— Конечно. Присаживайтесь, — сказала Оливия, изо всех сил пытаясь сосредоточить слух, становившийся все более приглушенным.

Графиня Сеймур бросила враждебный взгляд на бледное лицо герцогини, затем отвернулась, чтобы выровнять дыхание. Она никак не могла понять, чем эта женщина лучше ее Изабеллы. Принц Ноа либо слеп, либо помешался — в этом нет сомнений. Как он мог так жестоко оттолкнуть мою драгоценную дочь ради такой женщины?!

Чувствуя, как внутри закипает злоба, графиня Сеймур негромко заговорила. Ей не хотелось размениваться на любезности, поэтому она сразу перешла к сути.

— Ваше Высочество, раз это неофициальная встреча, могу я предложить вам дружеский совет?

— «Дружеский совет»?

— Это очень сокровенный совет, который обычно мать дает дочери. Но свекровь никогда не стала бы говорить такого невестке, так что, полагаю, вам прежде не доводилось слышать подобное. — Уставившись в медленно моргающие глаза Оливии, графиня Сеймур прошептала: — Многие аристократы в Героде заводят любовниц. Это совершенно естественно.

Оливия не нашлась, что ответить.

— Связи с домашними служанками или актрисами даже изменой не считаются. Они нередко заводят романы и с хозяйками влиятельных домов, и порой наступает момент, когда приходится сидеть за одним столом и улыбаться любовнице собственного мужа. — Графиня Сеймур приподняла алые губы в жестокой улыбке и добавила: — И в такие моменты выход только один. Как можно скорее родить сына. 

Когда черные глаза герцогини расширились, графиня наклонилась вперед и злобно прошептала ей на ухо: 

— Пока принц не завел себе любовницу.

Маркиза Летиум, издалека наблюдавшая за происходящим, прикрыла рот веером и с одержимостью изучала выражение лица герцогини. Она пришла сюда только потому, что ожидала: вспыльчивая графиня Сеймур непременно сорвется и наговорит принцессе Оливии гадостей.

И не только она — взгляды всех присутствующих дам были прикованы к этим двоим. Вот бы герцогиня сейчас расплакалась — было бы занятно. Интересно, как она поступит?

Но выражение лица графини Сеймур окаменело. Она лишилась дара речи от того, что герцогиня сказала дальше.

— Неужели мать дала бы собственной дочери такой совет?

Когда графиня медленно выпрямилась, Оливия холодно встретила ее взгляд. Глубокие, как морская бездна, черные глаза не поддавались пылающей синеве глаз графини Сеймур.

Оливия часто, поверхностно дышала. Каждый вдох отдавался в груди, будто удар ножа. Оставаться здесь больше не было никакого смысла. Сидеть на месте, выслушав подобное, — это уже не сдержанность.

Не отводя глаз от графини Сеймур, Оливия поднялась. Ей пришлось напрячь ноги изо всех сил, ведь стоило лишь на миг ослабеть, и она бы рухнула прямо здесь.

И графиня Сеймур, и графиня Тимберлин ожидали, что герцогиня останется сидеть на месте, застыв от страха, и были застигнуты врасплох, когда та вдруг поднялась. Графине Тимберлин только сейчас пришло в голову, что Оливия, ко всему прочему, выглядит нездоровой. Но в тот момент, когда она тревожно вскочила, они услышали неожиданный голос.

— Почему же наставница принцессы Оливии по этикету сидит за другим столом? — Это было похоже на внезапное нападение — как если бы лев бесшумно подкрался и вцепился в загривок.

Графиня Тимберлин резко обернулась. В тот миг, пока она поворачивалась, время тянулось мучительно долго. Когда она наконец оглянулась, то увидела того, кого никак не ожидала здесь встретить. 

— В-Ваше Высочество… Я как раз…

— Если вы собираетесь лепетать жалкие оправдания, лучше вообще не открывайте рот, — отрезал Ноа.

— Это недораз… Недоразумение…

Свирепые зеленые глаза принца готовы были разорвать графиню Тимберлин в клочья. Джулиана Тимберлин лишь беззвучно открывала и закрывала рот, словно ее схватили за горло, и тогда Ноа процедил: 

— Рот. Закройте.

Холодно скользнув взглядом по растерянной графине, Ноа подошел к Оливии, выглядевшей так, будто вот-вот рухнет. Ее мертвенно-бледное лицо напомнило ему тот самый день, когда она в одиночку шла по старой гравийной дороге и плакала. Он больше никогда не хотел видеть ее такой разбитой и несчастной.

Сердце Ноа стало холодным, как заброшенная, иссохшая полярная тундра, и в то же время пылающим, как пустыни у экватора. У него возникло внезапное, яростное желание схватить всех присутствующих за волосы и швырнуть на пол. Ноа, словно человек, пытающийся протолкнуть в горло кусок льда, который невозможно проглотить, силой подавил не находившие выхода чувства. Он едва сохранял самообладание, но любой мог видеть, что хватит малейшей провокации.

— Ваше Высочество… — удивленно произнесла Оливия.

Ноа криво улыбнулся и протянул руку. 

— Прости, что опоздал.

В созданной Ноа стуже все вокруг оцепенели, и лишь герцогиня шагнула навстречу его ледяному взору. Второй принц выглядел так, будто мог взорваться от малейшего прикосновения. Его темные глаза были до жути холодны, так что на мгновение Оливия забыла о резкой боли в груди. Она быстро взяла мужа за руку и проглотила рвущиеся наружу оправдания. 

