Теплое осеннее солнце заливало роскошную гостиную в поместье принца.

— Ты идеально держишь чашку. Как тебе это удалось? Мне стоит у тебя поучиться.

Горничная, дожидавшаяся в углу комнаты, едва удержалась от желания почистить уши — слишком невероятным казалось то, что она услышала. И она была не единственной. Оливия несколько раз беззвучно приоткрыла рот, а графиня Тимберлин просто остолбенела. Один только Ноа Астрид выглядел совершенно невозмутимо.

— Покажи еще раз, Лив. Как именно ты держишь средний палец?

Оливия искоса взглянула на Ноа, который без тени смущения указал на свою чашку. Смирившись, она тихонько вздохнула, поставила свою чашку на стол и принялась поправлять его пальцы.

Ноа с явным удовлетворением следил за их соприкасающимися руками, а затем перевел взгляд на окаменевшую графиню. В одно мгновение его теплый, мягкий взгляд стал ледяным. 

Намерения этой женщины очевидны как день — унизить мою жену, довести ее до истощения, а потом раздавить. Либо же она просто отвратительная тщеславная особа, которая желает потешить свое эго, помыкая герцогиней. Да как она смеет, — пронеслось у него в голове.

— Графиня…

— Д-да, Ваше Высочество.

— Кажется, осанку корректировать больше не нужно. По правде говоря, мне бы самому стоило кое-чему поучиться у моей супруги.

Графиня промолчала.

— Вы согласны? — невинно добавил Ноа, не обращая внимания на смятение Оливии. Если я еще раз услышу, что мою жену заставляли весь день стоять на ногах…

Перед этим львом, готовым в любой момент вцепиться в горло, графиня Тимберлин не смела возразить.

— Да, Ваше Высочество. Разумеется.

Лев Герода, внезапно ворвавшийся в схватку Оливии и графини Тимберлин, решительно перевернул всю ситуацию. И сделал это очень легко и непринужденно.

Графиня Тимберлин почти бегом покинула резиденцию принца. Ее била дрожь от накатившего холодного пота, и лишь отъехав на приличное расстояние от поместья, она наконец ощутила, как в ней поднимается волна унижения. 

— Мир, может, и меняется, но простолюдины остаются простолюдинами, а дворяне — дворянами, — пробормотала она себе под нос. — Можешь как угодно менять обертку, но суть не изменишь.

Стиснув зубы, Джулиана вспомнила, как Ноа стоял рядом с Оливией.  

— Принц ослеплен похотью. 

Ей было совершенно очевидно: герцогиня прибегла к какой-то соблазнительной уловке. Наверняка эта мелкая дрань наябедничала на меня, не в силах принять уроки как должное наставление! Вот почему принц возник из ниоткуда и сорвал занятие. 

Дрожа от ярости, графиня Тимберлин вошла в гостиную своей родственницы — маркизы Летиум.

— Вы сегодня рано, — заметила маркиза. — Присаживайтесь.

Графиня опустилась в кресло, и вид ее был полон негодования.

— Боже мой, что случилось? — спросила маркиза.

Джулиана тщательно обдумала слова, затем наклонилась к маркизе и прошептала:

— Я бы хотела устроить чаепитие как можно скорее. Что скажете?

Маркиза Летиум удивленно раскрыла глаза, а затем хитро прищурилась.

⚜ ⚜ ⚜

Когда графиня Тимберлин ушла, Ноа распорядился подать Оливии обед.

— Но я уже ела, Ноа, — сказала Оливия.

— Мне сказали, что ты толком не поела, так что не спорь и ешь.

— Но я не голодна.

— Ты просто забыла, что голодна, потому что время обеда уже прошло.

Принц Герода никак не мог знать, что значит пропустить прием пищи и в итоге забыть про голод. Когда Оливия подозрительно прищурилась, он выразительно уставился на ее приборы. В конце концов Оливия взяла вилку и принялась за свой второй обед. Поначалу аппетита не было, но приготовленная на пару рыба таяла во рту с каждым изумительным кусочком.

Ноа молча смотрел, как она ест. Когда Оливия положила вилку, он подался вперед и настоял:

— Съешь еще.

— Нет, мне достаточно. А почему ты так рано вернулся?

Вместо ответа принц задал встречный вопрос:

— Долго ты собиралась это терпеть?

— Терпеть что?

— Нелепейшие придирки к твоей осанке. А если бы я не вмешался, до каких пор ты бы терпела? Разве ты не знала, что та женщина просто придирается по надуманным причинам?

— Знала.

— Тогда должна была сказать мне. О чем ты думала?

Оливию разрывало изнутри. Она ощущала странный конфликт между детским «я», жаждавшим безграничной защиты, и «я», которое должно было все преодолевать самостоятельно.

— Я собиралась дать ей неделю, — наконец сказала она. — Если бы за это время графиня не остановилась, у меня бы появился повод ей ответить.

Ноа молчал, ясно давая понять, что ни капли не согласен с таким подходом.

Оливия задумалась, потом спросила:

— А как, по-твоему, мне следовало поступить?

Принц еще некоторое время не произносил ни слова. В глубине души ему хотелось сказать, чтобы она не забивала голову всеми этими уроками этикета, светскими мероприятиями и вообще ничем подобным, а просто жила, занимаясь учебой, о которой мечтала. Он мог найти ей хороших преподавателей. А потом можно было бы засесть в Хамюэле на несколько месяцев и коротать дни в тишине. Но даже такому наглецу, как Ноа, было трудно сказать это вслух. В итоге он подавил вздох и устало произнес:

— В будущем, если кто-то начнет придираться по надуманным причинам, не будь упрямой и не терпи, а скажи мне. 

