Врач прибыла в поместье принца ровно через четыре часа. С ее появлением миссис Бетти и остальные горничные, все это время ухаживавшие за Оливией, с облегчением перевели дух. Опоздай она хотя бы на минуту — принц наверняка ворвался бы во дворец и силой притащил любого врача, которого счел бы «прохлаждающимся без дела».

Ноа стоял у изголовья постели Оливии. Он все еще был в уличной одежде, сняв лишь пиджак. Горничные вынуждены были заниматься герцогиней под его ледяным взглядом. Никто не смел отправить принца прочь, поэтому все боялись, что даже слишком громко выжатое влажное полотенце может его разозлить.

После приема лекарства жар у герцогини спал, но стоило ей закашляться, как взгляд Ноа стал таким холодным, что, казалось, мог вгрызаться в кожу.

Бетти едва не сорвалась на бег, провожая врача в спальню. Принц распорядился входить без стука, поэтому горничная без колебаний распахнула дверь.

— Сюда, — торопливо прошептала она.

От оглушительной тишины внутри врач судорожно сглотнула. Комнату слабо освещала лампа. Принц сидел у огромной кровати, где покоилась больная — его силуэт растворялся в лунном свете, пробивавшемся сквозь окна. В темноте поблескивали лишь глаза принца Ноа; он был похож на хищника, затаившегося в тени и готового в любой миг броситься на добычу.

Сжимая дрожащие руки, врач поспешно шагнула вперед и опустила голову.

— Простите за мое позднее прибытие, Ваше Высочество.

— Поторопитесь и осмотрите ее.

По низкому голосу принца было ясно, каких усилий ему стоит сдерживать свой гнев.

Врач торопливо вымыла руки и подошла к герцогине.

— Когда она приняла жаропонижающее? — спросила она.

— Четыре часа назад, — ответила Бетти. — Но потом жар снова поднялся, и час назад принцесса Оливия приняла лекарство еще раз.

— А сколько времени Ее Высочество без сознания?

— Четыре с половиной часа, — сказал Ноа.

Врач осматривала Оливию спокойно и методично.

— В последнее время она жаловалась на боли?

Бетти на мгновение замялась, подбирая слова, затем ответила:

— В последнее время она почти ничего не ест. Говорит, что в груди становится тесно…

Ноа, до этого сидевший в кресле, внезапно вскочил на ноги и задрал ночную рубашку Оливии до самой груди.

— В-Ваше Высочество! — в ужасе вскрикнули обе женщины.

Не обращая на них внимания, Ноа указал на темно-синие синяки, опоясывающие ребра Оливии.

— Разве не в этом причина?

Врач на мгновение встретилась с пронзительным взглядом принца, затем опустила глаза к кончику его пальца. В следующий миг ее глаза расширились.

— Как… как ее тело могло дойти до такого состояния…

Лишь после того, как она начала осматривать торс Оливии, Ноа сделал шаг назад.

Тело герцогини было покрыто следами от сильного сдавливания. Отметины тянулись не только по груди, но и по спине и животу. Долго изучая синяки, врач наконец пришла к выводу:

— Это… следы от корсета?

— Да, — кивнула Бетти.

Врач тяжело вздохнула и опустила ночную рубашку Оливии обратно.

— Значит, она не привыкла к ношению корсета?

— Еще и месяца не прошло, — ответил Ноа, засунув руки в карманы.

— А когда принцесса Оливия начала жаловаться на стеснение в груди, Ваше Высочество?

— С самого начала. Она была готова терпеть, пока не привыкнет.

— Кашель у нее был?

Словно в ответ на эти слова, герцогиня внезапно закашлялась во сне. Затем она свернулась от боли, тихо всхлипнув. Принц поспешно подошел к кровати и прижал ладонь к ее груди. На мгновение напряженная складка между бровями разгладилась.

— Она кашляет уже два часа, — поспешно добавила Бетти. Врач понимающе кивнула.

Когда приступ кашля наконец прошел, Ноа внезапно почувствовал острое желание закурить. Он грубо провел ладонями по лицу, затем жестом велел Бетти выйти, и та исчезла за дверью.

Оставшись с принцем наедине, врач с мрачной прямотой озвучила диагноз:

— Похоже, у герцогини плеврит, Ваше Высочество.

— Плеврит?

— Его также называют корсетной болезнью. Чрезмерное давление корсета на живот и грудную клетку смещает внутренние органы вверх. Легкие оказываются сдавлены, из-за чего возникает затрудненное дыхание, а иногда и воспаление. Типичные симптомы — резкая боль при дыхании, кашель и жар.

— Вы хотите сказать, что каждый вдох причинял ей боль?

— Скорее всего.

Ноа стало душно от одних этих слов. Он опустил взгляд, и его выражение лица стало таким мрачным, что врач поспешно добавила:

— Я останусь здесь, в поместье, и буду присматривать за принцессой Оливией, Ваше Высочество.

Ноа молча смотрел на жену; его красивые черты застыли в пугающе холодном, почти дьявольском, выражении. Тишина затягивалась, и врачу становилось все труднее дышать.

Спустя, казалось, целую вечность принц наконец произнес:

— Значит, причиной стал корсет.

