ещё одна причина, по которой я не обращался к Миори за советом: женская баскетбольная команда как раз играла отборочные на Интерхай. Миори была в основном составе, и мне не хотелось добавлять ей ещё один повод для волнений.

— Мы проиграли. Причём вчистую! Соперницы уровня национального турнира — это всё-таки жесть, — сказала она неожиданно лёгким тоном.

Наша женская команда дошла до полуфинала префектурного этапа Интерхая в Гумме. Их соперницей была старшая школа Эндо — одна из тех школ, что регулярно выходят на национальный уровень. Наша команда была сильной, но им всё равно не хватило.

День, когда Хошимия сбежала из дома, пришёлся как раз накануне их полуфинала. Я думал, Миори будет подавлена из-за поражения, но, похоже, она уже успела это пережить.

— В следующий раз мы победим. Так что будешь помогать мне тренироваться, понял? — сказала она, и в её голосе всё же слышалось раздражение. Но духом она не пала — наоборот, уже смотрела вперёд с полным оптимизма взглядом.

— Если будет настроение.

— Не-а! Если я сказала, что ты будешь тренироваться со мной, значит, будешь. Мы же партнёры по твоему плану, разве нет?

— Баскетбол в этот договор не входил.

— Тогда помогай хотя бы ради старой дружбы! Или ты собрался бросить свою драгоценную подругу детства? У тебя и так друзей кот наплакал.

— Ладно-ладно. Я не против помочь, но оскорблять-то зачем! — проворчал я. В последнее время Миори стала какой-то слишком уж требовательной... Она и раньше была такой? Совсем недавно она вела себя спокойнее и держала между нами дистанцию. — Кстати, а как там мужская команда?

От Рейты я уже слышал, что футбольная команда вылетела ещё до начала летних каникул. Мужская баскетбольная команда успела выиграть два матча и как раз готовилась к третьему, когда начались каникулы.

— А Тацуя-кун тебе не сказал? Они проиграли в первый же день каникул.

— Вот как, — отозвался я.

Похоже, даже после моего второго шанса это не изменилось. Хотя не то чтобы я мог как-то серьёзно на это повлиять. Возможно, и в остальных клубах всё сложилось так же, как в прошлый раз, просто я этого уже не помню. — Значит, вы теперь какое-то время свободны от клубных дел?

— Ага. Для нас, спортсменов, эта поездка — отличный способ развеяться, — сказала она.

И главное — как организатор я просто счастлив, что в итоге все смогут поехать без проблем!

— Не могу дождаться! — воскликнула Миори, и в её голосе так и сквозило предвкушение.

— Я тоже, — ответил я. Обычно Миори говорила ровным, почти бесстрастным тоном, так что так откровенно показывать радость было для неё совсем нехарактерно. Слыша, как она оживилась, я и сам невольно приободрился.

Когда мы закончили болтать, я принял ванну, почистил зубы и рухнул на кровать. До поездки оставалось ещё целых два дня, а у меня уже сна ни в одном глазу. Я насильно зажмурился, пытаясь унять это нетерпение.

* * *

Накануне поездки я так перевозбудился, что толком не выспался. Веду себя как маленький ребёнок... — отругал я сам себя, сонно выбираясь из дома.

За каникулы я уже виделся с каждым по отдельности по нескольку раз, но вот так, чтобы собрались все вместе, не было уже давно. Мы все жили у разных станций, поэтому решили сначала встретиться на станции Такасаки, а уже оттуда сесть на синкансэн.

— Доброе утро. Погода хорошая, — поприветствовала меня Миори, помахав рукой, как только я вышел из дома.

— Ого, ты меня ждала? — удивился я.

— Ну так мы всё равно едем вместе. Почему бы и нет? Что, мне, как твоей подруге детства, надо было ещё и разбудить тебя?

— Прекрати! Так делают только героини из историй, — испуганно отозвался я.

Миори легко хихикнула.

— А разве подруги детства, которые так себя ведут, в таких историях обычно не проигрывают?

Н-не трогай мой любимый тип героинь! Раньше я как раз обожал в аниме и лайт-новеллах героинь-подруг детства — тех самых, которые вечно проигрывают, — так что её слова больно задели. Но я ей этого ни за что не скажу. Иначе она точно потом меня этим замучает!

Пока я ворчал про себя, Миори уже бодро зашагала вперёд.

— Ну что, пошли! Поехали!

Хотя она и потрудилась подождать меня у дома, дальше всё равно рванула вперёд, как ей самой вздумалось. От этого почему-то повеяло ностальгией.

— Ну, в её духе, — пробормотал я и, как когда-то раньше, покорно пошёл за ней следом.

Мы сели на поезд и доехали до станции Такасаки. Всё это время Миори без конца рассказывала о делах в клубе. Когда мы вышли со станции, остальные уже собрались у информационного табло.

— Добррооое утро! — Миори энергично замахала им рукой. Все разом повернулись в нашу сторону.

— А! Миорин! Нацу! Добррооое утро! — первой просияла Ута. Она подняла обе руки и с жаром замахала в ответ.

— О, давно не виделись, — мягко улыбнулся стоявший рядом с ней Рейта.

— Здарова, — Тацуя вяло поднял руку и широко зевнул. — Я капец как хочу спать.

— Эй, вы двое. Дошли-таки, — Хондо-сан оторвалась от смартфона, возле стены, у которой стояла, прислонившись спиной.

— Миорииин! — Ута с разбега налетела на Миори и крепко её обняла. Та в ответ погладила Уту по голове, словно успокаивая ребёнка.

В то же время Тацуя повис у меня на плечах.

— Спать хочу... Стоять не могу...

— Не используй меня как трость! — возмутился я. Хоть я и часто тренировался, Тацуя был намного массивнее и выше меня. В нём же точно больше семидесяти кило — он реально тяжёлый! — И вообще, чего тебя так вырубает? Хотя... я, наверное, и сам не лучше, просто виду не подаю.

— Тацуя у нас как маленький ребёнок — перед весёлым событием никогда не может нормально уснуть, — пояснил Рейта.

— Заткнись, Рейта. Не болтай лишнего! — Тацуя явно смутился, но я был с ним в одной лодке, так что поддевать его не стал.

Рейта посмотрел на время.

— Уже почти пора... Не хватает только Нанасе-сан и Хошимии-сан.

— А, вон они. Похоже, только что пришли, — сказал Тацуя.

Я проследил за его взглядом и увидел, как из ворот вышли Нанасе и Хошимия, катя за собой чемоданы. Заметив, что мы на них смотрим, они легко нам помахали.

— Простите! Мы не опоздали? — спросила Хошимия, виновато сложив ладони перед собой.

— Нет, вы как раз вовремя. Не переживайте, — ответил Рейта.

— Мы специально назначили встречу с запасом до поезда, — добавил я.

Стоявшая за Хошимией Нанасе, придерживая ладонью лоб, вздохнула:

— Простите. Хикари никак не могла выбрать, какую одежду взять, и мы потеряли счёт времени...

— Ю-Юино-тян?! Ты же обещала, что не скажешь им!

Остальные дружно рассмеялись. Мы давно не собирались вот так все вместе, но атмосфера осталась прежней. Разве что теперь с нами ещё и Миори с Хондо-сан. Я мельком посмотрел на Хондо-сан. Она уже смотрела прямо на меня, так что наши взгляды встретились.

— Хайбара-кун, тебе нравится море? — спросила она без всякого выражения на лице.

— А? Ну... да, наверное?

— Понятно. Мне тоже, — сказала она и снова уткнулась в телефон.

Она что... из тех людей, кто живёт в своём собственном мире?!

* * *

Мы купили билеты и сели на синкансэн. До Ниигаты было около часа езды. Места мы заранее не бронировали, но, к счастью, пассажиров оказалось немного. Мы развернули один ряд сидений лицом к другому. Правда, даже так с каждой стороны помещалось только по шесть человек, так что нашей компании всё равно пришлось разделиться проходом.

Поскольку нас было восемь, места у прохода мы, естественно, оставили пустыми. Сели в том порядке, в каком заходили в вагон: слева от прохода — Рейта, Нанасе, Миори и Тацуя, а справа — я, Хондо-сан, Хошимия и Ута.

Мне было немного не по себе: мало того что на моей стороне я был единственным парнем, так ещё и сидел перед Хондо-сан. Рядом со мной была Ута, а Хошимия — по диагонали. Эти трое, похоже, уже успели крепко сдружиться и оживлённо болтали между собой. Выражение лица у Хондо-сан почти не менялось, но, как оказалось, она была довольно разговорчивой.

Упустив момент, чтобы влиться в их разговор, я просто уставился в окно. Блин, Ута с Хошимией вообще не пытаются втянуть меня в беседу... Как грустно... Что, самому влезать? Ну конечно, самому.

Я мельком посмотрел на остальных через проход. Рейта с Миори мило о чём-то беседовали. Тацуя не успел позавтракать и теперь уплетал бэнто, купленное на станции.

— Поражаюсь твоему аппетиту, — с восхищением заметила Нанасе, наблюдая за ним.

Похоже, им весело. Пока я думал об этом, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

— Мм? — Я обернулся на свою сторону прохода и увидел, что Хошимия и Ута зачем-то смотрят на меня. — Что такое?

Они вздрогнули.