— Ноа…

— Знаю, это не нормально. Но в мире аристократов полно идиотов. Если хочешь иметь с ними дело, нельзя ориентироваться только на то, что ты считаешь адекватным.

— Тебе не ненавистны эти хлопоты? — тихо спросила Оливия.

Глаза Ноа потемнели.

— Лив. — Он наклонился вперед, прожигая ее взглядом. — Пока ты моя жена, это мой долг.

И тут Оливия услышала в голове голос короля Леонарда.

«Я говорю это не потому, что он мой сын, но Ноа всегда несет ответственность за свои обязанности, даже если терпеть их не может. Как только ты сегодня станешь его женой, уверяю, он сделает все возможное как супруг».

Зрачки Оливии дрогнули, а Ноа поднялся со своего места и поцеловал ее в щеку. Потом принц натянул перчатки и взял свой жакет.

— Куда ты? — спросила Оливия.

— Во дворец, — Ноа легко прижал жену за плечо, когда она попыталась встать вслед за ним. — Не провожай меня. Доешь свой обед. 

Этот бессердечный, циничный человек действительно пришел только для того, чтобы вмешаться в ее урок. Глядя ему вслед, Оливия вспомнила ту ночь, когда наткнулась на него в полицейском участке за мгновение до того, как должна была получить пощечину. Странным образом она вспоминала вовсе не Ноа — а то, какой была сама в тот момент: растрепанные волосы, лицо в беспорядке. От мыслей о том, как она выглядела в его глазах, как неприглядно смотрелись ее помятая юбка и неопрятный вид, у нее сжималось сердце. 

Это ведь именно та защита и та безопасность, о которой я мечтала всю жизнь… так почему же мне так тоскливо? Очень странно.

Оливия помедлила, а затем задала Ноа вопрос, — как раз в тот момент, когда его рука легла на дверную ручку:

— Ты смог разобраться с проблемой Магического Купола?

Принц невозмутимо ответил:

— Я же сказал тебе не беспокоиться об этом.

— Все равно… если тебе понадобится моя помощь, скажи.

Ноа исчез, так ничего и не сказав.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа направился прямиком во дворец. Когда он вошел в кабинет короля, его окутало плотное облако едкого табачного дыма. Поморщившись, принц покачал головой и распахнул окно настежь.

Леонард, просматривавший документы, тут же взвился:

— Закрой!

— Я ни минуты не смогу находиться в такой вони, — невозмутимо парировал Ноа.

Фыркнув, Леонард громко зашелестел страницами.

— Что с ним такое? — спросил Ноа у Артура, стоявшего у окна.

Кронпринц наклонился и прошептал:

— Люси наконец-то объявила Его Величеству войну.

— Люси… войну?

— Сказала, что если ее немедленно не отправят в школу, она и носа не покажет отцу. 

В этот момент Леонард, яростно шуршавший бумагами, тряхнул ими так, что они чуть не разлетелись, и взревел:

— Да что это за дурь — устраивать выпускные поездки за границу?! И что значит, «охрану на территорию школы не пускают по уставу»?! Да кто знает, что за ужасы могут там твориться?! 

Ноа было подумал, что отец разбирает государственно важные бумаги… но перед ним лежали документы о школе, куда потенциально могла пойти Люси.

С видом напускной обреченности Артур напомнил:

— Когда мы с Ноа учились, правила были такие же, отец.

Леонард вскинул голову и злобно уставился на старшего сына:

— Как можно сравнивать Люси с вами двумя?! — прорычал он.

Ну конечно, как же иначе. Братья обменялись одинаково мрачными взглядами, после чего синхронно сунули руки в карманы. Ноа собирался было что-то добавить, но, заметив, как недовольство короля нарастает, передумал. Выпрямившись, он быстро и уважительно произнес:

— Я завершил подготовку к выводу наших инвестиций из компании «Вильгельм», Ваше Величество.

Выражение Леонарда тотчас переменилось. Превратившись в льва на охоте, он сделал короткую паузу, затем повернулся к Артуру:

— Заявление готово?

— Да, Ваше Величество.

Леонард перевел взгляд с одного сына на другого, после чего распорядился секретарю:

— Сегодня же опубликуйте заявление. И докладывайте мне реакцию общественности без промедления.

— Да, Ваше Величество.

— Ноа, выведи инвестиции завтра после обеда.

— Да, Ваше Величество.

Леонард довольно приподнял бровь, после чего взглянул на школьные документы и тут же схватился за голову.

— Почему, ну почему?! Почему она разбивает мне сердце, когда я дал ей буквально все?! — завыл он.

Ноа и Артур только сокрушенно покачали головами и тихо выскользнули из кабинета. Крики короля звучали отчетливо, но даже секретари предпочитали делать вид, что оглохли.

— Удачи Люси, — пробормотал Ноа, и Артур тихо прыснул.

Когда тяжелая дверь кабинета закрылась, братья вместе пошли по коридору. Артур взглянул на своего младшего брата, затем в шутку хлопнул его по плечу. Ноа повернул к нему голову, и Артур, ухмыляясь, спросил:

— Как тебе семейная жизнь?

Ноа снова посмотрел вперед, а уголки его губ поползли в ленивую ухмылку.