Оливия распахнула глаза и в панике вцепилась в одеяло.

Скорбь обрушилась на нее без всякого предупреждения и в ту ночь перевернула всю ее жизнь. Уютное убежище было уничтожено в одно мгновение.

Вырванная из глубин подсознания, Оливия снова тонула в этой скорби. Прошло больше десяти лет, но потрясение той ночи навсегда выжглось в памяти.

Она повернула голову и увидела пустое место рядом с собой. Сердце билось так яростно, словно не собиралось замедляться. Страх и горе накрыли ее бурными волнами и поглотили целиком. Кто бы мог подумать, что после той ночи она больше никогда не увидит ни родителей, ни дедушку?

Оливия вскочила с постели и, прихватив одеяло, выбежала на балкон. Она прижала его к себе, присела у перил и всмотрелась во тьму. Там она ждала и ждала Ноа, сжимая колотящееся сердце и молясь, чтобы он появился.

Ирония заключалась в том, что после смерти бабушки Оливия будто забыла и о скорби, и о страхе — терять ей было уже нечего. Но теперь страх возвращался вновь. Душа ее детства все еще блуждала, застряв в той ночи мучительного отчаяния.

— Ноа… — дыхание Оливии туманом рассеялось вокруг его имени.

Он не вернется сегодня ночью. Он вернется только завтра. И все же Оливия стояла на балконе и ждала его.

— Ноа.

Она повторяла его имя, словно заклинание.

— Ноа.

И когда имя мужа сорвалось с ее губ в третий раз… поистине чудесным образом она начала различать стук копыт, разрезающих темноту.

Оливия затаила дыхание и настороженно вслушалась. Звук становился все ближе и ближе.

Она поднялась на ноги и пристально вгляделась во тьму. Пульс, который на мгновение утих, вновь начал учащаться.

Наконец она услышала, как с глухим лязгом открылись и закрылись железные ворота. Когда луна выглянула из-за тучи и залила землю голубоватым светом, перед ней проступили очертания сада — и когда она наконец увидела силуэт мужчины, выходящего из-под деревьев и вступающего в лунный свет, сердце ее заколотилось еще быстрее. Отчаявшаяся душа ее детства наконец вырвалась из той ночи, полной скорби.

Оливия резко развернулась и выбежала из комнаты. Она мчалась по коридору и по лестнице. Под желанием спрятаться в его присутствии всегда находилось стремление броситься в его объятия.

Пробегая мимо распахнутых дверей, она крикнула:

— Ноа!

Принц, который как раз начал подниматься по парадным ступеням, широко распахнул глаза, увидев Оливию, бегущую к нему. В белой ночной сорочке, с раскинутыми руками, с черными, как ночь, волосами, развевающимися за спиной.

Ноа уронил сумку на землю и крепко прижал Оливию к себе. Она зарылась в его объятиях — глубже, чем когда-либо прежде.

Сердце Ноа колотилось в груди еще сильнее, чем тогда, когда он, словно безумец, мчался домой сквозь ночь. В этот миг он понял: он вернулся вовсе не потому, что не мог уснуть, а потому, что тосковал по жене.

Тяжело дыша, Оливия крепче обхватила его за талию. Кто-то из них дрожал, но они прижимались друг к другу так тесно, что было невозможно понять — кто именно.

— Лив, — прошептал Ноа.

Оливия медленно подняла голову с его груди. Заметив, что она все еще бледна, Ноа положил ладонь ей на лоб, проверяя, нет ли жара. К счастью, температуры не было, но ночная сорочка казалась слишком тонкой.

Ноа тут же снял с себя мундир и накинул ей на плечи, после чего подхватил Оливию на руки. Когда девушка ахнула от неожиданности, принц легко поцеловал ее в глаза и зашагал в дом.

Тем временем Мейсон и телохранители, оставшиеся снаружи, с кислым видом наблюдали за трогательной встречей пары.

Джонан сморщил нос и пробормотал:

— Значит… мы вернулись не из-за какого-то там чрезвычайного происшествия, да?

Мейсон цокнул и отвернулся.

— Он же до Фаулдера стремглав добрался, чтобы сделать предложение. Для него такое расстояние — ерунда. Черт бы его побрал.

Эх, мне бы тоже жену… — безмолвные сетования телохранителей растворились в холодном осеннем ночном воздухе.

****

Добравшись до спальни, Ноа опустил Оливию на кровать и с удивлением заметил, что одеял нет. Затем он увидел распахнутые двери балкона, где они валялись кучей.

— А, это… — смущенно начала Оливия.

Но прежде чем она успела придумать оправдание, Ноа безразлично закрыл балконную дверь и позвал Бетти, велев принести новые одеяла.

— И еще мокрое полотенце, — добавил он.

— Да, Ваше Высочество.

Когда Бетти вышла, принц подбросил дров в камин. Стоя на фоне золотисто-красного пламени, он отбрасывал за собой длинную тень, из-за чего казался еще выше.

Оливия провела пальцами по его мундире и спросила:

— Я думала, ты вернешься только завтра. Что случилось?