— Н-ничего. Да, Ута-тян?

— Д-да. Всё как Хикарин сказала!

Что за... Я не слушал, о чём они говорили, так что даже не знал, как реагировать на это подозрительное поведение. Я озадаченно наклонил голову и посмотрел на Хондо-сан. Она равнодушно пожала плечами. Повисла неловкость, и к нам наведалась старая добрая тишина.

— Эй, — внезапно заговорила Хондо-сан, глядя мне прямо в глаза. — Что ты за человек такой, Хайбара-кун?

Ты... это правда у меня спрашиваешь?

— Что я за человек? Э-э... не знаю, — совершенно растерявшись, я посмотрел на Хошимию в поисках помощи.

Она чуть задумалась и негромко промычала.

— Ну, рост у него сто семьдесят восемь сантиметров, вес — шестьдесят пять килограммов, любимая еда — рамэн и омурайсу, а в его имени есть иероглиф «лето», потому что он родился двадцать восьмого августа. Из увлечений у него чтение и тренировки, а особенно хорошо он играет в баскетбол. Ещё он хорошо учится, и лучшие предметы у него — физика и математика. Семья у него...

Хошимия без остановки начала перечислять факты обо мне.

Я-то ответил на все эти вопросы где-то неделю назад, но всё равно удивительно, что она столько запомнила!

— Хикарин... Почему ты так много о нём знаешь? — спросила Ута, удивлённо наклонив голову.

Хошимия застыла.

— Эм... ну... я тогда немного поспрашивала его о том о сём. Да ведь?

— Ага. Так получилось, что мы много о чём тогда поговорили, — уклончиво подтвердил я, не зная, насколько могу рассказывать о её истории.

— Хм, — протянула Ута, явно не слишком поверив нашему туманному объяснению.

Она всего лишь недоумённо смотрит на меня, а мне почему-то уже немного страшно.

— Что он умный, я и так знаю, — сказала Хондо-сан. — После каждого экзамена вижу его имя на доске на первом месте. И от Миори слышала, что он хорошо играет в баскетбол. А ещё слышала истории о нём в детстве.

— Серьёзно? Я же просил её не болтать обо мне кому попало! — моё лицо перекосилось от ужаса. Истории из моего детства — это же просто постыдная часть моего прошлого! Они и так уже знают про мой дебют в старшей школе, так что не сказать чтобы хуже уже некуда, но всё равно стыдно!

— Похоже, Миори веселее всего именно тогда, когда рассказывает о Хайбаре-куне, так что остановить её трудно, — невозмутимо сказала Хондо-сан.

Ну да... ей всегда нравилось мной играться.

— Я тоже кучу историй про маленького Нацу от Миорин слышала! — Ута лукаво усмехнулась.

Вот же она... Хватит рассказывать всем подряд о моём прошлом! Я злобно уставился на Миори через проход, но она этого не заметила — слишком увлеклась разговором с Рейтой.

— Истории про маленького Нацуки-куна? — с живейшим интересом переспросила Хошимия.

Эй! Я и так уже достаточно тебе наговорил по телефону, нет?! Почувствовав, к чему всё идёт, я решил ударить первым.

— Всё! Закрыли тему! На этом конец!

Я ясно дал понять, что мне это не нравится, и Ута с Хошимией переглянулись и захихикали. Но Хондо-сан осталась невозмутимой и задала новый вопрос:

— Хайбара-кун, ты ведь друг детства Миори, да?

— Ну... наверное, можно и так сказать. Мы более-менее знакомы ещё с детского сада. — Хотя, если честно, в то же время по-настоящему общались мы в основном только в начальной школе, когда были одноклассниками, так что называть нас друзьями детства — сильное преувеличение. Мы просто давно знаем о существовании друг друга, и всё.

Хондо-сан вдруг резко подалась ко мне.

— Ч-что? — запнулся я. Её красивое лицо так близко к моему зрению серьёзно выбивало из колеи. Почему все девушки здесь такие чертовски милые? Меня же сейчас очаруют! Пожалуйста, хватит! Я почувствовал, как у меня самого начинают гореть щёки.

— Хайбара-кун, что ты думаешь о Миори? — прошептала она мне на ухо, чтобы Миори не услышала. Правда, Хошимия и Ута сидели достаточно близко, чтобы тоже всё слышать, и теперь смотрели на меня с огромным вниманием.

— Что думаю? Даже не знаю, как сказать... Она хороший друг, хотя в средней школе мы почти не общались. Но вообще она очень много для меня сделала — она же у нас до ужаса заботливая, — честно ответил я вполголоса. Наверное, Хондо-сан хотела узнать, не нравлюсь ли я Миори как парень, но если ответить так, станет ясно, что между нами ничего такого нет. Многие всё равно сомневаются, когда я говорю, что мы просто друзья детства.

— Хм... правда?

— Правда. Ничего такого я к ней не чувствую.

Хондо-сан ещё какое-то время сверлила меня взглядом, а потом наконец отстранилась, удовлетворившись. Выпрямилась и откинулась на спинку сиденья. Такое ощущение, будто меня только что почти допрашивали, но, кажется, я всё же благополучно выбрался.

Стоило мне так подумать, как она тут же добила новым вопросом:

— Тогда... ты встречаешься с Утой?

У меня застыло лицо.

— Н-нет...

Но, в отличие от моего невнятного ответа, Ута вмешалась с паникой, полной искреннего ужаса:

— Ч-что ты такое говоришь, Сери?! Я же сказала, что мы ещё не встречаемся!

— А, точно. Ещё не встречаетесь.

Как только Ута переварила её спокойный ответ, лицо у неё мгновенно залилось краской.

— То есть вы ещё не встречаетесь... Ещё не, да? Понятно. Ещё не, — повторила Хондо-сан.

— Сери?! Хватит! — почти со слезами на глазах вскрикнула Ута, алая до самых кончиков ушей.

Честно говоря, мне тоже было жутко неловко. Оставь уже эту милую штуку в покое!

— Прости-прости. Я немного увлеклась, — извинилась Хондо-сан, и уголки её губ едва заметно приподнялись.

Хошимия наблюдала за всем этим со своей обычной улыбкой. Я... я вообще не мог понять, что она сейчас чувствует... но почему-то она казалась немного пугающей. Почему?

— Просто я видела вас на летнем фестивале, — объяснила Хондо-сан.

— А, понятно, — пробормотал я. Если она видела, как мы с Утой гуляли на Танабате, неудивительно, что решила, будто мы встречаемся. Со стороны это и правда выглядело довольно флиртующе... Даже я сам понимал, как это могло смотреться для других.

— А? Сери, ты тоже там была?! Я тебя вообще не видела! Могла бы и окликнуть.

— Э-э, да куда там. Ну... я видела вас двоих у твоего дома, Ута.

Серьёзно? Она видела нас у дома Уты? Стоп... у дома Уты?! Это же тогда...

«Нацу. Вот что я чувствую».

Получается, она видела всё это?!

Хондо-сан тихо переводила взгляд с Уты на меня и обратно.

— Эм, прости.

— Что-то случилось? — спросила Хошимия, всё с той же приклеенной улыбкой.

— Н-ничего особенного! Нацу просто проводил меня домой, — поспешно ответила Ута, явно уходя от темы. Потом посмотрела на меня, прося поддержки. — Да ведь?!

Я молча кивнул.

— Правда? Так всё и было? Вы ведь вместе ходили на фестиваль Танабаты, да? Завидую, — сказала Хошимия, глядя в окно.

Если я правильно помнил, в это время она уезжала с семьёй в префектуру Канагава. Как бы там ни было, бурю нам с Утой всё-таки удалось утихомирить, хотя сердца у нас колотились как сумасшедшие.

Мы вчетвером снова замолчали, и прежняя неловкость вернулась. На той стороне прохода разговор не стихал ни на минуту, так что наша мёртвая тишина выделялась ещё сильнее. Ч-что мне делать? И почему Ута с Хошимией тоже почти не разговаривают? Не похоже, что они в плохом настроении, но какие-то обе дёрганые. Почему так?

Как бы то ни было, надо бы хоть немного оживить обстановку. Я всегда плохо умел поддерживать светские разговоры, а сейчас рядом ещё и новый человек, так что стало ещё тяжелее. Ну же, это просто нервы... Вспомни, что говорила Миори! Основа общения — интерес к собеседнику.

— Хондо-сан, ты ведь в клубе лёгкой музыки, да? — спросил я, надеясь узнать её получше. Если подумать, она весь день только меня и расспрашивает, так что, наверное, это правильный ход.

— Ага. Удивительно, что ты знаешь, — кивнула она.

— Миори иногда о тебе говорит. Она упоминала, что ты играешь на гитаре. — Стоило разговору перейти на музыку, как голос Хондо-сан заметно оживился. Выражение лица почти не изменилось, но это всё равно легко чувствовалось. Похоже, музыку она действительно очень любит. — Я, кстати, тоже раньше немного играл на гитаре.

— А? Правда? — Она подалась вперёд, и её интерес уже совсем не скрывался.

Её лицо снова оказалось слишком близко, так что я рефлекторно чуть отодвинулся, но разговор всё-таки продолжил.

— Да так, баловался немного. Я и пауэр-аккорд-то толком не возьму.

