Ансен откинулся на спинку уютного дивана, медленно вдыхая и выдыхая. С каждым вдохом он ощущал острую боль в горле, словно там застряла колючка. Он уже не раз проходил обследование, но лекари лишь недоуменно качали головами и несли полную чушь.

— Вам нужно успокоиться, сэр.

Ансен с раздражением провел ладонями по лицу. Он тоже чертовски хотел успокоиться и вырваться из этого бесконечного напряжения, из всего, что его изводило. Но весь мир только и делал, что судачил об Оливии — от этого некуда было деться. Стоило закрыть глаза, как он видел ее светлое, сияющее лицо.

«Ансен!»

Он все еще слышал, как она звала его по имени в те давние времена, когда между ними еще не было разлада.

Но теперь она стала женой Ноа Астрид. Он потерял Оливию — и вместе с ней Оливера. Ансен все еще оплакивал свою утрату, когда пришли новые, еще более ужасные вести.

— Как они смеют нарушать контракт, — произнес он мрачно, голосом холодным, как лед. Ансен долго приводил дыхание в порядок, а потом спросил у стоявшего рядом секретаря: — Мы сможем обойтись без инвестиций Ноа Астрида в следующем квартале?

— Если заранее подготовиться, будет нестрашно. Просто найдем другого инвестора, чтобы перекрыть отсутствие средств Ноа Астрида.

— Желающие инвестировать сами в очередь выстроятся.

Ансен подошел к письменному столу и сел. Официально считалось, что принц разобрал и повредил Магический Купол. Но, вероятнее всего, сделала это Оливия.

Это событие стало катализатором тревоги Ансена. Единственная причина, по которой Магический Купол пользовался таким успехом, заключалась в том, что он был единственным в своем роде. Стоило его разобрать — технология утечет, и продукт перестанет быть уникальным. Да и уже сам факт, что Оливия оказалась у Ноа, нанес этой уникальности трещину, и чтобы защитить свое детище, Ансен обязан был реагировать на произошедшее максимально жестко.

— Расторгни контракт с судоходной компанией, — приказал он. — Затем отправь послание королевской семье Герода, принеси извинения за досадный инцидент. Ах да, и отложи техобслуживание всех установленных в Героде «Магических Куполов». Не сразу — иначе начнут придираться. Скажи, что управляющий проверил запасы, и нам нужно подождать, пока поступят некоторые детали.

— Королевская семья, может, и не обратит внимания на личное послание, но если мы задержим обслуживание, они не станут сидеть сложа руки. Могут подумать, что мы мстим.

Ансен резко рассмеялся.

— На что они смогут пожаловаться, если мы скажем, что у нас нет нужных деталей? Именно поэтому я и спрашиваю, сможем ли мы обойтись без инвестиций Ноа Астрида.

— Да, сэр…

— К тому же, пора бы уже начать конфликт. Мир меняется. Им больше не правят монархи, как раньше. Если они проиграют, им придется встать на колени и извиниться, как всем остальным. — Лицо Ансена омрачилось. — А если я столкнусь с геродским львом и одержу победу, весь мир поймет: лучше погибнуть на тонущем корабле, чем осмелиться тронуть Магический Купол компании «Вильгельм».

В этом безупречном плане был лишь один изъян — переменная по имени Оливия. Судя по тому, что принц Ноа сумел починить Магический Купол, полностью доверившись ей, можно с уверенностью предположить, что он уже знает истинную личность Оливера.

Разумеется, Оливия не сможет так просто выйти на передний план, но, когда королевская семья Герода окажется прижатой к стене из-за проблем с Магическим Куполом, у нее не останется выбора. Ансен должен был отделить ее от них прежде, чем это случится. Но как, если она уже надежно укрыта за золотыми железными воротами?

Несколько ночей подряд Ансен не мог заснуть, мучаясь этим вопросом, но, как всегда, решение нашлось.