Ноа пошевелил кочергой и не ответил. Вскоре огонь разгорелся, и камин наполнил комнату теплом, утекшим через открытую балконную дверь.

Бетти вернулась, сменила постельное белье, передала принцу мокрое полотенце и ушла.

— У меня уже нет жара, — сказала Оливия, глядя на полотенце в его руке.

Проигнорировав ее слова, Ноа тихо опустился на одно колено и, не спрашивая, взял жену за ногу. Пока она в ужасе смотрела на него, он спокойно спросил:

— Почему выбежала босиком?

Он осторожно вытер ее светлую, изящную ступню мокрым полотенцем.

Лишь тогда Оливия осознала, что забыла надеть туфли. К лицу прилила жара, стоило ей представить себя минуту назад — принцессу-консорта, бегущую наружу босиком, с одеялами, выброшенными на балкон. Этого было достаточно, чтобы любой счел ее безумной, но Ноа, казалось, это ничуть не тронуло.

— Я сама вытру! — настойчиво сказала Оливия.

— Забудь. Просто сиди спокойно.

Тщательно вытерев одну ногу, Ноа положил другую себе на колено. Затем перевернул полотенце и принялся вытирать ее ступню — теплым, бережным прикосновением.

Оливия впитывала каждое мгновение. Детский страх, что он может не вернуться, исчез без следа. Его место заняло чувство, похожее на воздушный шар, который все раздувался и раздувался у нее в груди. Глядя на золотистое сияние, отражавшееся в глазах Ноа, она нерешительно произнесла:

— Я была рада тебя увидеть.

Ее тонкий шепот опустился на него, как лепесток цветка, и Ноа медленно поднял лицо, все еще стоя перед ней на коленях.

Их взгляды встретились, и Оливия улыбнулась.

— Я правда была рада тебя увидеть, Ноа.

Принц затаил дыхание, глядя на нее снизу вверх. Спустя долгую паузу он тихо спросил:

— Ты ждала меня?

Оливия честно ответила:

— Да.

Ноа медленно протянул руку и обхватил ее щеку. Его ладонь была теплой от огня, тогда как ее кожа все еще оставалась холодной. Ему представилась Оливия, сидящая на балконе, закутавшаяся в одеяло и ждущая его.

Ком подкатил к горлу, и он слегка нахмурился.

— Зачем ты ждала, не зная, когда я вернусь? Ты ведь знала, что сегодня я не должен был приезжать.

Оливия осторожно положила свою руку поверх его и прошептала:

— Потому что я по тебе скучала.

Слова сорвались с ее бледных губ и, достигнув его слуха, будто просочились куда-то глубоко в грудь Ноа, осев там тяжелым, теплым чувством.

В какой-то момент его оцепеневшее, выхолощенное сердце начало оживать — и в конце концов это привело его к необъяснимому решению бросить все и мчаться домой этой ночью.

«Ты не любишь ее».

Теперь это утверждение почему-то казалось нелепым. То, что должно было быть возвышенным и расплывчатым словом, вдруг стало удивительно простым.

Не в силах больше сдерживаться, Ноа поднялся и поцеловал Оливию в ее бледные губы. Когда ее голова слабо откинулась назад, он подхватил ее рукой и вместе с ней рухнул на постель.

Шершавые, пересохшие губы, пальцы, обвившие его шею, — все это ощущалось как сладкий дождь, благословляющий иссушенную пустыню, которой когда-то была его жизнь. Шум ветра и тусклый лунный свет, прежде лишавшие его сна, в ее присутствии утратили всякое значение. В этом смысле и она тоже была его щитом. Когда он прижал к себе ее мягкое тело и глубоко вдохнул, беспокойство в его сердце наконец улеглось. Он медленно провел пальцами по волосам Оливии и вновь обрел покой.

••••

— Что? Ноа вернулся в столицу еще прошлой ночью? — изумленно вскрикнул Леонард. Он как раз завтракал с королевой и наследным принцем.

Деловитым тоном королевский адъютант поспешно пояснил:

— Однако днем Его Высочество присутствовал на параде, а также на приеме на палубе линкора, Ваше Величество. Он планировал посетить и сегодняшний завтрак, но принес извинения адмиралу Дэвиду и вернулся домой поздно ночью.

— Но почему?

Откуда мне знать? Вы же его отец. Адъютант ответил бесстрастным молчанием, и Леонард махнул ему рукой, отпуская.

— Ну… полагаю, завтрак он может пропустить, — пробормотал король. — Неужели на службе что-то случилось? Я ничего не слышал.

Беатрикс, отпивавшая чай напротив, мягко покачала головой.

— Это потому, что принцесса Оливия больна, — объяснила она.

— А?

Артур растерянно моргнул, глядя на мать, тогда как у Леонарда глаза полезли на лоб, брови сошлись, а губы недовольно поджались.

— Ноа… из-за этого переживает?

Беатрикс не ответила.

— Ты уверена? Но ведь он и так собирался вернуться сегодня.

— Просто ешь, — с раздражением сказала королева. — Завтрак остывает.