Я вспомнил тот период в университете, когда в одиночку пробовал всё подряд. Я обожал рок, так что, конечно, потянулся к самому звёздному инструменту любой группы — гитаре. Я всегда восхищался Джими Хендриксом, так что купил себе стратокастер. Но в итоге сдулся раньше, чем хоть чему-то толком научился, и инструмент так и остался пылиться в углу комнаты.

Ах, воспоминания. Может, я бы и продолжил заниматься, если бы у меня были люди, с которыми можно было собрать группу... Нет, это просто отговорка. В университете ведь был клуб лёгкой музыки. Просто у меня тогда не хватило духу туда сунуться.

— Правда? Хочешь, я тебя поучу? — предложила Хондо-сан, но тут же что-то вспомнила. — Хайбара-кун, ты ведь ни в каком клубе не состоишь, да? Может, вступишь к нам в клуб лёгкой музыки? Мы всегда рады новичкам.

— У-ух ты... ты прямо напираешь.

— Ах-ха-ха! Ну так Сери музыку любит! — вмешалась Ута, заметив, как я понемногу отклоняюсь от неё.

— И зови меня просто по имени. Ненавижу, когда мою фамилию произносят так официально, — сказала Хондо-сан.

— Тогда... Серика-сан? — предложил я.

— И без «-сан».

— Тогда просто Серика?

— Ага.

— Ясно. Тогда и меня можешь просто Нацуки звать.

— Угу. Приятно познакомиться ещё раз, Нацуки.

Ого... Как это у нас так естественно получилось — вдруг взять и начать по-дружески обращаться друг к другу по именам? Экстраверты так и строят близость между собой? Мне казалось, уже столько всего прошло, а я до сих пор не могу набраться смелости назвать Хошимию по имени. Хотя с Серикой я не начинаю ничего лишнего себе надумывать, так что с ней легко просто плыть по течению. А вот будь это Хошимия, я, кажется, покраснел бы уже от одного её имени.

Хошимия... то есть Хикари... Хикари. Не-а, не могу. С Утой мы с самого начала обращались друг к другу по именам, так что тут проблемы нет, а вот «Хошимия» я использую уже слишком давно, и теперь перейти на имя ужасно неловко.

Не задумываясь, я посмотрел на Хошимию. Она как раз смотрела на меня. Но не успел я отвернуться, как она сама быстро отвела взгляд и вернулась к телефону, будто вообще ничего не произошло. Это мне кажется или Хошимия сегодня действительно какая-то подозрительная?

— Эй, Сери. Нацу тоже рок любит, — сказала Ута.

— Я слышала от Миори. Кто тебе особенно нравится? — спросила Серика.

— Больше всего — Alexandros, — тут же ответила Ута.

— Вообще-то, кажется, она спрашивала меня, — заметил я.

— Ута, я и так уже знаю, какая у тебя любимая группа, — сказала Серика.

— Ах-ха-ха! Да я шучу, шучу. Если не ошибаюсь, Нацу любит BUMP и ELLE!

Мне нравилось почти всё, но если говорить о японском роке, то эти две группы и правда были у меня в любимых. Ещё были One Ok Rock, UVERworld, Asian Kung-Fu Generation, Radwimps, The Oral Cigarettes, 04 Limited Sazabys, My First Story... В общем, если я начну перечислять, конца этому не будет.

— О-о-о, хороший вкус. Мне ELLE тоже нравится. «Kaze no Hi» — классная песня, — сказала Серика.

— Ага! У неё ещё и текст отличный, — сразу подхватил я.

— Вот именно? В последнее время меня снова тянет к японским песням с сильными текстами.

— А меня, наоборот, в последнее время зацепила старая западная музыка.

Если задуматься, я и правда в последние дни будто вернулся к старым хитам — всё-таки я перескочил на семь лет назад. Ничего нового с моей точки зрения я слушать не мог, а всё, что в то время считалось популярным, я и так уже знал, так что теперь меня всё сильнее тянуло к старым песням — в поисках чего-то неизвестного. В прошлый раз, проживая этот период своей жизни, я не слишком глубоко копал классику, но ведь именно там и был настоящий, предельный рок.

Я начал с группы, изменившей саму эпоху рока, — The Beatles, потом пошли Jimi Hendrix, The Rolling Stones и Bob Dylan. Если панк — то Sex Pistols, если хард-рок — то Led Zeppelin, если хэви-метал — Black Sabbath, ну и, конечно, нельзя забывать Nirvana. В огромной истории рока было ещё множество великих групп, но именно эти пока сильнее всего засели у меня в памяти.

— А, понимаю тебя. Я сама недавно прямо сходила с ума по Nirvana, — сказала Серика.

Для старшеклассницы это довольно суровое увлечение. Похоже, мы можем говорить на одном языке куда больше, чем я ожидал.

— Тебе и Nevermind нравится? — спросил я. Nevermind — это альбом Nirvana, который когда-то разошёлся просто взрывным тиражом.

Она кивнула.

— Ну, его слишком трудно не любить — он же легендарный... Слушай, а ты и правда неплохо разбираешься.

— Я всё подряд слушаю. Что уж тут скажешь — я всеядный.

И так мы с Серикой постепенно совсем увлеклись разговором. Мне было так весело обсуждать музыку, что, когда я спохватился, понял, что Хошимию и Уту мы вообще оставили в стороне. Ута хотя бы немного была в теме и изредка вставляла пару слов, а вот Хошимия явно ничего не понимала. Ей оставалось только кивать и время от времени вставлять что-нибудь короткое.

Я посмотрел на неё и виновато сложил ладони.

— Прости. Я слишком увлёкся.

— Не переживай. У тебя и правда очень много увлечений, Нацуки-кун, — ответила она.

— Мои увлечения — как мой вкус в музыке... Я хватаюсь за всё подряд, но знаю всё только по верхам. — В прошлой жизни мои случайные интересы редко приносили какую-то пользу, но, похоже, в этот второй шанс юности они действительно оказались кстати. Одной только любовью к музыке я уже смог сблизиться с Серикой.

Кажется, она довольно сильно раскрылась. Хотя я всё ещё совсем не умею читать её по лицу. Ничего, всё нормально — Нанасе я со временем тоже стал понимать куда лучше. Хотя... может, Нанасе просто в начале нашего знакомства держалась со мной более официально. В последнее время она, наоборот, стала очень выразительной.

— Ой, уже почти приехали. Следующая остановка наша, — сказала Хошимия.

— А? Серьёзно? — удивился я.

— Время летит, когда весело, — заметила Серика.

— Ах-ха-ха! Нацу и Сери всю дорогу были на таком подъёме!

Как бы там ни было, свою задачу — если это вообще можно так назвать — освоиться в разговоре с Серикой я успешно выполнил. Было бы очень паршиво, если бы между нами сразу повисла неловкость, так что я рад, что уже в самом начале поездки мы нашли общий язык.

* * *

На станции Ниигата мы ненадолго остановились, а потом пересели на автобус. Сначала нужно было доехать до коттеджа, который мы сняли, и оставить там багаж. Это был небольшой крюк по сравнению с тем, если бы мы сразу с вокзала поехали к морю, но коттедж находился в пешей доступности от пляжа, так что я решил, что так будет лучше.

Хотя я и спрашивал мнение у всех, большую часть плана всё равно составлял сам, так что нервничал страшно. В одиночку я уже успел немало где пошататься, но это был мой первый в жизни групповой выезд — если не считать школьных экскурсий. Стоило мне представить, как от моих решений зависит, каким для всех станет это путешествие, и меня накрывало тяжёлым чувством ответственности.

— Чего ты так переживаешь? Ты ведь кучу всего заранее изучил, так что всё будет нормально, — сказала Миори. И как раз в тот момент, когда я уже почти растрогался от её заботы, она с размаху хлопнула меня по спине.

— Слушай... это больно, знаешь ли, — простонал я.

— Твоя подруга детства тебя подбадривает. Будь благодарен!

— Мне не нужна поддержка с гарниром из насилия.

Я сидел у окна в трясущемся автобусе, а рядом устроилась Миори. Мы вообще-то в особой поездке — тебе бы лучше сидеть рядом с Рейтой и продолжать тот разговор, который у вас был в синкансэне!

— Ну и как тебе Серика? Поладили?

— Можно и так сказать. Разговаривать с ней я теперь могу спокойно — у нас много общих интересов.

— Это хорошо. Ты, наверное, не заметил, потому что мы сидели сзади, но это я попросила Серику поменяться со мной местами. Изначально перед тобой должна была сидеть я.

— Что? Ты, что ли, хлопотала ради меня? — Неужели ты специально так сделала, чтобы мы с Серикой сблизились?

— Нет, конечно. Я просто хотела сесть рядом с Рейтой-куном!

Ну-ну, так я тебе и поверил. Уж я-то знаю, какая ты у нас любительница вмешиваться в чужие дела. В последнее время у меня всё сильнее ощущение, что ты слишком часто ставишь помощь мне выше собственной любви. Ну правда — ты же сейчас опять сидишь рядом со мной. Хотя, если честно, рядом с Миори я и правда чувствую себя спокойнее.

— Нацуки, нам ведь здесь выходить? — спросил Рейта.

