— Прошу прощения… что? — выдохнула графиня Тимберлин.

— Подробностей я пока не знаю, поскольку сама еще не навестила ее, — произнесла королева, вперив взгляд в серые глаза графини.

Графине Тимберлин показалось, что ее столкнули в бездонную пропасть. Она уже начала сомневаться, не кошмар ли это, но следующие слова королевы оказались еще сокрушительнее.

— Похоже, все то время, пока вы сидели за другим столом, у нее была лихорадка. Вы знали об этом?

— Я… э-э… ну…

— Вы ведь слышали о корсетной болезни, не так ли?

— А?.. — кровь в жилах графини похолодела, когда она вспомнила корсет, который собственноручно затягивала на своей подопечной.

— Разумеется, я не могу целиком возложить вину за ее недуг на вас, — продолжила королева. Будь Ноа в комнате, он бы презрительно усмехнулся этим словам, однако доказать степень ответственности наставницы по этикету за состояние Оливии было слишком сложно. Вместо этого Беатрикс холодно изложила неопровержимые факты. — Но вчера вы должны были оставаться рядом с герцогиней и следить за ее состоянием.

— Приношу глубочайшие извинения, Ваше Величество… Прошу, простите меня.

— Какой же свекровью это меня делает? Я обратилась к вам, потому что решила, что принцессе Оливии будет слишком тяжело одной справляться с благородными дамами столицы. И вот так вы отплатили за мое доверие? Вы запятнали репутацию не только герцогини, но и мою собственную — ведь именно я назначила вас.

— Ваше Величество! — Графиня Тимберлин подалась вперед, охваченная ужасом. Она соскользнула со стула и рухнула на колени, но была настолько не в себе, что даже не осознала этого.

Выражение лица королевы было беспощадным, когда она ровным тоном продолжила:

— В ваших услугах больше не нуждаются. Сегодня же возвращайтесь в дом Тимберлинов. Я бы хотела, чтобы на некоторое время вы держались в стороне от столичного высшего общества. Разумеется, я не стану препятствовать вашим встречам с родственниками, живущими в Геролингтоне, однако на каких-либо официальных мероприятиях, где будет присутствовать королевская семья, вам больше не рады.

— Прошу вас…

— Считайте это милостью. Это последняя любезность, которую я оказываю вам за тот недолгий срок, в течение которого вы обучали мою невестку. А теперь уходите.

Беатрикс всегда производила впечатление теплой и мягкой женщины, однако люди склонны были забывать, что она — супруга беспощадного короля Леонарда и мать печально известного принца Ноа. Графиня поняла, что изменить решение королевы невозможно. «На некоторое время» могло означать и пять, и десять лет, а то и больше. Она также знала, что из-за нее вся ее семья — дом Тимберлинов — больше не будет получать приглашения в королевский дворец. А семьи, отлученные от дворца, неизбежно приходили в упадок.

Джулиана Тимберлин горько рыдала, но королева уже приняла решение. Ей не оставалось ничего иного, кроме как вернуться домой. Маркиза Летиум уже отвернулась от нее, а о том, чтобы попытаться навестить герцогиню, она не могла даже помыслить.

⚜ ⚜ ⚜

Хаммингтон был военным городом — здесь базировались третий и четвертый флоты военно-морских сил Герода, а сам город находился примерно в трех часах езды в экипаже от столицы.

Ноа погнал коня по дороге, тянувшейся напрямую от Геролингтона до Хаммингтона. Мейсон и телохранители следовали за ним, однако никто не мог угнаться за принцем, несмотря на выучку бывших бойцов спецподразделения флота. В итоге Ноа прибыл на место уже через полтора часа.

Он поправил растрепанные волосы, разгладил мундир и, выглядя безупречно, ступил на палубу линкора.

Его с громким, радушным смехом приветствовал мужчина средних лет с внушительной белой бородой.

— Ваше Высочество! Добро пожаловать, добро пожаловать. Благодарю, что нашли время приехать.

Ноа широко улыбнулся и пожал протянутую руку.

— Давно не виделись, адмирал Дэвид. Как вы поживаете?

— Превосходно, Ваше Высочество. Только вот… — адмирал с удивлением расширил глаза, бросив взгляд налево от принца. — Почему с вами нет Ее Высочества?

Ноа беспечно пожал плечами.

— Герцогиня приболела и, к сожалению, не смогла присутствовать. Надеюсь, вы поймете.

— Ах… вот как. Желаю ей скорейшего выздоровления. А теперь прошу сюда. Позвольте показать вам новый линкор.

Ноа и адмирал обошли весь огромный корабль за непринужденной беседой. После этого принц переговорил с организаторами мероприятия, прежде чем начался званый ужин на борту. Он с удовольствием отведал угощения, приготовленные супругой адмирала, и от имени короля высоко оценил ее кулинарное мастерство.

Приглашенные на мероприятие репортеры с усердием фиксировали каждую реплику, а принц, впервые за многие месяцы появившийся перед прессой, держался сдержанно и непринужденно. Никто не мог догадаться, что прошлую ночь он не сомкнул глаз ни на минуту, как и того, что утром был в ярости, чем напугал даже собственную мать, и что его гнев до сих пор не улегся.

— А где герцогиня?

— Я слышала, что вчера она была в универмаге «Бьянка»… Как она могла заболеть?

