В следующий миг за их спинами раздались приветственные крики. Под звуки хора Леонард зашагал по проходу впереди Ноа и Оливии. Люси и другие девочки-цветочницы, ожидавшие своего часа, осыпали дорожку лепестками, пока священники медленно шествовали следом, держа над головами знамена.

Леонард первым ступил на лепестки, за ним последовали Ноа и Оливия. Впервые Ноа шел впереди наследного принца Артура. Сегодня старший брат был позади, словно оберегая свадебную процессию с тыла.

Дети, выстроившиеся по обеим сторонам в белоснежных облачениях, пели чистыми, прекрасными голосами, а многочисленные аристократы поднялись со своих мест, чтобы воздать почтение королевской семье. Даже те, кто с особым рвением перешептывался об Оливии за спиной королевы, сейчас не решались раскрыть рта.

— Его Величество ведет ее потому, что у нее вовсе нет семьи.

— И это не единственное поразительное обстоятельство. Какая невеста приходит без подружек? Впрочем, неудивительно, что у сироты нет друзей.

— Это серьезный удар по репутации королевской семьи. Как вообще принц Ноа мог влюбиться в такую девицу?

— Ну, лицом она недурна.

— Вот и вышла бы из нее приличная фаворитка. Хотя, будем честны, аристократизма в ней не хватает даже для этого.

Но когда, наконец, появились жених и невеста, которых вел Леонард Второй, а за ними следовал наследный принц, никто уже не осмелился бросить слово о ее происхождении. Молчание затянулось, пока кто-то тихо не прошептал:

— Одно у нее точно от природы есть.

— Что же?

— Удача.

Знатные гости безмолвно кивнули в знак согласия, их взгляды тянулись за Оливией.

Разноцветный свет из-под сводов витражей ложился на платье, озаряя его неземным сиянием, и тысячи крошечных жемчужин, украшавших объемную юбку, мерцали. Искрящаяся ткань при каждом шаге касалась ноги принца. Тиара, дарованная королевой, сверкала под солнечными лучами. Лицо невесты излучало благородную красоту, столь же изящную и утонченную, как и само платье.

Оливия походила на одинокую белую лилию, окруженную львами Герода. Их строй казался немым предупреждением для тех, кто когда-то клялся не признавать простолюдинку членом дома Астридов.

Когда Люси рассыпала последнюю горсть лепестков, священники со знаменами отошли по обе стороны от алтаря. Слева от маленькой принцессы стояла Беатрикс, улыбнувшаяся и одобряюще кивнувшая ей.

Как только остальные девочки-цветочницы убежали обратно к своим родителям, Люси тоже повернулась, чтобы вернуться к матери, но отец мягко удержал ее. Почувствовав знакомое тепло его руки на плече, Люси подняла голову и улыбнулась. Леонард ласково посмотрел на дочь, чья голова была украшена венком из цветов. Он взял ее за руку и сделал шаг назад. И только тогда юная принцесса смогла как следует рассмотреть Ноа и Оливию.

— Ух ты… — выдохнула Люси, не сумев сдержаться. Брат ее ничуть не впечатлил — она видела его слишком часто, — сердце ее пленила Оливия. Белая фата спадала до пола, и от этого зрелища грудь девочки переполнилась восторгом. Даже когда она взяла отцовскую руку и отошла, все равно вытягивала шею, зачарованно глядя на невесту.

— Люси, — нежно сказал Артур, подходя к ней. Лишь тогда девочка очнулась. Когда Леонард и Люси сели рядом с Беатрикс, Артур устроился по другую сторону от королевы.

Марго молча наблюдала, как Оливия приближалась шаг за шагом. ее сердце болезненно сжалось от воспоминания о пятнадцатилетней девочке, которая с невероятной решимостью ходила по школьному двору. И когда Ноа и Оливия, наконец, предстали перед архиепископом, к глазам женщины подступили слезы.

Хоровое пение, взмывавшее ввысь, смолкло, и священник ударил в колокол. Оливия отпустила руку Ноа и обеими руками взяла букет. Настал тот самый миг, который она прежде могла лишь воображать, но, к ее удивлению, оказалось, что он вполне сносен. ее глубоко утешала мысль о том, что больше ей не придется пробиваться сквозь жизненные испытания в одиночку — теперь рядом с ней был тот, кто будет сопровождать ее в этом пути. Она подняла глаза, ощутив присутствие Ноа рядом.

Ноа снял церемониальный головной убор и передал его вместе с мечом священнику. Архиепископ перевел взгляд с жениха на невесту и начал проповедь о супружеских обязанностях. Оливия слушала внимательно, время от времени кивая, тогда как Ноа откровенно скучал и не делал ни малейшей попытки это скрыть.

В конце концов архиепископ махнул рукой на жениха и обращался почти исключительно к Оливии. «Вы должны слушать внимательно и перевоспитать своего мужа», — словно говорил его взгляд. Когда затянутая проповедь наконец подошла к концу, Ноа вырвался из оцепенения.