— А, точно. Прости. Я слишком заболтался, — ответил я, благодарный, что он вовремя заметил мою ошибку. Мы поспешно вышли из автобуса и оказались на дороге, которая прямо кричала: «глубинка».

— А! Смотрите! Отсюда уже видно море! — радостно воскликнула Хошимия.

Я посмотрел туда, куда она показывала пальцем. И правда — пусть и на некотором расстоянии, между деревьями и домами виднелось море.

— О-о-о! Меня прям прёт! Смотри! — явно возбуждённый, Тацуя снова повис у меня на плечах.

— Эй! Жарко же, идиот, — проворчал я. И без того пекло, а ты ещё хочешь, чтобы я терпел подмышку какого-то потного мужика? Хотя сегодня жара всё же переносилась легче. Может, в Гумме просто слишком адски жарко.

— Нацуки, это ведь здесь? — спросил Рейта, показывая на карту в телефоне.

— Ага. — Я кивнул. Спасибо тебе, Рейта... Ты просто какой-то слишком надёжный человек.

— Слушай, тут вообще никого нет, — заметила Ута, оглядываясь по сторонам.

— Потому что вдоль этой дороги в основном рёканы, гостевые дома и коттеджи, — ответил я. Туристы тут попадались, но совсем немного. Жилой район был в другой стороне, так что местных здесь почти не было. Если бы мы вернулись ближе к станции, там было бы куда люднее.

Хошимия неудержимо захихикала.

— Юино-чааан! Ура-а-а!

— Ч-что такое, Хикари? По-моему, я не успеваю за твоим энтузиазмом, — отозвалась Нанасе.

У всех при виде моря настроение заметно поднялось, но из нас восьмерых Хошимия радовалась явно больше всех. Она сияла уже всё это время без остановки. Ну ещё бы — ей пришлось столько всего пережить, чтобы вообще оказаться здесь. Я рад, что от одного этого места у неё такая широкая улыбка.

— Нацу?

Я слишком долго смотрел на Хошимию, и голос Уты вернул меня к реальности.

— Д-да? Что такое?

— Да так... Ничего! Просто я уже жуть как хочу на пляж!

Мы прошли ещё несколько минут и вскоре добрались до коттеджа. Первое, что бросалось в глаза, — просторная терраса. Сам дом был деревянный, в западном стиле, и выглядел довольно внушительно. Ещё у него была большая парковка. Похоже, многие приезжают сюда на машине. Если бы это было до моего второго шанса, у меня уже были бы права. Интересно, та машина там — хозяина?

— Здравствуйте! Добро пожаловать! — стоило нам подойти к двери, как хозяин дома вышел встречать нас и провёл короткую экскурсию. Показал, где что в ванной и на кухне, объяснил кое-какие мелочи и отдал ключ. — Отлично! Вы на одну ночь, верно? Хорошо вам отдохнуть! — сказал мужчина средних лет. После этого он сел в машину и уехал.

— Ого! Гостиная огромная! — Ута нырнула на длинный диван и распласталась на нём.

Я ещё раз оглядел дом. Лестница находилась прямо напротив входа, а справа была раздвижная дверь, ведущая в большую комнату без перегородок. Там стояли два довольно широких дивана друг напротив друга, между ними — низкий столик. Впереди ещё был телевизор и деревянный стол с расставленными вокруг стульями.

Сначала я подумал, что на первом этаже от остального пространства дверями отделены только кухня и ванная, но в глубине дома оказалась ещё одна комната. Просторная комната на восемь татами — приятная японская комната, идеально подходящая для того, чтобы всем вместе там зависать.

Я поднялся на второй этаж. Там было десять одинаковых небольших комнат — в каждой по две кровати, маленький столик и стул. Похоже, сегодня ночью мы будем спать по двое в комнате.

Убедившись, что планировка коттеджа совпадает с тем, что я видел в интернете, я спустился обратно. Наш багаж уже сложили в углу, а остальные расслабленно сидели на диванах. Кондиционер быстро остудил комнату, и внутри теперь было приятно прохладно.

— Мы тут обсудили и решили сперва немного перевести дух, а уже потом идти на пляж, — сказал мне Рейта.

— Хорошо, — кивнул я. Если без отдыха сунуться на это пекло, Нанасе точно рухнет. Да и не только она — тепловой удар может хватить кого угодно. Надо будет внимательно следить за состоянием всех.

— Какой вообще план на сегодня? Просто посмотреть море? — спросил Тацуя.

— Можно искупаться, потом сходить в супермаркет за мясом, овощами и прочим и устроить на террасе барбекю, — ответил я. — После этого, наверное, приведём себя в порядок и спать.

— Нормально. Меня прям уже разгоняет!

Таков был мой план на первый день. Если силы у нас ещё останутся, можно будет поиграть в настолки или придумать что-нибудь ещё.

Тацуя вдруг с энергией вскочил на ноги и громко объявил:

— Так! Десять минут мы уже отдохнули, значит, пора выдвигаться!

Он схватил сумку с купальником и прочими пляжными вещами и тут же вышел из комнаты.

Для человека, который дольше всех наскребал деньги на эту поездку, он что-то слишком уж бодрый. Мы тоже оставили большой багаж, взяв с собой только нужное для пляжа, и вышли из коттеджа.

Я вышел последним, ещё раз убедившись, что дверь как следует заперта. Но когда я обернулся к остальным, Тацуя, Ута и Хошимия уже куда-то исчезли. Чего?.. Ладно ещё эта парочка с мозгами, забитыми баскетболом, но и Хошимия с ними пропала?

Нанасе, держа над головой зонтик от солнца, пожала плечами с усталым видом.

— Они уже ушли. И да, Хикари тоже с ними.

— Они что, собираются идти туда пешком? — озадаченно спросил я. До пляжа было всего десять минут, но это, вообще-то, десять полноценных минут под палящим солнцем. Если бы мы немного подождали, скоро подошёл бы автобус, который довёз бы нас почти до самого пляжа.

— Они так разволновались, что уже не могли терпеть, — сказала Нанасе.

— Если что, мы им вообще-то сказали, что сами поедем на автобусе, — вставила Миори. Обе девушки криво улыбнулись.

— А ты сама разве не из тех детей, что понеслись бы вместе с ними? — спросил я.

— Эй, и когда, по-твоему, это было? — Миори стукнула меня по голове. — Хотя, конечно, я и сама удивилась, увидев, насколько Хикари была в восторге.

— Хикари всегда любила море куда сильнее, чем обычные люди, — сказала Нанасе, глядя куда-то вдаль.

— Ладно, пошли к остановке. Автобус уже скоро должен быть, — невозмутимо сказала Серика.

С этими словами мы отправились от коттеджа к автобусной остановке.

Первым делом, когда мы добрались до моря, мы переоделись в купальники в пляжном домике. Кстати, Тацуя с остальными добрались туда почти одновременно с нами. Хоть мы и ждали автобус, ехать всё равно оказалось быстрее, чем идти пешком. Но та троица, что умчалась без нас, всё ещё была на взводе от восторга, так что, думаю, раз всё закончилось хорошо, значит, всё в порядке.

Сейчас мы втроём — я, Рейта и Тацуя — ждали перед пляжным домиком, пока девушки закончат переодеваться. Парни всё-таки справляются с этим быстрее.

— Наконец-то! Момент истины настал! — Тацуя яростно рассёк кулаком воздух и взревел в небо.

— Хмф. Я уже прокрутил в голове все возможные варианты их купальников.

Р-Рейта сломался... Хотя нет, это ведь его обычная сторона. Под всей этой невозмутимостью у него всегда скрывалась любовь к пошлым разговорам. Просто некоторые вещи он показывает только нам, парням.

— Эй, ты! Ты тоже что-нибудь скажи. Тебе разве не интересно? Интересно же, да? — сказал Тацуя.

Они оба навалились на меня, закинув руки мне на плечи своими голыми торсами. Ну вы и разошлись. Хоть мне и правда было интересно, но...

— Ну да, конечно, хочется посмотреть, но...

Стоило мне представить Хошимию в купальнике, как кровь сразу приливала в одно... непроизносимое место. Ну а что? Они же огромные! В обычной одежде она кажется стройной, но в купальнике это наверняка будет очень... Н-нет, спокойно! Лучше представь Уту в купальнике. Если это Ута, тогда... Нет, всё равно хочу увидеть! Ну разумеется, хочу! Это же совершенно новый облик! И вообще, она мне нравится!

Пока у меня в голове творился полный хаос, снаружи я каким-то чудом сохранял спокойствие. Хотя со стороны мы, наверное, всё равно выглядели как кучка идиотов, подозрительно перевозбудившихся перед чем-то важным. И вот наконец настал тот самый момент.

— Приве-е-ет! Долго ждали? — Ута подбежала к нам в красно-белом клетчатом бикини. В сравнении с другими он был не таким уж откровенным, но одного вида её непривычно открытой молочно-белой кожи хватило, чтобы у меня зарябило в глазах.

Да ладно. Она слишком милая. Невозможно милая! Не в силах долго смотреть на неё в упор, я отвёл взгляд и перевёл его на Хошимию.

— С-спасибо, что подождали, — застенчиво сказала она, чуть помахав рукой. Вырез её купальника открывал глубокую ложбинку и два пышных холма на груди. Казалось, они вот-вот выскользнут из двух тонких полосок ткани, которые их едва прикрывали. На узкой талии было повязано что-то вроде широкой юбки из лёгкой ткани.