— П-простите? А… да, — вздрогнув, ответила врач и энергично закивала.

К ее величайшему изумлению, принц усмехнулся. Он прикрыл глаза ладонью, и под ней уголок его алых губ изогнулся в кривой улыбке.

Врач поспешно опустила взгляд. Глядя на спящую герцогиню, которая продолжала мучиться от жара, она беззвучно молилась: Пожалуйста, поправьтесь как можно скорее, Ваше Высочество. Пожалуйста.

Ноа потер глаза, снова провел ладонями по лицу и тихо распорядился:

— Займите комнату по соседству. Я останусь здесь на ночь. Регулярно приходите и осматривайте герцогиню.

Врач тут же подхватила свою сумку.

— Я растолку лекарство, чтобы было легче проглотить. Одну минуту, пожалуйста.

— Хорошо. По дороге скажите старшей горничной, чтобы зашла, — сказал он.

— Да, Ваше Высочество.

С этими словами врач буквально выскочила из комнаты, будто спасалась бегством из ада. В коридоре она поспешно подошла к Бетти и прошептала:

— Принц зовет вас.

Бетти поручила другой горничной проводить врача в ее комнату, а сама поспешила в хозяйскую спальню. Войдя, она увидела, что платье Оливии и корсет были без церемоний брошены на пол.

Бетти с изумлением смотрела на эту картину, когда Ноа, не отрывая глаз от жены, сказал:

— Уберите корсет герцогини с глаз долой. И выбросьте все платья, которые требуют корсета. Мне все равно, будет ли это мероприятие королевской семьи или что угодно еще — она больше никогда не наденет корсет.

— Да, Ваше Высочество.

— А что касается графини Тимберлин… — Ноа запнулся, и от него повеяло убийственной аурой. Принц и прежде бывал резким и вспыльчивым, но еще никогда он не держал дом в таком страхе. Сейчас он выглядел так, словно мог взорваться от малейшего прикосновения. Бетти судорожно сглотнула, и он продолжил: — Если она явится сюда, не пускайте ее в дом ни на шаг. Чтобы до ушей Оливии не донесся даже звук ее голоса.

Бетти решительно кивнула.

— Да, Ваше Высочество.

— Принесите мне лекарство от врача.

— Да, Ваше Высочество.

Бетти подняла одежду, разбросанную по полу, и вышла из комнаты. Сердце колотилось так, что у нее кружилась голова, а спину заливал холодный пот. Передавая вещи одной из горничных, она шепотом сказала:

— Завтра сожгите все корсеты и платья Ее Высочества.

— Простите?.. — растерянно переспросила та.

— Не задавай вопросов.

Горничная взяла одежду и ушла с мрачным видом.

Все поместье погрузилось в пугающую тишину. Тяжело дыша, Бетти отчаянно надеялась, что Ее Высочество поскорее поправится. И вместе с тем ей вспомнились пепельно-серые глаза графини Тимберлин. Похоже, неприятности уже на пути к вам, графиня, — подумала она. Но вы сами зашли слишком далеко.

⚜ ⚜ ⚜

— Что же нам теперь делать?

В хаотичной тишине, оставшейся после бури по имени Ноа Астрид, даже графиню Сеймур пробрал холодный страх. Он не только безошибочно распознал, что это собрание было шайн-пати, но и отметил каждую присутствующую пробирающими до дрожи хищными глазами. И как раз в тот момент, когда все начали тревожно думать о возможной реакции королевской семьи…

— Что вы такое говорите? Его Высочество, очевидно, ошибся. С чего бы ему вообще считать, что это была шайн-пати? — произнесла маркиза Летиум, изящно натягивая шляпку и поднимаясь со своего места.

Все знатные дамы отчаянно обернулись к ней. Графиня Тимберлин, все еще сидевшая 

на полу, поспешно вскочила на ноги и закивала:— Д-да, именно так! Шайн-пати? Какая нелепость! Вейла, п-пойдем со мной, я все объясню Его Высочеству…

Она осеклась, наткнувшись на каменный взгляд родственницы. Маркиза Летиум сжала тонкие губы, глядя на графиню, и медленно произнесла:

— Джулиана, Джулиана. О чем вы говорите? Мы просто случайно столкнулись с вами здесь. Что именно я должна объяснять? То, что всего лишь находилась в одном пространстве с Ее Высочеством?

— Вей… Вейла…

— А вот вам, напротив, возможно, придется извиниться. — Маркиза едва слышно вздохнула и подошла к графине Тимберлин. — Весьма проблематично, когда наставница по этикету оставила герцогиню одну и села за другой столик, — ровно сказала она.

Лицо графини медленно исказилось отчаянием, тогда как остальные знатные дамы заметно оживились и закивали.

— Именно. Мы ведь не договаривались встречаться здесь, не так ли? — с явным облегчением в голосе графиня Сеймур поспешила к маркизе Летиум.

Графиня Тимберлин выглядела убитой; руки ее дрожали, пока она с затаенной обидой смотрела на маркизу. Однако та не собиралась делить с ней ответственность.

— Пойдите к Ее Высочеству и попросите у нее прощения, — сказала она. — Так будет лучше всего.

С этими словами маркиза величественно отвернулась и неторопливо вышла из кафе.