Я как раз собиралась уходить. Ничего не случилось. Ну, то есть, похоже, случилось нечто нелепое, но раз уж я это испытала один раз, в следующий раз я…

— Пойдем. — Ноа с улыбкой обнял Оливию за плечи. Не отпуская жену, он прямо уставился на смущенную графиню Сеймур. Принц был так похож на убийственного льва, готового обнажить когти, что ни она, ни другие знатные дамы не осмелились даже отдать ему должное почтение.

Усмехнувшись ей, Ноа сказал: 

— Графиня Сеймур, позвольте откланяться. Судя по всему, ваш разговор с моей супругой уже окончен.

— А?.. О, да, Ваше Высочество.

— Мне кажется, члены вашего дома проявляют к герцогине чрезмерный интерес. Излишнее внимание обременительно — знайте меру.

От его предельно прямого предупреждения графиня Сеймур побелела. Принц с откровенно невежливым, холодным движением отвернулся и обвел взглядом всех дам, сидевших в кафе. Он делал это медленно, словно врезая в память каждую, кто находилась здесь в этот момент.

— Ноа…

Когда Оливия попыталась выскользнуть из его объятий, Ноа сжал ее крепче, не давая пошевелиться. От такого давления ее плечи почти онемели.

Запомнив всех присутствующих, принц направился к выходу. В просторном зале кафе раздавались лишь его шаги да торопливая поступь Оливии, поспешно следовавшей за ним; сидевшие за столами дамы не смели даже дышать.

Как раз перед тем, как Ноа и Оливия переступили порог кафе, графине Тимберлин удалось прийти в себя. Она бросилась за ними, подхватив юбку. 

— Ваше… Ваше Высочество! — Но под пронизывающим взглядом принца ей не оставалось ничего, кроме как остановиться на месте.

Прижав жену к себе так, что ее лица не было видно, он холодно усмехнулся. 

— Похоже, вы наслаждались шайн-пати. Что ж, продолжайте.

— Ч… что? Ш-шайн-пати?! Ваше Высочество, клянусь, все не так! — Графиня Тимберлин побледнела до обморочного состояния и металась, не зная, что делать, но Ноа безжалостно отвернулся. Парализованная его ледяным спокойствием, графиня не смогла заставить себя окликнуть Оливию или последовать за ней. В мрачном бессилии она опустилась на пол, но никто не осмелился утешить ее или помочь подняться.

Ноа Астрид мгновенно понял, что все собрались здесь, чтобы насмехаться над его женой. И теперь он был в ярости.

— Что же нам теперь делать… — проговорила дрожащим голосом одна из знатных дам. Сам воздух в кафе казался хрупким и тревожным.

⚜ ⚜ ⚜

Когда Ноа вывел Оливию из кафе, рыцари, ждавшие у двери, немедленно приблизились к ним вместе с Мейсоном. Увидев, в какой ярости принц, даже секретарь не смог разрядить обстановку своим юмором. Вернее, у него просто не было ни единого шанса это сделать.

Телохранители в черных костюмах тут же увели пару в сторону.

— Сюда, Ваше Высочество.

Оливию подвели к лестнице напротив той, по которой она поднималась в кафе. Вскоре она поняла, почему они направляются другим путем.

— Они вышли! Там, там!

— Нет, она идет не сюда!

Узнав, что герцогиня здесь, огромная толпа собралась ниже пятого этажа, предназначенного для клиентов первого класса. Эта толпа не шла ни в какое сравнение с той, что следовала за ней до того, как она вошла в кафе.

Сжимая руку Оливии, Ноа быстро спускался по лестнице. Это был проход, предназначенный только для персонала, и ступени были грубыми и неровными. 

— Смотри под ноги, — коротко бросил он.

Оливия подобрала юбку. Долгое время они шли по тусклому и темному коридору, пока не наткнулись на простую черную дверь. Пока телохранители открывали дверь, Ноа нахлобучил Оливии шляпу. 

— Держи глаза прикрытыми и следуй за мной, — сказал он. 

Оливия поняла, что это значит, когда дверь распахнулась полностью. Мощные вспышки фотоаппаратов безжалостно атаковали ее, как только она вышла на улицу. На секунду ее глаза ослепил свет. Не успев опомниться, девушка опустила голову еще ниже и крепче сжала руку Ноа.

— Она вышла!

— Ваше Высочество! Пожалуйста, посмотрите сюда!

— Ваше Высочество! Сюда!

По сравнению с одержимыми криками репортеров и безжалостным шквалом вспышек со всех сторон, фотосъемка во время свадебного шествия теперь казалась почти вежливой. Люди кричали ей с крыш, карабкались на стены и ворота, чтобы получше разглядеть ее.

— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! — надрывала глотки толпа.

— Сумасшедшие ублюдки! — проворчал Ноа, притягивая Оливию за плечи к себе. Охранники окружили Оливию со всех сторон, чтобы скрыть ее, пока Мейсон поспешно ринулся вперед и открывал дверцу кареты.

Ноа почти подхватил Оливию, обняв за плечи, буквально втолкнул ее внутрь, затем тут же вскочил следом и с грохотом захлопнул дверь. После этого он опустил все занавеси на окнах.

Теперь они были отрезаны от остального мира. В этом маленьком и темном квадратном пространстве были только Оливия и Ноа. Вспышки все еще полыхали снаружи, и голоса все еще звали Оливию, но она видела перед собой только своего мужа.

Даже после того, как карета тронулась, Ноа сидел на своем месте мрачнее тучи.

— Ноа…

— Ничего не говори.

Сердце сжалось от его низкого, приглушенного голоса.