Это что, парео? Под ним ведь тоже купальник, да? В голове тут же всплыла Хошимия в нижнем белье у меня в комнате. До сих пор трудно поверить, что она тогда осталась у меня ночевать. Может, тот момент мне вообще просто приснился в жару.

— Хикари, ты кремом намазалась? — спросила Нанасе, как всегда опекая свою подругу детства. На ней был чёрный бикини.

Это тот самый купальник, который она купила, когда мы вместе ходили по магазинам? Ничего себе, у неё тут вообще больше всех открыто! Но стоило мне об этом подумать, как она тут же надела сверху рашгард. И от этого почему-то стало только ещё более... соблазнительно, потому что снизу всё равно был виден край её купальника. Она высокая, так что длинные ноги тоже открыты во всей красе. Я невольно сглотнул.

— Рейта-кууун! Ну как я? — Миори довольно улыбнулась и покрутилась в своём стильном купальнике, где преобладал жёлтый цвет.

Когда она в купальнике, сразу видно, что формы у неё, вопреки ожиданиям, очень даже... К тому же она настоящая спортсменка — посмотри только на эти подтянутые мышцы... Даже бесит, какая она милая. Нет, бесит, наверное, сам факт: Миори милая.

— Тебе очень идёт. Очень мило, — похвалил её Рейта с мягкой улыбкой.

— Нацуки.

Я обернулся и увидел, как ко мне почти вплотную подходит Серика. На ней был броский купальник с радужным узором — прямо под стать её образу модной школьницы. Она окинула меня взглядом сверху вниз, а потом ткнула пальцем мне в пресс.

— Ничего себе... Да ты прямо весь рельефный. Не соврал, когда сказал, что твоё хобби — тренировки.

— Ага. Просто убиваю так время, — ответил я.

Хотя внешне я говорил всё тем же ровным тоном, внутри я был в полном восторге от того, что она похвалила мои мышцы. С начала каникул я ведь специально гонял особую программу с упором на пресс. Да! Всё это было ради сегодняшнего дня!

— Давайте сначала найдём место и займём его, — предложил Рейта.

— Людей тут просто куча, — заметила Миори.

— А вон там вроде неплохо, — сказала Хошимия.

— Хикари, положи ценные вещи в шкафчик, — тут же одёрнула её Нанасе.

— Да давайте уже скорее! Я хочу плавать! — не выдержала Ута.

Кроме Серики, никто больше не упомянул мой пресс, и от этого мне стало немного грустно. Хотя, если подумать, Рейта с Тацуей тоже довольно мускулистые, так что на их фоне я всё равно не особо выделяюсь.

Как бы там ни было, на пляже было полно народу, но нам всё же удалось найти место и расстелить подстилку. Я раскрыл пляжный зонт, купленный на кровно заработанные деньги, и устроил нам отличную тень для отдыха. Таскать эту громадину было, конечно, той ещё мукой, но теперь я был рад, что взял её! Все места, где была хоть какая-то естественная тень, уже давно заняли другие компании.

Когда мы обустроили нашу базу, Тацуя и Ута тут же рванули к морю.

— Й-ха! В атаку-у-у! — заорал Тацуя.

— Я тоже-е-е! — крикнула Ута. — Ура-а-а!

Они с разбега прыгнули в воду, подняв целый фонтан брызг.

— Миори, пошли и мы, — сказал Рейта.

— Ага!

Он взял её за руку, и они тоже побежали к воде. Приятно видеть, что у них всё так хорошо. На песке они выглядели прямо как парочка.

— Они что, уже встречаются? — спросила у меня за спиной Хошимия, глядя на Рейту с Миори.

— Я ничего такого не слышал... но, по-моему, они явно стали куда ближе, чем раньше, да?

— Ага. Даже если пока ещё нет, это явно вопрос времени.

Она шептала, наклонившись ко мне, и оказалась слишком близко. Я весь напрягся от одной мысли, что мы можем соприкоснуться плечами — я точно не был морально готов к контакту кожа к коже с Хошимией в купальнике. И в следующий миг наши руки всё-таки слегка задели друг друга.

— Ой... П-прости.

Хошимия тут же резко отстранилась.

Да не надо было так быстро отпрыгивать.

— Н-ничего... Эм, это ты прости.

Наше неловкое бормотание прервала Нанасе:

— Вам двоим тоже лучше идти. Я пока останусь тут и посторожу вещи.

Сердце у меня колотилось как барабан, но я всё же сумел ответить спокойно:

— Спасибо... Ты уверена?

— Мы убрали ценности в шкафчики, но всё равно лучше, если кто-то останется, разве нет? Если я с самого начала начну носиться как безумная, меня надолго не хватит. Надо уметь распределять силы, знаешь ли, — сказала Нанасе с таким видом, будто читает нам лекцию о том, как правильно бежать марафон.

Рядом с ней сидела Серика, так что я перевёл взгляд на неё:

— А ты, Серика?

— Пойду чуть позже, когда надую круг, — ответила она и начала вдувать воздух в свой надувной круг-пончик.

— Ладно. Тогда держите базу, — сказал я.

Мы с Хошимией отошли от нашей уютной подстилки под зонтом, и под ногами захрустел песок и мелкая ракушка. По пути к берегу я заметил умилительную картину: дети играли в песке. И тут Хошимия внезапно схватила меня за руку, заставив остановиться.

— Хошимия? — Я обернулся к ней. Она тут же отпустила меня и, смущённо опустив взгляд, будто пыталась подобрать слова. — Что-то случилось?

— Эм... ну... — она заговорила тихо и неуверенно, а щёки у неё порозовели. — Мой купальник...

— Угу?

— Что... ты о нём думаешь?

От такого неожиданного и до ужаса прямого вопроса мозг у меня просто отключился. Я застыл, таращась на неё. И, поддавшись моменту, выпалил чистую правду:

— Он... очень красивый. Тебе безумно идёт.

Хошимия покраснела ещё сильнее от смущения, а вслед за ней заполыхало и моё лицо. На нас и так палило солнце, так что жарко было уже само по себе, но мне казалось, что температура тела взлетела ещё на несколько градусов. Да я сейчас тепловой удар словлю, если ты продолжишь в том же духе. Пощади!

— Нацуки-кун... ты сегодня такой красивый. Очень подтянутый... по-мужски, — прошептала она с лицом уже совсем ярко-алым.

Е-если ты говоришь мне такое, я в тебя по-настоящему влюблюсь! Такое ощущение, будто меня только что избили до полусмерти под видом комплимента. Не бей людей так внезапно! Мы оба замолчали. Что это вообще такое? Почему мне так неловко?

— П-пойдём! Прости, что я тебя вдруг остановила! — не выдержав повисшей тишины, Хошимия сорвалась с места и побежала к морю.

— Эй! Хошимия?! — крикнул я ей вслед.

Она поскользнулась на песке и с блеском рухнула.

Я в панике подбежал к ней.

— А-ах-ха-ха... Я в порядке. Правда, всё нормально.

— Держи.

Я протянул ей руку. Она взялась за неё, и я помог ей подняться.

— С-спасибо, — сказала она, вся облепленная песком. На её лице отразилось недовольство, она жалобно пискнула, но больше ничего не сказала.

И что, теперь тебе нечего сказать после того, как так эпично опозорилась? Господи, да ты слишком милая.

— Эй! Нацу! Хикарин! Сюда! — закричала Ута, дико размахивая руками у самой кромки воды.

Неподалёку Миори с Рейтой с весельем плескались друг в друга водой. Тацуи нигде не было видно, но, скорее всего, он уже где-то сам по себе уплыл.

— Пойдём, Хошимия.

Сегодняшний день Хошимия вырвала своими собственными руками. Она была здесь, потому что не сдалась — ни в мечте, ни в друзьях.

— Ага!

И именно поэтому мне хотелось, чтобы этот день принёс ей только радость.

* * *

Настало время отрываться на пляже по полной.

— Эй, Нацуки! Давай наперегонки — кто первый доплывёт до того камня! — бросил мне вызов Тацуя.

— Ну, давай... Хотя ты вообще хорошо плаваешь? — спросил я.

— Ещё бы. Я тебе в плавании ни за что не проиграю!

— Тогда я пойду туда судьёй! — радостно объявила Ута. — Удачи, Нацу!

— Эй! А я?! Меня тоже подбодри! — возмутился Тацуя.

— Ах-ха-ха! Прости! Я за Нацу!

Когда мы оказались в воде, Тацуя процедил:

— Н-неплохо держишься, Нацуки.

— Эм... я вообще-то ещё даже ничего не сделал...

И мы понеслись по воде...

— А-а-а, как же хорошо просто лежать на волнах, — пробормотал я, лениво покачиваясь на поверхности.

— Не валяйся на круге, лодырь. Тонуть пора!

— Чего— М-Миори?! Ты совсем?! Буль... буль...

Миори окунула меня в воду и тут же захватила мой круг себе...

— Нацу, сто-о-ой! — вдруг закричала Ута.

— Чего?! Это у тебя откуда?! — заорал я.

У неё в руках был водяной пистолет.

— Купила в магазине! Мир — не вариант! Получай!!!

