Вечно нетерпеливый Леонард появился у лестницы в ту же секунду, как прибыла Оливия. Он стремглав понесся вниз по ступеням из мрамора цвета слоновой кости, что секретарь, пытавшийся не отставать, оступился и едва не упал.

По дворцовому обычаю королева уже ожидала в церкви. Принцесса Маргарет должна была дожидаться короля в большом зале и ехать с ним, поскольку она незамужняя женщина, но Леонард настоял, чтобы ее отправили к королеве.

— Если ты не собираешься быть подружкой невесты, поезжай с королевой, Марго.

— Так даже лучше. Тетке по мужу быть подружкой невесты — смешно.

Впервые за долгое время брат с сестрой оказались единодушны.

Оливия поспешно присела в реверансе, когда король сбежал к ней по ступеням. Стоило невесте снова выпрямиться, как ей пришлось развернуться и подстроить шаг под короля, который не сделал ни малейшей паузы. В результате фрейлины, немедленно засуетились, помогая с платьем.

Когда Оливия поравнялась с будущим свекром, Леонард коротко остановился и важно спросил: 

— Готова, Оливия?

— Да, Ваше Величество.

Едва слова слетели с ее губ, Леонард снова двинулся. 

— Тогда пойдем.

Оливия последовала за королем Герода и вскоре поднялась в ожидавшую их огромную карету. Когда две фрейлины вошли следом и пригладили ее платье и вуаль, дверца захлопнулась.

Оливия опустила взгляд на букет в руках. Воздух наполнил топот копыт, тянувших карету, и далекие восторженные крики, доносившиеся из церкви. Но присутствие Леонарда, как и Ноа, будто глушило все остальное. Даже когда карета выкатилась за золотые ворота королевского дворца, Оливия сидела скованно, не в силах поднять глаз.

Леонард, закончив просматривать все материалы для интервью на сегодня, покосился на нее. 

— Нет нужды так цепенеть, — сказал он. 

Когда девушка от неожиданности резко подняла голову, король отложил бумаги в сторону и добавил: 

— Ты — Астрид. Ну, строго говоря, скоро ей станешь. Но в моих глазах ты уже одна из нас.

Это прозвучало высокомерно, но многочисленные знаки отличия и ордена на его груди придавали словам вес. Оливия молчала и выжидала продолжения.

Не сводя взгляда с невестки, Леонард сказал: 

— Куда бы ты ни шла, держи голову высоко, а спину — прямо. Отныне в мире будет не больше десяти людей, перед кем тебе придется склонять голову.

Оливия сознательно выпрямилась. 

— Да, Ваше Величество.

— И еще один совет, — продолжил он. — Чтобы заслужить признание знати, не стоит впадать ни в чрезмерное смирение, ни в показную гордыню. И уж тем более нельзя любо ценой добиваться их одобрения.

Глаза Оливии блеснули. Недавнее напряжение исчезло; она сосредоточенно смотрела на Леонарда, ловя каждое слово.

— На это потребуется время.

— Вы имеете в виду время, чтобы аристократы приняли меня, Ваше Величество? — робко спросила Оливия.

После паузы Леонард ровно произнес: 

— Верно. Это может занять годы, даже десятилетия. 

Он присмотрелся к ее реакции, опасаясь, что она может пасть духом или расстроиться. Но Оливия лишь внимательно слушала, и глаза ее ярко светились сосредоточенностью.

Леонард невольно усмехнулся. Лицо его приняло выражение, в котором чудесным образом смешались черты Марго и Ноа.

— И при каждом удобном случае пользуйся своим мужем.

— Прошу прощения? — не удержавшись, прищурилась Оливия.

Леонард игриво хмыкнул.

— Признание знати — пустяк. Ведь чтобы стать моей невесткой, тебе не потребовалось ничье одобрение. Но в свете тебе все же придется столкнуться с этим — и в такие моменты лучшей защиты, чем Ноа Астрид, не найти.

Оливия не ответила и смутилась.

— Так что пользуйся им как можно больше. Води его на все свои приемы и балы. — Увидев непроницаемое выражение молодой женщины, Леонард поспешно добавил: — Хотя ему это, конечно, вряд ли понравится.

Ему это будет не просто не по душе, подумала Оливия. Он, скорее всего, возненавидит это…

Король, видимо, подумал о том же, потому что продолжил:

— Ноа полностью принимает на себя ответственность за свои обязанности, даже если он этого терпеть не может. И я говорю это не потому, что он мой сын. Как только сегодня ты станешь его женой, уверяю, он сделает все возможное как муж. Такой он человек.