— Хочу, чтобы ты незаметно прибрал к рукам одну геродскую желтую газетенку, — распорядился он. — Такое издание, которое настолько незначительно, что на него королевская семья не обратит внимания. Купи несколько эксклюзивных материалов о знаменитостях, чтобы привлечь внимание народа, и распространяй бесплатно. Через пару месяцев о ней будут знать все — и псы, и коровы.

— Да, сэр.

Ансен медленно кивнул. Если он не может пройти за золотые ворота и отнять Оливию у принца Ноа… значит, он просто заставит принца отказаться от нее.

⚜ ⚜ ⚜

В яме затянувшейся привязанности и отчаяния оказался не один Ансен Вильгельм. Изабель Сеймур безучастно смотрела на документ, который протянули ей мать и мадам Жуберн.

Стараясь говорить как можно ровнее, графиня Сеймур произнесла:

— Джексон Коулман. Второй сын маркиза Коулмана, но маркиз согласился пожаловать ему титул графа, как только он женится. Ему также достанется поместье на Аппер-Ривер.

Джексон был молодым мужчиной с округлым лицом, мягким носом и тусклыми глазами. Вспомнив его внешность, Изабель содрогнулась от отвращения.

— Вы серьезно? — недоверчиво спросила она.

Графиня Сеймур едва сдержала боль при виде выражения лица дочери. Конечно, она не хотела выдавать свою драгоценную девочку за этого идиота, но выбор у нее был невелик.

Изабель горько усмехнулась и повернулась к мадам Жуберн:

— Это все, что вы смогли найти?

Дама промолчала. Между тем графиня Сеймур мягко добавила:

— Все же хорошо, что тебе удалось сохранить лицо на свадьбе. Отец смягчился, когда увидел твое поведение! По крайней мере теперь он подумывает о семьях из столицы, а не из провинции.

Получилось сохранить лицо? Нет, дело было вовсе не в этом. В тот день Изабель просто оцепенела, столкнувшись с таким невероятным зрелищем, что едва могла дышать. 

Что сделала та женщина, чтобы вся королевская семья встала вокруг нее стеной? Что в ней такого, что заставило принца Ноа влюбиться и попросить ее руки? Чем, черт возьми, Оливия могла быть лучше, и почему она получила Ноа Астрида, а мне достался какой-то Джексон Коулман? Все это совершенно непостижимо.

Графиня Сеймур, не имея ни малейшего представления о мыслях дочери, продолжила:

— В браке, дорогая, нет ничего особенного. Дом Коулманов — прекрасная партия. Возможно, сейчас Джексон тебе не по душе, но со временем ты поймешь, что все мужчины, в сущности, одинаковы. Просто дай ему шанс и встреться с ним, ладно? Если откажешься, придется ехать в деревню.

Слово «деревня» пронзило сердце Изабель, словно кинжал. Возможно, тому виной было многолетнее влияние матери, которая вела себя так, будто умрет — и прихватит всех за собой, — если им когда-нибудь придется жить за пределами столицы, но Изабель не могла вынести самой мысли о браке с каким-то провинциальным аристократом.

— Ладно… я подумаю, — с трудом пробормотала она.

Графиня Сеймур с облегчением вздохнула.

— Вот и хорошо. Постарайся смотреть на это с положительной стороны. — Она еще немного похвалила дом Коулманов, а затем вышла из комнаты вместе с мадам Жуберн.

Мадам Жуберн молча последовала за графиней. Однако, когда они дошли до внутреннего двора, ведущего к флигелю, она сказала:

— Простите, миледи, но я хотела бы уйти с должности компаньонки леди Изабель.

Графиня Сеймур остановилась, резко обернулась и уставилась на нее.

— Вы собираетесь уйти сейчас? 

Мадам Жуберн не ответила.

— Это ведь вы вбили Изабель в голову, что она может когда-нибудь стать женой принца, а теперь просто уходите? 

Когда компаньонка продолжала хранить молчание, графиня повысила голос: 

— Думаешь, сможешь продолжить свою работу свахи в столице после такого?