— Ай, ай, ай! Эй, это вообще-то больно! У него напор какой-то ненормальный!

И Ута начала использовать меня как живую мишень...

— О, Хайбара-кун. Ты тоже отдыхаешь? — спросила Нанасе.

— Если иногда не делать перерывы, я до вечера просто не доживу, — ответил я.

Она тихо засмеялась.

— А ты сегодня и правда разошёлся. Для тебя это довольно необычно. Обычно ты куда сдержаннее, разве нет?

— Я прекрасно понимаю, что заразился чужим энтузиазмом.

— Не забывай пить воду, а то свалишься, — сказала она. — Давай, я уже приготовила в холодильнике кучу холодных напитков.

— На тебя всегда можно положиться, Нанасе. Ты реально как мама, на которую можно опереться всей душой.

— Это кого ты тут мамой назвал? — парировала она. — С меня хватает заботы о моей единственной дочери — Хикари.

— Но это же всё равно делает тебя мамой, нет?

И вот так я отдыхал под зонтом рядом с Нанасе, наблюдая, как веселятся остальные...

— Эй, ребята. Не хотите прокатиться на банане? — предложила нам Ута.

— А? Тут есть банан?! Это же вообще кайф! — тут же оживился Тацуя.

— А что такое банан? — спросила Хошимия.

— Когда увидишь, сразу поймёшь. Это такая длинная надувная штука в форме банана, на которой катаются, пока её тянет моторная лодка, — объяснил Рейта. — Это бесплатно, так что кто идёт?

— Я... пожалуй, пас, — ответила Хошимия. — Звучит страшновато.

— Я пойду! Звучит весело! — сказала Миори. — А ты?

— Ещё бы, я в деле, — ответил я. — Значит, идут я, Тацуя, Ута, Миори и Рейта?

— У-у-у! Погнали-и-и! — завизжала Ута.

Мы все вместе покатались на банане. Ута сидела у меня за спиной, трясла меня за плечи, и я свалился в воду...

— Да почему якisоба на пляже всегда такая охрененно вкусная?! — воскликнул Тацуя.

— И карри не забудь. Пусть даже оно наверняка из готовой упаковки, — добавил Рейта.

— А по мне, так лучший выбор — это рамэн. Настоящая классика, густой сёю-рамэн. Просто божественно, — сказал я.

— Это всё оно, да? Ну, это самое. Как оно там называется? — задумался Тацуя. — Ну это... морской эффект.

— Даже близко нет, чувак, — сказал я. — Ты, случаем, не плацебо-эффект имеешь в виду?

— Во-во, он! Всё как всегда — у тебя башка варит, Нацуки.

Мы с Рейтой и Тацуей обедали в пляжном домике, ведя всякую идиотскую болтовню...

— А ты что делаешь? — спросил я Серику.

— Сам видишь, играю в песке. Сейчас у меня самая сложная часть, — ответила она.

— Я вообще впервые вижу замок из песка такого уровня.

— Я существо, которое всегда стремится к максимально возможной высоте. Я никогда не иду на компромисс, если речь о старании.

— Это, конечно, круто, что ты так стараешься, но он же не продержится долго, когда ты закончишь.

— Ну и ладно. Главное, что он останется у тебя в памяти, да?

— Ну да. Такой замок трудно забыть.

— Вот именно. Если ты его запомнишь, значит, мои два часа не пропадут зря.

До меня не сразу дошло, что она сказала.

— Подожди. Ты уже два часа этим занимаешься?!

А потом я ещё долго спокойно болтал с Серикой, пока она с увлечением продолжала лепить песчаный замок...

— Моя подача! — объявила Ута, сжимая в руках волейбольный мяч. — Получа-а-ай!

— А? А-а-ай! — взвизгнула Хошимия. — П-прости!

— Эй! Целиться в Хошимию — это подло! — закричал Тацуя.

— Согласен. Пожалейте слабые рефлексы Хошимии-сан.

— Р-Рейта-кун? От твоих слов больнее, чем от самого мяча...

— Ладно, ладно. Следующий розыгрыш, — сказал я.

— Нацуки-кун, не заминай это вот так! — возмутилась Хошимия.

И мы продолжили вместе играть в пляжный волейбол...

Как дети, мы с полной отдачей наслаждались всем, чем только можно было наслаждаться на пляже. А когда все окончательно выбились из сил, собрались под зонтом на передышку.

— Я... выжат, — простонал я, растянувшись прямо на подстилке.

В тени было заметно прохладнее. По влажной коже приятно скользил солоноватый ветерок. Ута положила мне на голову холодную пластиковую бутылку.

— Ух! Холодно!

Сначала я вздрогнул, но ощущение оказалось неожиданно приятным.

— Ах-ха-ха! Попался!

— Эм, да, я как бы и без пояснений понял.

— Я девушка, говорящая правду, — гордо объявила она. — Давай, хвали меня!

— Ладно... Хорошая девочка, хорошая девочка.

Ута села рядом и заглянула мне в лицо. Довольная моей реакцией, она радостно заулыбалась. Даже досадно, до чего же она милая. Я бы очень хотел, чтобы она перестала вот так раскачивать моё сердце туда-сюда. А сегодня урон вообще втройне сильнее обычного — всё из-за купальника!

— Миори, держи!

— Эй! Ну хватит, Рейта-кун.

Рядом с нами Рейта проделал с Миори тот же трюк.

— Вы что, дети, что ли? — сказала она с улыбкой.

— Фух. Хорошо было, — пробормотал кто-то.

Солнце понемногу клонилось к закату, воздух становился прохладнее, хотя до настоящего вечера было ещё далеко. Люди, заполнявшие пляж днём, постепенно разошлись, и теперь вокруг почти никого не осталось.

Некоторое время никто ничего не говорил. Мы просто молча смотрели на море. Но это молчание не было неловким — наоборот, хотелось остаться здесь навсегда.

Однако конец всё же настал.

— Ну что, пойдём обратно в коттедж? — предложил я, с неохотой отрываясь от этого момента.

* * *

Мы воспользовались душевыми в пляжном домике, смыли с себя соль и песок, переоделись обратно в обычную одежду и пошли назад. На этот раз автобус мы ждать не стали и отправились пешком — не потому, что на улице стало приятнее, а потому, что по дороге был большой супермаркет. По плану мы как раз должны были купить там всё для сегодняшнего барбекю.

Если бы все восьмеро шумной толпой завалились в магазин, мы бы только мешали, так что состав похода за покупками пришлось тщательно выбирать. С учётом того, кто действительно будет полезен, и кто выиграл в камень-ножницы-бумагу, в итоге пошли я, Нанасе, Серика и Рейта.

— Так... это, это, это и...

Вообще-то именно я должен был руководить тем, что нам нужно, но Нанасе без лишних слов уже бодро закидывала всё в корзину. Ну точно мама для всех. Рассчитываю на тебя, мама! Хотя если подумать, Нанасе ведь ещё и заказывает продукты для Café Mares. Неудивительно, что она так быстро принимает решения.

Когда, казалось, мы собрали уже почти всё, она спросила:

— Что-нибудь ещё нужно?

— Нет, думаю, хватит. Если набрать слишком много, потом ещё останется лишнее, и это будет только морока, — ответил я.

Я заметил, что Серика незаметно подкинула в корзину какую-то необычную приправу под названием “Maximum”, но среагировать уже не успел.

— С Тацуей никогда не угадаешь, сколько он съест, — заметила Нанасе.

— Если не хватит, просто заставим его вернуться сюда и купить ещё, — пожал плечами Рейта.

— Точно, — согласились мы все и рассмеялись.

Расплатившись, мы разобрали тяжёлые пакеты и пошли обратно к коттеджу. Самый тяжёлый, конечно же, достался мне... и он оказался предсказуемо очень тяжёлым. Для барбекю ведь нужно не только мясо. У меня был рис, овощи, снеки, сок... Но благодаря ежедневным тренировкам я всё-таки донёс всё без остановок.

— Эй, Рейта. Можно тебя кое о чём спросить? — вдруг сказала Серика.

— Ого, ты ещё и разрешения спрашиваешь? Что за дело? — ответил он своим обычным мягким тоном.

Они, похоже, действительно неплохо ладят. Я как раз успел подумать об этом с полным спокойствием, когда Серика запустила в самую середину зоны идеальный прямой удар:

— Вы с Миори начали встречаться?

Мне... это тоже, если честно, интересно. Сегодня они весь день держались рядом. Хотя если они и правда встречаются, я вовсе не против. Это скорее повод для радости. Само собой. Почему бы мне не радоваться?

— Со стороны именно так выглядело? — вместо ответа спросил Рейта, чуть улыбнувшись.

— Ну да, примерно.

— Тогда оставлю это на твоё воображение.

— Раз ты так говоришь, значит, вы ещё не встречаетесь, да?

Я затаил дыхание, ожидая, к чему всё это приведёт. И наконец Рейта расслабленно, с кривой улыбкой, ответил:

— Верно. Мы пока не встречаемся... пока.

Даже я понял, что скрывается за этими словами.

Но Серика, хотя сама и подняла эту тему, лишь равнодушно хмыкнула.

— Может, помочь вам? — с неожиданным энтузиазмом предложила Нанасе.

Рейта всё так же улыбался, но ничего не сказал.

