— Есть минутка, Оливия?

Увидев Марго в дверях, девушка поспешно бросилась к ней. — Профе… то есть, Ваше Высочество!

— Я все еще предпочитаю «профессор», — сказала Марго.

— Мне сказали, что теперь мне нельзя так вас называть.

Закрыв за собой дверь, Марго машинально всмотрелась в лицо Оливии. По темным кругам под глазами было ясно, что девушка плохо спит. Недовольно цокнув языком, она мягко похлопала ее по спине. — Не нужно так себя загонять. — Затем решительно подошла к столу и взглянула на книги по этикету, которые штудировала Оливия. Резко развернувшись к ней, она сказала: — Перестань изводить себя желанием быть идеальной.

Оливия плотно сжала губы и улыбнулась. Она всегда могла излить душу профессору, но сейчас ей почему-то было странно трудно признаться в том чудовищном беспокойстве, которое пожирало ее изнутри.

Марго подошла ближе и произнесла:

— Если продолжишь принижать себя, в какой-то момент тебя просто не останется. Так нельзя. 

Она медленно провела ладонью по черным волосам Оливии. Девушка встретилась взглядом с принцессой. Почувствовав тепло ее пальцев, она прошептала:

— Я не знаю, получится ли у меня справиться как следует.

Марго улыбнулась глазами.

— Конечно получится. Завтра мы уже станем семьей.

Оливия не ответила.

— Добро пожаловать в семью, Оливия. От всего сердца поздравляю.

На миг глаза девушки защипало от слез, но они тут же исчезли. 

— Спасибо, — отозвалась она.

— Я возвращаюсь в Фаулдер сразу после свадьбы. Завтра будет слишком суматошно, мы, скорее всего, не успеем толком попрощаться. Говорю тебе сейчас, чтобы ты не обиделась, если я уеду, не попрощавшись.

— Я понимаю.

Марго негромко рассмеялась и сказала напоследок:

— Постарайся как следует выспаться.

⚜ ⚜ ⚜

Даже после визитов мадам Уинфред и Марго Оливия не могла усмирить тревогу в сердце. Она знала, что ничего поделать нельзя, но, как бы ни старалась выбросить из головы панику, сделать это было не так просто.

В который уже раз Оливия пересматривала правила свадебного этикета и родословное древо, представляя завтрашнюю церемонию. Так, после того как я оденусь, я жду в главном зале дворца. Потом Его Высочество спускается, и мы вместе отправляемся в церковь. Когда я выйду из кареты и поднимусь по ступеням в церковь, мне нужно держать взгляд опущенным и не улыбаться. И я не должна идти быстрее Его Высочества…

Она запомнила абсолютно каждый шаг, и все же сердце продолжало бешено колотиться, дыхание сбивалось. От неровного грохота ей становилось дурно.

— О, бабушка… — пробормотала она рассеянно. Что сказала бы бабушка, если бы была рядом? Пожелала бы счастливого будущего или сидела бы вместе со мной, охваченная паникой? Вопросы эти тоже остались без ответа.

Сильно надавив на грудь, Оливия сделала несколько глубоких вдохов. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и прижал ее сердце чем-то большим и тяжелым. Горло мучительно пересохло.

Оливия поднялась на ноги и принялась мерить шагами комнату. За окном медленно сгущались сумерки. Алое солнце растянулось по небу и пролилось в комнату, заливая все вокруг густым, обжигающим светом. Сияющий свет лишь сильнее душил ее.

Она изо всех сил пыталась выровнять дыхание, когда раздался стук, и фрейлина объявила:

— Его Высочество принц Ноа желает вас видеть.

Ноа. При звуке его имени буря в ее сердце — та самая, что не утихала ни при мыслях о Марго, ни при мыслях о собственной бабушке, — чудесным образом затихла. В этот миг Оливия поняла, что все это время ждала именно его.

Ноа стоял у двери, окутанный закатным сиянием.

— Привет, Лив, — сказал он с улыбкой.

От его непринужденного приветствия горничные невольно округлили глаза и украдкой разглядывали принца.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — вежливо ответила Оливия, делая самый почтительный реверанс.

Ее движения были настолько плавны и утонченны, что Ноа не мог не восхититься и при этом почувствовал глубокое удовлетворение.

— Могу я войти? — спросил он.

Оливия опешила от его неожиданной учтивости, но тут же быстро выпрямилась, сделав легкий реверанс.

— Разумеется. Хотите чаю?

— Нет, я ненадолго. Не утруждай себя. — Губы Ноа дернулись, когда он повернулся к фрейлине. — Солнце слишком яркое. Задерните шторы и зажгите лампы.

Тон его изменился в одно мгновение, словно день обратился в ночь. Если голос, обращенный к Оливии, был похож на осеннее послеполуденное солнце, то повеление, брошенное фрейлине, — на самую глухую зимнюю ночь: холодную, сухую, безжизненную.

Женщина велела служанкам задернуть шторы, затем обошла комнату со спичкой, зажигая лампы одну за другой. Когда загорелась лампа на столе Оливии, та едва заметно кивнула ей в знак благодарности.

Когда все разошлись, комната наполнилась теплым, уютным светом. Оливия неловко замялась, а потом указала на диван:

— Присаживайтесь, Ваше Высочество.

Но Ноа не сел, а направился к рабочему столу Оливии. Ему были знакомы книги, сложенные плотной стопкой. Нахмурившись, он пробормотал:

— Значит, тебя всю неделю держали за этой скукотищей. 

Презрение в его голосе было таким же дерзким, как к статуе льва — символу королевской семьи. Оливия сделала вид, что не услышала. Ноа бегло пролистал книги, потом обернулся к ней:

— Ты все это выучила?