Такие заверения лишь утяжелили ношу на плечах Оливии. Последние несколько дней она задавалась вопросом, не станет ли она оковами, стесняющими Ноа Астрида. Отгоняя эти мрачные мысли, она заставила себя ярко улыбнуться.

— Да, Ваше Величество. Я тоже буду исполнять свои обязанности как можно лучше.

Она не была уверена, стоит ли говорить такое свекру в день свадьбы, но Оливия говорила искренне.

— Твои… обязанности? — Леонард слегка нахмурил брови, но его голос тут же заглушили крики снаружи.

Стараясь выровнять участившееся дыхание, Оливия осторожно подняла голову и выглянула в окно. Толпы людей, которые она видела в порту по прибытии, ничто по сравнению с людским морем, заполнившим Центральный парк и размахивавшим флагами Герода за заграждениями.

Оливия этого не знала, но даже свадьбы наследных принцев обычно не привлекали столько людей. По меньшей мере половина толпы приехала из-за пределов Геролингтона, добравшись до столицы лишь затем, чтобы воочию увидеть «роман века». Иностранных корреспондентов было так много, что казалось, весь континент еще месяцами будет говорить об этом событии.

Когда карета остановилась, Леонард нахлобучил фуражку и поднял меч, а Оливия нервно сжала букет.

Мгновение спустя дверца распахнулась. Первым вышел Леонард — под фанфары куда громче тех, что приходились на долю принцев. Но стоило невесте принца Ноа, ослепительной в свадебном платье, показаться на виду, как даже приветствия в честь короля побледнели в сравнении.

— Оливия!

Кто-то выкрикнул ее имя, и другие подхватили:

— Ваше Высочество!

— Поздравляем!

Оглушительные крики обрушились на них приливной волной.

Леонард подал Оливии локоть, сохраняя достоинство в выражении лица. Глубоко дыша, Оливия взяла его под руку и, шагая в такт, прошла сквозь шквал вспышек камер. Девушка всю ночь боялась, что у нее подкосятся ноги, но то ли потому, что она десятки раз прокручивала этот момент у себя в голове, то ли потому, что рядом стоял король Герода — в этот миг ей было спокойно.

Медленно поднимаясь по величественным ступеням церкви, Леонард внезапно сказал:

— По-настоящему важно — одобрение тех, кто сейчас стоит у тебя за спиной. Не тех, кто наверху этих ступеней, а тех, кто внизу кричит твое имя. Ты должна завоевать признание народа Герода.

Оливия медленно подняла голову и увидела, что король смотрит на нее.

— Справишься, Оливия? — спросил он.

Сделав еще несколько шагов, она ровно ответила:

— Разумеется, Ваше Величество.

Почувствовав твердую решимость в ее голосе, Леонард расхохотался от души. Смеяться посреди эскорта явно противоречило придворному этикету, но какая разница? Настроение у него взлетело выше острого шпиля Хамельской церкви.

— Его Величество сегодня явно доволен, — заметил Артур, оборачиваясь к Ноа.

Но принц будто его не услышал. Его взгляд был устремлен в одну точку — неподвижный, холодноватый, чуть насмешливый, но… иной.

Артур никогда не видел брата таким. Проследив за его взглядом, он, как и ожидал, увидел в конце Оливию — словно белую лилию. Он вновь посмотрел на брата, и вдруг вспомнил тот день.

«Артур, я сделаю это».

В тот день Ноа ушел, а уже на следующее утро уехал в Фаулдер, будто и секунды не мог ждать, чтобы привезти Оливию.

Сдерживая улыбку, Артур наклонился к брату и прошептал ему на ухо:

— От всей души поздравляю, Ноа.

Только после этого Ноа наконец обернулся. Артур отступил на пару шагов и жестом указал на Оливию и короля. Когда Ноа фыркнул и вновь повернулся к входу, он встретился взглядом с отцом. Ноа почтительно кивнул Леонарду, и караул у входа одновременно отдал честь.

Когда Леонард и Оливия достигли входа в церковь, шум внутри стих, а крики снаружи улеглись. Король повернулся к Оливии, и она отпустила его руку, перехватив букет обеими ладонями. Леонард отступил, а Ноа шагнул вперед.

Оливия медленно подняла голову, встречая его взгляд. Под козырьком церемониальной фуражки его глаза оставались спокойными и непоколебимыми. Как всегда, он выглядел воплощением царственности, величавее любого в этом зале.

— Готова? — мягко спросил он.

Оливия едва заметно кивнула.

— Тогда возьми меня под руку, Лив. Пойдем.

Она подняла правую руку и взяла его под левую.