Вообще-то Миори и так уже нравится Рейта, так что никакая помощь ему особо не нужна. Это действительно только вопрос времени.

* * *

Когда мы вернулись в коттедж и начали готовить, на улице уже совсем стемнело. На просторной террасе стояли стол и стулья, а посередине — мангал, словно специально созданный для барбекю. На решётке уже лежало несколько кусков мяса.

От одного только шипения Тацуя начал терять терпение.

— Ну что, уже можно? ...А теперь?

Барбекю — это же почти неотъемлемая часть любой поездки с ночёвкой, так что мы взяли у хозяина домика весь нужный набор. Если уж совсем честно, этот коттедж я почти и выбрал именно потому, что в объявлении было написано: на террасе можно жарить барбекю.

— Так! Жарку мяса оставьте мне! — гордо объявил Тацуя.

— Рис готов! Всем для начала по одной миске! — скомандовала Ута.

— Хорошо, тогда я раздам бумажные стаканчики и тарелки, — сказала Хошимия. — О, а вот соус для якинику. У нас их несколько видов.

У меня было ещё много других вариантов жилья, но глядя, как все суетятся сейчас вокруг, я всё сильнее думал, что это место было выбрано правильно. Солнце уже давно село, снаружи было темно, и откуда-то доносился стрёкот цикад. Единственным источником света оставался дом. Чем дальше кто-то отходил по террасе, тем слабее становился свет и тем труднее было различить его лицо.

Вокруг нас стояла сплошная чёрная тьма — всё-таки сельская местность. По ощущениям почти как там, где живём мы с Миори, но Ута с остальными живут ближе к городу, так что для них это, наверное, в новинку.

Серика устроилась у самого входа на террасу и включила музыку из принесённой колонки. Первой заиграла “Kimishidai Ressha” группы One Ok Rock. Ута с Тацуей тут же бодро подхватили песню, продолжая при этом жарить мясо. Будь мы в городе, соседи бы точно нас возненавидели, но здесь дома стоят далеко, так что ничего страшного. Эй, только не плюйтесь!

Я прислонился к деревянному ограждению в глубине террасы, когда рядом вдруг появилась Хошимия.

— Ты уже поел? — спросила она.

— Ага, я уже наелся. А ты?

— Я тоже. Слишком много съела, — с маленькой улыбкой ответила она, погладив себя по животу.

Барбекю — всё-таки величайшее изобретение человечества. Я был совершенно доволен количеством съеденного мяса, овощей и риса.

Оставшиеся шестеро всё ещё шумно жарили мясо. Сегодня мы пили только газировку, но все были в таком приподнятом настроении, что со стороны казалось, будто мы и правда слегка навеселе — даже Рейта смеялся во весь голос. У Серики выражение лица почти не менялось, но её поведение с головой выдавало возбуждение, и этот контраст выглядел забавно. Я понятия не имел, над чем так смеются Миори с Утой, но стоило одной из них что-то сказать, как обе тут же взрывались громким хохотом. Нанасе, как только дожаривала очередной кусок мяса, аккуратно сдвигала его к краю решётки, а Тацуя тут же отправлял его себе в желудок. Сколько он вообще собирается съесть?

Мы с Хошимией молча наблюдали за происходящим. И вдруг я почувствовал, как тёплая кожа коснулась моей правой ладони. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять — это рука. Её рука осторожно сжала мою, будто проверяя в темноте форму моей ладони.

Я посмотрел на неё. Она не ответила взглядом и продолжала смотреть на остальных. Мы сидели в самой глубине террасы, где было особенно темно. Остальных мы видели хорошо, потому что они были ближе к дому, но для них мы, наверное, выглядели просто смутными силуэтами. Если только кто-нибудь не подойдёт совсем близко, никто и не заметит, что мы держимся за руки.

Что мне делать? — именно эта мысль пришла первой. Чувство удачи, счастья и все прочие приятные эмоции появились уже потом. Почему именно в таком порядке? Я и сам знал почему — потому что всё ещё был в замешательстве.

Мне хочется, чтобы так продолжалось вечно. Её руки такие маленькие, такие тонкие — кажется, что они могут сломаться в любой момент. Поэтому мне хочется её защищать. Хочется всегда быть рядом с Хошимией, идти с ней, переплетя пальцы. Но в то же время внутри меня кружились и совершенно противоположные чувства.

— Мне не стоило так делать. Я ведь ужасно хитрая, правда? — тихо пробормотала она.

В её голосе прозвучал вопрос, но скорее казалось, будто она говорит сама с собой. Наши руки разъединились.

Я всё ещё пытался осмыслить её слова, когда услышал приближающиеся шаги.

— Вы тут чего делаете? — неожиданно спокойным голосом спросила Ута.

Я поднял голову. Она смотрела на нас с совершенно обычным выражением лица. Я не знал, что ответить, но она заговорила первой:

— Мы уже всё закончили. Тацу вообще пошевелиться не может.

— Ну да... он сегодня сожрал целую гору, — сказал я.

Тацуя и правда откинулся в кресле, как бесформенная клякса, и потирал живот.

— Значит, пора идти внутрь. На улице уже не так жарко, но без кондиционера всё равно тяжеловато.

— Ага... ты прав, — согласилась Хошимия.

Ута что-нибудь увидела? Хотя вроде бы не похоже, чтобы она смотрела именно сюда...

— Э-эй! — позвала нас Серика, идя к нам.

— Что такое? — спросил я.

Она подняла большой пластиковый пакет. Внутри оказались наборы ручных фейерверков.

— Пока мы были в магазине, я тайком это купила. Хотите зажечь?

К-когда она успела?! Не зря мне показалось, что у неё слишком много пакетов!

— А? Фейерверки?! Сери, ты как всегда шикарна! Вот это я понимаю — жить на полную! — восторг Уты мгновенно подскочил до небес.

Ручные фейерверки, значит? Очень по-молодёжному. Одобряю. Хотя... почему, чёрт побери, я сам до этого не додумался?! Как же обидно! Моей силы юности всё ещё недостаточно...

Мы на всякий случай сначала позвонили хозяину коттеджа и спросили разрешения, и он без проблем позволил нам запускать их на парковке. Мы ведь приехали не на машине, так что места там было предостаточно.

— Ничего себе, снаружи кромешная тьма, — заметил я.

Стоило нам отойти от входа в коттедж, как вокруг почти ничего не стало видно. Единственным источником света оставалось окно. Свет с первого этажа едва дотягивался до того места, где мы стояли. Тацуя всё ещё страдал на террасе, не в силах пошевелиться. Ты всё ещё не можешь встать? Нанасе с усталым видом приглядывала за ним неподалёку. Рейта с Миори сидели в гостиной на диване и о чём-то разговаривали.

— Они не пойдут? — спросил я.

— Не-а. Сказали, что им и смотреть будет интересно, — ответила Серика.

Только вчетвером? Ну, фейерверков и правда не так уж много. Хотя всё равно...

— Слушай, а тут не слишком ли темно?

— Мы всё равно сейчас будем играть с огнём. Чем темнее, тем красивее, — ответила она.

Ута ловко подсвечивала телефоном, пока готовила ведро воды для тушения. О, неплохо. Почему я и об этом не подумал?

С газовой зажигалкой в одной руке и фейерверком в другой Серика с загадочным видом пробормотала:

— Магия огня... активировать.

С конца фейерверка тут же вырвались длинные, живые полосы искр — самый обычный бенгальский “колосок”. Она начала крутить его в руке. Красиво, но опасно!

— Нацу! Смотри сюда! — Ута держала по такому фейерверку в каждой руке. — Стиль двух мечей! — с азартом выкрикнула она.

— А я всё правильно делаю? — спросила Хошимия, поджигая “мышку”. — А? А-а-а?! — взвизгнула она, когда та вдруг бешено закрутилась по земле, разбрасывая искры, и тут же вцепилась мне в плечи.

— Это настолько тебя напугало? — спросил я.

— О-она двигалась куда сильнее, чем я думала.

Она резко отстранилась. Контраст с тем, как совсем недавно она сама взяла меня за руку, был слишком резким — теперь казалось, будто она, наоборот, меня избегает.

Что это значит? Я пока не вижу всей картины целиком, но, кажется, начинаю кое-что понимать. Хотя если я ошибаюсь, то выходит, я просто слишком многое себе надумал... И всё же подумай сам! Вряд ли Хошимия стала бы держаться за руки с парнем, который ей безразличен.

Шшшхх! “Мышка”, которая всё это время бешено крутилась по земле и осыпала нас искрами, наконец догорела и погасла.

— У нас ещё много осталось, — сказала Серика.

В наборе, который она купила, было много самых разных фейерверков, даже ракета. Смотреть, как она улетает в ночное небо, было очень красиво. В конце концов мы вдоволь наигрались с самыми разными огнями, и наш маленький пиротехнический праздник уже подходил к концу.

— Нацу, иди сюда, — позвала меня Ута, присев на корточки с ещё одним бенгальским огнём в руке.

Я тоже присел рядом, и она подожгла его. Посыпались тихие, скромные искры. В этой темноте я почти не видел Уту — она то вспыхивала, то исчезала в оранжевом свете.

Наконец искры погасли, оставив только тускло тлеющий огонёк на конце.

— Нацу, у тебя ведь скоро день рождения, да?