— Да, все, чему меня учила мадам Реманн. Но она сказала, что впереди еще много материала для изучения.

Заметив на столе родословную, Ноа поморщился, будто увидел нечто отвратительное. Полный кошмар. Бросив на схему сердитый взгляд, он спросил:

— И это тоже заучила?

— Да.

Когда Ноа посмотрел на нее с каким-то странным выражением, Оливия пожала плечами и указала на портрет Уолтера на схеме:

— Герцог Уолтер Райтвинг Астрид, следующий в линии престолонаследия после кронпринца, вас и принцессы Люси. Младший брат Его Величества и лорд западного удела Райтвинг…

Ноа слушал ее плавный голос так, будто это была песня, но потом перебил:

— Ты все запоминаешь после одного взгляда?

— Если приложить усилие.

— Несправедливо.

Услышав это слово из уст человека, который был воплощением несправедливости, Оливия невольно ухмыльнулась.

— Что смешного? — спросил Ноа.

Она прищурилась, глядя на мужчину, у которого было буквально все.

— Любой бы рассмеялся, услышав, как это говорите вы.

— Правда?

— Разумеется.

Ноа пожал плечами и неожиданно спросил:

— Кто сорок третий в очереди на трон?

— Маркиз Макбер Рошид-младший, — без запинки ответила Оливия. — Ему принадлежит сорок процентов Ауролии…

— А сорок шестой?

— Граф Макбет Рошид. Младший брат маркиза Рошида-младшего, владеет двадцатью процентами Ауролии…

— Отлично.

— Что именно?

— Теперь, если я запутаюсь, могу просто спросить тебя.

Оливия не нашла, что ответить.

— С этого дня все документы, касающиеся обновления линии наследования, будешь получать ты. Выучишь и будешь сообщать мне изменения по мере поступления.

Порядок наследования престола пересматривался при каждом рождении ребенка, и требовалось оформлять новые бумаги и обновлять титулы. И хотя предложение звучало странно, Оливия горячо закивала, счастливая, что нашлось хоть какое-то конкретное поручение. 

— Да, я с радостью!

— Тут, знаешь ли, нечему радоваться, — заметил Ноа.

Оливия, воспользовавшись моментом, решилась наконец задать то, что давно терзало ее:

— Ваше Высочество, а что мне делать теперь?

Ноа, вспомнив похожий вопрос, который уже слышал прежде, сунул руки в карманы и склонил голову набок:

— Думал, я уже сказал.

Оливия вспомнила их разговор в отеле в Фаулдере.

«Я хочу, чтобы мы устроили свадьбу, о которой будет говорить весь Герод. А потом, перед всеми, ты поцелуешь меня. Я хочу, чтобы весь мир узнал, что ты стала моей женой. Все, что мне нужно, — это чтобы ты, Оливия Либерти, вышла за меня».

Оливия кивнула:

— Да, Ваше Высочество. Вы сказали, что все, что вам нужно, — это сам брак.

— Но?..

— Но все же я хотела бы знать, что конкретно должна делать. Может, есть какие-то обязанности, вроде той, что вы только что мне поручили?

— Странно, что ты сама просишь работу. — Ноа пожал плечами, потом прямо взглянул ей в глаза и отчетливо сказал: — Мне нужна ты, Оливия Либерти. Завтра ты станешь герцогиней Оливией Розмонд Астрид, принцессой и моей женой. Этого достаточно.

В его глазах не было и тени лжи. Поняв, что он говорит правду, Оливия онемела. Благодаря этому браку она получала куда больше, чем могла выдержать, но принц не обретал ничего. Она не смогла это озвучить — нелепо, но ей было бы невыносимо услышать, что Ноа Астрид согласен с ее выводами. Она опустила взгляд и медленно моргнула.

Ноа пристально смотрел на женщину, которая завтра станет его женой. Его взгляд скользнул от ее округлого лба к тонкому носу, глубоким глазам, изящной скуле и, наконец, к розовым губам. Затем он оглядел комнату и протянул ей локоть:

— Раз уж я здесь, можем попрактиковаться.

Оливия очнулась и быстро сказала:

— Будем считать, что это церковь?

— Верно.

Она осторожно взяла его под руку. Опустила глаза, старалась не двигать корпусом и следила, чтобы носки ее туфель никогда не шли впереди шага Ноа — все как учили. Принц искоса наблюдал за тем, с каким усердием она выполняла простейшую ходьбу, но Оливия была слишком сосредоточена, чтобы заметить его взгляд.

Дойдя примерно до середины длинной комнаты, Ноа остановился и указал вперед.

— А теперь, когда четыре священника раздвинут драпировки, нас будет ждать архиепископ.

— Хорошо, — отозвалась Оливия, отпустила руку Ноа и сложила ладони перед собой.

— Потом он произнесет длинную и занудную проповедь. Только не засни.

— Неужели кто-то может задремать в такой момент?

— Мой дядя.

На это Оливии нечего было ответить.

— В общем, — продолжил Ноа, — после проповеди архиепископ поведет нас к алтарю для обмена клятвами.

Мысленно представляя церемонию, Оливия чуть повернулась к принцу. Когда он протянул левую руку, она сделала вид, что надевает кольцо ему на палец. Затем протянула свою, и Ноа повторил то же. Почему-то ей показалось, что она играет куклами Люси. И незаметно для себя Оливия вдруг поняла, что тревога, мучившая ее весь день, исчезла без следа.

Но это легкое чувство длилось недолго — в следующий миг Ноа повернулся к ней и шепотом произнес:

— А после того как обменяемся кольцами, мы целуемся.

Голос его прозвучал глубоко, будто эхом из горной расселины, и холодная дрожь пробежала по спине Оливии. Сердце, до того бившееся спокойно, вдруг загрохотало в ушах.