Архиепископ взглянул на принца укоризненно. Раз уж ты не слушал ни слова, хотя бы клятвы произнеси как следует. С этой мыслью он произнес:

— «Я, Ноа Астрид, беру Оливию Либерти в жены и клянусь любить и беречь ее, пока смерть не разлучит нас».

Ноа слово в слово повторил за архиепископом:

— Я, Ноа Астрид, беру Оливию Либерти в жены и клянусь любить и беречь ее, пока смерть не разлучит нас.

Когда он закончил, архиепископ обратился к Оливии. его голос стал значительно мягче:

— «Я, Оливия Либерти, беру Ноа Астрида в мужья и клянусь любить и беречь его, пока смерть не разлучит нас».

Оливия глубоко вдохнула и повторила за ним. Окинув обоих взглядом, архиепископ наконец произнес:

— Вы дали свои клятвы перед Богом и должны хранить их до самой смерти.

К паре подошел священник. Оливия передала ему букет, затем чуть повернулась к Ноа. ее сердце, до того остававшееся спокойным, внезапно вновь забилось чаще.

Ноа медленно протянул левую руку. Как всегда, на нем были шелковистые, блестящие черные перчатки. Оливия смотрела на нее, чувствуя, как в груди поднимается волнение: этот человек и пугал, и тревожил, и заставлял сердце биться быстрее. Никогда прежде она не могла вообразить, что настанет такой день.

Осторожно расстегнув пуговицу на его запястье, она стянула перчатку, обнажив длинные, изящные пальцы. Сквозь витраж на тыльную сторону его руки легли лучи света, вычертив слабую сетку бликов. Повернув его ладонь одной рукой, Оливия надела кольцо на безымянный палец. Когда оно скользнуло мимо чистого ногтя и плавных изгибов суставов, она наконец подняла глаза и встретилась с его глубоким взглядом. Опасаясь, что Ноа услышит, как громко колотится ее сердце, Оливия поспешно опустила ресницы и глубоко вдохнула.

Теперь настала очередь Ноа взять руку Оливии. Он развязал замысловатую кружевную ленточку на ее запястье и мягко стянул перчатку, обнажив белую маленькую руку.

Глядя на ее бледно-розовые кончики пальцев, он вдруг вспомнил тот день, когда ее руки неловко возились с запутавшейся веревочкой в игре в «кошкину колыбель». Тогда он и представить не мог, что однажды наступит такой день. Ему послышались ее неловкие аплодисменты в тот момент — и прежде чем он успел это осознать, его губы расплылись в улыбке.

Все взгляды были прикованы к нему, и вся часовня оживилась, начиная с членов королевской семьи, наблюдавших за женихом в первом ряду. Леонард широко ухмыльнулся и шепнул королеве:

— Видишь, Трикси? Я же говорил.

Беатрикс не смогла сдержать улыбки. Боже мой, не верится, что Ноа Астрид может вот так улыбаться, да еще здесь, на виду у всех!

Ноа медленно надел на Оливию обручальное кольцо с бриллиантом величиной с ноготь. Оно идеально подчеркивало ее тонкие светлые пальцы.

Когда обмен кольцами завершился, оставалось только запечатать обет поцелуем. Вспомнив, как его губы накануне безжалостно прижались к ее, Оливия отчаянно вгляделась в глаза Ноа. Она не могла сказать ни слова вслух, но изо всех сил старалась передать свой посыл. Он мгновенно уловил смысл ее настойчивого взгляда: «Только не как вчера, Ваше Высочество. Даже не вздумайте!»

Ноа понимал, что смеяться сейчас неуместно, но смех подступал к горлу. Опасаясь, что еще мгновение — и он действительно рассмеется, он потянулся к лицу Оливии раньше, чем архиепископ успел произнести хоть слово.

— О, Боже! — ахнули дамы.

По традиции королевский жених лишь склонял голову для поцелуя, не прикасаясь к невесте, но сейчас принц дерзко обхватил ладонями лицо своей жены.

Оливия закрыла глаза, видя, как он приближается. Этот мужчина ворвался в ее жизнь, как комета, как приливная волна, сметающая все на пути. И, чувствуя, как это море накрывает ее целиком, она молилась про себя: «Пусть я буду для тебя не только тяжелым бременем».

Его губы коснулись ее легко и сразу отстранились. Совсем не так, как вчера. Оливия выдохнула, открывая глаза. Ноа убрал руку и беззвучно прошептал: «Почтительно»?

Тем временем весь зал шептался и ахал. Леонард возбужденно толкал жену локтем, уверяя, что он вовсе не плохой отец. Те, кто знал Ноа как холодного и отстраненного человека, недоуменно моргали. 

— Неужели он и правда влюблен? Значит, слухи — правда! Вот почему такой поцелуй… — шептались люди.

Ноа не обращал внимания ни на шепот, ни на взгляды. А Оливия лишь облегченно вздохнула — этот поцелуй был благоговейным и спокойным.

Их двоих не волновало ничего. Только они выглядели умиротворенными, когда архиепископ, переглянувшись с ними, торжественно возгласил:

— Перед Богом признаю ваш союз священным.

Так Оливия Либерти стала Оливией Розмонд Астрид — первой в истории Герода принцессой, рожденной не в знатной семье.