Маленький огонёк упал на землю.

— Удивлён, что ты запомнила.

— Конечно, я запомнила! Это же день рождения человека, который мне нравится.

Я ошеломлённо посмотрел на неё — настолько прямо она это сказала. В чернильной темноте я различал лишь её смутный силуэт, но видел, что взгляд у неё прикован к догоревшему огоньку.

— Нацу, что ты хочешь на день рождения?

— А? Не знаю. Ничего конкретного в голову не приходит. — Я был бы рад чему угодно, если это будет от тебя.

— Тогда я сама придумаю. Подготовлю для тебя что-нибудь та-а-акое, от чего ты будешь очень счастлив!

— Ты уверена, что хочешь настолько задирать мои ожидания? — шутливо спросил я.

Ута ответила медленно, будто сама пыталась нащупать слова внутри себя:

— Я как следует о тебе подумаю, чтобы выбрать что-то настолько хорошее.

— Везучий же я парень.

— Ага. Только сейчас понял? — тихо рассмеялась она и достала ещё один бенгальский огонь. — Это последний.

Она подожгла его, и вокруг нас снова ожили трескучие искры. Я так и сидел рядом с Утой на корточках, не отрывая взгляда от маленького огня. Пока последний тлеющий шарик не упал на землю, мы больше не произнесли ни слова.

— Всё, — с явной неохотой сказала она.

Почему фейерверки всегда длятся всего мгновение? Они ведь так красиво сияют...

— Все уже начали убирать! Надо им помочь!

Пока я тонул в этих сентиментальных мыслях, Ута уже встала с яркой улыбкой и пошла помогать Серике с Хошимией.

Время фейерверков закончилось.

* * *

После этого мы смыли под душем пот и дневную жару.

Потом, до самого отбоя, играли в настольные игры и карты. В дайфуго у Нанасе почему-то выдалась загадочная серия поражений. Зато в “Мафии” Серика продемонстрировала совершенно ненормальный уровень мастерства. Мы дружно разогревались, играя в Coyote, Uno и всё прочее подряд.

— Нам уже пора ложиться, — сказал Рейта, поставив точку в наших ночных развлечениях.

Тацуя уже вовсю храпел на диване. Миори тоже клевала носом, хотя буквально минуту назад с азартом играла в “Суп из морской черепахи” — латеральную игру на догадку. Я посмотрел на часы. И правда было уже поздно.

— Да, ты прав.

Я поднялся и потащил бессознательного Тацую на второй этаж.

Серика взяла за руку сонную Миори и увела её в спальню, где размещались девочки.

— Спокойной ночи, — сказала Нанасе.

— Угу. Спокойной, — ответил я.

Я закрыл дверь и рухнул на свою кровать. И только тогда до меня наконец дошло, насколько же у меня вымотано тело. Правда, вся сонливость быстро исчезла, как только с соседней кровати снова донёсся богатырский храп Тацуи.

Лучше бы я спал в одной комнате с Рейтой... Хотя ладно. Он, кажется, вообще предпочитает спать один.

* * *

Не знаю, сколько времени я пролежал с закрытыми глазами. Уснуть никак не получалось, но время всё равно медленно шло вперёд. Сон не приходил, зато тем для размышлений было хоть отбавляй, и мысли бесконечно кружили в голове.

Прошло ещё немного времени, и я почувствовал на коже едва заметный отблеск света, после чего открыл глаза. Поднявшись с кровати, я выглянул в окно. Небо прямо перед рассветом было удивительно красивым.

— Пойду прогуляюсь, — пробормотал я. — Всё равно, даже если лежать с закрытыми глазами, заснуть не получится. Лучше уж сходить к морю и посмотреть, как восходит солнце. Это точно будет полезнее.

Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. В тишине, окутавшей коттедж, с трудом верилось, что ещё вчера здесь было так шумно и весело. Всё уже закончилось. В груди поднялось щемящее чувство. Поездка и правда была классной.

На улице тёмное небо уже чуть отливало красным, а в деревьях шелестел освежающий ветер. Пока я шёл по пустой дороге, небо понемногу наливалось багрянцем. Вскоре впереди показалось море, за горизонтом которого то скрывалось, то снова выглядывало солнце. Лучи света проложили на воде сияющую дорожку. Такую картину можно увидеть только в этот ранний час.

Раз уж я зашёл так далеко, мне захотелось насладиться этим видом как следует, и я пошёл ближе к берегу. И там увидел человека, сидящего на волнорезе. Похоже, это была старшеклассница.

— Хошимия? — позвал я.

Она — Хошимия Хикари — обернулась и удивлённо моргнула. Солоноватый расслабляющий ветер играл её волосами.

— Нацуки-кун. Значит, ты тоже не спишь.

— Ага. Не смог уснуть, так что в итоге просто сдался.

— Правда? Ты в порядке? — с беспокойством спросила она.

— Глаза-то я закрывал, так что тело всё равно вроде отдохнуло, — ответил я и согнул руку, показывая бицепс, чтобы продемонстрировать, насколько я бодр.

— Ну, если так, то ладно.

— Я решил прийти сюда, посмотреть рассвет и немного проветрить голову, — объяснил я, садясь рядом.

Пока солнце поднималось всё выше, оттенки в небе постепенно менялись. На это можно было смотреть бесконечно.

— Я думала, мне станет легче, если я приду посмотреть на море, — тихо сказала она.

Я повернул к ней взгляд — она всё так же смотрела на водную гладь.

— Я люблю море. Оно огромное, чистое, красивое... И кажется, будто может смыть все тревоги и мрачные чувства. Я люблю его настолько, что могла бы смотреть вечно.

Она и правда говорила, что хочет к морю, ещё до того, как поездка вообще начала обретать форму. И в её романе это тоже хорошо чувствовалось.

— Мне теперь хочется переписать часть черновика. Есть описания, которые просто не приходят в голову, пока не увидишь всё своими глазами. Я уверена, теперь смогу сделать текст ещё лучше.

— Хошимия, ты удивительная. Я тоже наслаждаюсь этим видом, но единственное слово, которое сейчас приходит мне в голову, — это “красиво”.

— Нацуки-кун, я хочу передать через свой роман именно то, что ты чувствуешь сейчас. Наверное, идеально у меня всё равно не получится, но я хочу сделать всё настолько хорошо, насколько смогу.

Лицо Хошимии, освещённое восходящим солнцем, было прекрасным. И тут она вдруг повернулась ко мне и тихо хихикнула, будто только что придумала что-то хорошее.

— Неожиданно прохладно.

Это была совершенно обычная фраза. Но уже в тот миг, когда я собирался ответить так же обыденно, меня пронзило странное чувство дежавю.

— Ну так солнце ещё толком не поднялось, да и ветер дует, — ответил я, хотя солнце уже понемногу показывалось из-за горизонта.

Это была реплика из романа Хошимии. Я читал его столько раз, что помнил каждое слово наизусть. Именно эта сцена находилась в финальной части книги — кульминация третьей главы, “Лунной ночью”. Там сталкивались чувства главных героев. Это была моя любимая часть романа.

Хошимия продолжила словами героини:

— Морской ветер довольно сильный, так что, если долго тут сидеть, мы, наверное, станем липкими.

И тогда я подхватил слова героя:

— Эй... Я правда тебе помог?

Я всего лишь заимствовал его реплику, но она всё равно отозвалась во мне настоящим чувством. Я правда помог Хошимии? Был ли я одной из причин, по которым она смогла сделать шаг вперёд?

— Конечно, помог. Если бы тебя здесь не было, я бы ничего не смогла сделать.

Произнеся эту реплику из своего романа, она посмотрела мне прямо в глаза.

И хотя я прекрасно понимал, что мы всего лишь разыгрываем сцену, от её слов у меня почему-то на душе стало легче. Мне было весело, но на этом наша маленькая игра закончилась. В реальности одно важнейшее отличие не давало воспроизвести эту сцену до конца — в книге она происходила ночью у моря, под полной луной. А следующие слова были неразрывно связаны именно с такой ситуацией.

— Эй, Нацуки-кун.

Хошимия позвала уже не героя — меня. Она смотрела на меня с мягкой улыбкой. Я словно зачарованный не мог вымолвить ни слова.

— Когда-нибудь, в ночь полной луны...

И не сказав больше ничего, она спрыгнула с волнореза. Песок заскрипел под её сандалиями. Пройдя немного вперёд, она вдруг обернулась ко мне.

— Я всё решила. Я не проиграю Уте-тян.

Что она имела в виду? Даже такой тормоз, как я, это понял.

Мне хотелось подпрыгнуть от счастья, но я знал, что у меня нет права открыто радоваться. Меня раздражала собственная нерешительность, но сделать выбор, пока мои чувства всё ещё колеблются, было бы ещё нечестнее.

Но, может быть, это просто бегство. Разве оставлять всё как есть — не ещё более нечестно? Я знаю, обе они уже чувствуют, что происходит у меня внутри, и просто позволяют мне оттягивать ответ. И я прекрасно знаю, что чувствуют они... Но именно поэтому мне пора как можно скорее всё для себя решить.

Рассвет закончился, солнце поднималось всё выше. Мы с Хошимией вернулись в коттедж до того, как стало слишком жарко. И на этом наша весёлая поездка подошла к концу.