— Простите, миледи. Я верну все деньги, полученные авансом.

— Дело не в деньгах! — вскрикнула графиня Сеймур.

— Я никому не скажу, что ушла. Если вы тоже не станете распускать слухи, никто не узнает. Это и подозрительным не покажется — ведь леди Изабель уже давно переросла возраст, когда ей нужна компаньонка. — Мадам Жуберн уже окончательно приняла решение, несмотря на едва завуалированную угрозу графини.

Графиня Сеймур была вне себя от ярости. Она почти вплотную приблизилась к даме и пригрозила:

— Если ты сейчас уйдешь, можешь сразу собирать чемоданы насовсем. Я не позволю тебе даже приблизиться к столичному высшему обществу.

Мадам Жуберн отступила на шаг, тяжело дыша. «Большая награда требует больших рисков» — этот принцип касался ее самой не меньше, чем Изабель. Разница лишь в том, что женщина, в отличие от юной Изабель, знала, когда пора отступить.

— Если позволите совет, миледи…

— Я сказала — собирай вещи, а не раздавай непрошеные советы, — резко оборвала ее графиня.

— Вам нужно проследить, чтобы леди Изабель забыла принца Ноа.

Стоило этим словам слететь с губ мадам Жуберн, как графиня Сеймур со всего размаху ударила ее по лицу, отчего голова ее резко откинулась в сторону. Громко сопя, она прорычала:

— Следи за языком. Как ты смеешь переходить черту и поучать меня?

Мадам Жуберн прижала к губам платок и поправила волосы, будто заранее ожидала пощечину. Ноги дрожали, но ей удалось сохранить достоинство и поклониться.

— Мне пора, — произнесла она.

— И не вздумай приближаться к столице.

Не обращая внимания на ледяное предупреждение, мадам Жуберн поспешно ушла. Все, что она так долго выстраивала, рушилось, словно песчаный замок, но она знала: уйти все же было самым разумным решением.

«Что есть у этой мелкой простолюдинки, чего нет у меня?» — мадам Жуберн слышала, как Изабель не раз шептала это себе под нос. Сначала она делала вид, что не слышит, но когда подобные слова повторились несколько раз, ей пришлось вмешаться.

— Нехорошо произносить такое вслух, миледи.

Но Изабель проигнорировала совет и твердилa одно и то же снова и снова. Это было не впервые, когда Изабель Сеймур пренебрегала здравыми словами мадам Жуберн. И когда та в пятый раз назвала Оливию Розмонд Астрид «этой мелкой простолюдинкой», мадам Жуберн окончательно решила уйти со своей должности.

За все эти годы мадам Жуберн успела понять: Изабель была отчаянно самовлюбленной. Она давно возомнила себя невестой принца Ноа, грезила будущим рядом с ним и уже заранее нарекла себя принцессой. Поэтому не вызывало сомнений, что в качестве запасного варианта она примет лишь наследного принца Артура.

Усевшись в экипаж, мадам Жуберн коснулась саднящей губы и пробормотала:

— Раз уж ты не сумела как следует воспитать дочь, теперь сама и расплачивайся. Я за тебя этого делать не стану.

Изабель рано или поздно все равно открыто проявила бы враждебность к новоиспеченной герцогине. А по мнению мадам Жуберн, принц Ноа был не из тех, кто станет спокойно наблюдать со стороны. Он ведь не сдержался даже той ночью, когда Изабель нарушила обещание и явилась к нему домой. Ему было плевать, что все могут услышать слуги, — и именно тот скандал в итоге окончательно перечеркнул все ее брачные перспективы.

— Он обязательно отомстит, просто чтобы другим неповадно было, — тихо сказала мадам Жуберн себе под нос.

В тот момент кучер снаружи спросил:

— Куда едем, мадам?

Мадам Жуберн поправила волосы и ответила:

— К моей родне в провинцию. Давненько я у них не была. Пора, пожалуй, немного отдохнуть.