Репортеры перешептывались между собой, щелкая камерами и снимая принца.

⚜ ⚜ ⚜

Памятный банкет устроили прямо на палубе — на его подготовку у супруги адмирала Дэвида ушел целый месяц. Белые скатерти украшал вышитый герб флота, который жена адмирала вышивала собственноручно. В центре каждого стола стояли роскошные, яркие композиции из цветов и подсвечники в виде русалок. По всему кораблю также расставили перегородки и куполообразные жаровни, чтобы защитить гостей от холода.

Экзотическое и романтичное убранство банкета резко контрастировало с суровой, грубой мощью боевого корабля. Аристократы небольшими группами прогуливались по палубе, любуясь открывающимся видом под огромным розовым закатным небом. Среди них были Джексон Коулман и Изабель Сеймур.

— Как тебе, Изабель? Нравится море?

Изабель почувствовала, как у нее мурашки поползли к ушам. Судя по всему, Джексон Коулман уже считал себя с ней на короткой ноге — он без колебаний называл ее по имени и говорил все, что вздумается, не утруждая себя ни малейшей сдержанностью. Мужчина выпячивал грудь, источая самодовольство, и шагал с наглой, самоуверенной развязностью. Изабель, державшая его под руку, с невыносимым унижением думала о том, что ее сватают за такого человека.

— Хм? Я спросил, нравится ли тебе море, — повторил он.

— Да… — с трудом выдавила Изабель.

— Вот как. Тогда медовый месяц можем провести у моря. У меня есть летний дом на юге. Южные воды куда чище восточных. Я покажу тебе и свой частный пляж.

Изабель показалось, что у нее гниют уши. Она и представить не могла, что звук чьего-то дыхания способен быть настолько омерзительным. И уж тем более не ожидала, что это чувство будет вызывать в ней человек, за которого она решила выйти замуж.

— Пожалуйста, не подходите так близко, лорд Джексон, — холодно произнесла девушка, больше не в силах это выносить.

Джексон на мгновение нахмурился, затем понимающе кивнул.

— Хорошо. Полагаю, для тебя естественно смущаться.

Он совсем лишился рассудка? Почему каждое слово, слетающее с его губ, вызывает такое отвращение? Изабель резко убрала руку с его локтя, едва они вышли на палубу, и решительно отвернулась. Он продолжал что-то шептать ей, но для нее это было бессмысленным шумом.

Как раз в тот миг, когда Изабель с отчаянной мольбой думала о том, чтобы кто-нибудь увел этого мужчину подальше, он явился ей словно чудо. Время вокруг застыло. Она больше ничего не замечала — ни бескрайнего и величественного моря, ни даже захватывающего, живописного заката, разлившегося по небу. В ее поле зрения был лишь один человек — Ноа Астрид.

В ослепительно белом мундире принц беседовал с гостями и смеялся. Изабель казалось, что она слышит его смех, доносящийся сквозь ветер, — тот самый низкий, особенный смешок, холодный и в то же время непринужденный. Ее все еще терзали его ледяной взгляд и язвительные слова, сказанные ей на днях, но желание обладать этим мужчиной было сильнее.

С тревогой Изабель огляделась вокруг Ноа. Она должна была быть здесь рядом с ним… Но нет — герцогини нигде не было видно.

— Ах да, я слышал, что герцогиня слишком больна, чтобы прийти. Принц здесь один, — донесся до нее голос Джексона. Это был единственный раз, когда его слова вообще достигли ее слуха.

— Герцогиня больна?

Джексон кивнул и указал в сторону Ноа.

— Нам стоит подойти и представиться.

Изабель рассеянно смотрела на Ноа. Принц был увлечен какой-то забавной беседой — уголки его губ были приподняты в улыбке. И вдруг она вспомнила слова, которые вчера сказала ей мать.

«Милая моя, мужчины — существа, которые все воспринимают глазами, и волнует их лишь сохранение собственного положения. В тот миг, когда он почувствует, что жена — всего лишь пиявка, портящая его репутацию, его любовь рассыплется как песок. Хотя еще вопрос, есть ли там вообще любовь».

«Завтра убедишься сама. Хотя… есть шанс, что Его Высочество вообще появится один. Сегодня он выглядел недовольным ею».

Грудь Изабель наполнилась странным волнением. Сердце заколотилось, а губы изогнулись в кривой улыбке. Неужели герцогиня и вправду заболела, если еще вчера была в универмаге? И даже если она действительно слегла, как может принц выглядеть столь непринужденным, когда его собственная жена лежит дома больная?

«Хотя еще вопрос, есть ли там вообще любовь»

Ну конечно. Этот человек не способен любить кого бы то ни было. Точно так же, как он не любит меня, он не любит и собственную жену. Он набросился на меня лишь затем, чтобы защитить свою репутацию. И брак его, должно быть, тоже был заключен по каким-то иным соображениям.

Изабель опустила голову, скрывая улыбку. И тут ее взгляд зацепился за платье. Жемчужины, вышитые на синей юбке, мерцали розовым в лучах заката, внезапно напомнив ей о тиаре, что украшала голову принцессы Лилианы, дочери герцога Райтвинга, в день ее свадьбы.

Изабель могла получить все, что пожелает, но эта тиара предназначалась лишь для королевской крови. Ее покойный дед научил ее мудрости — уметь отпускать. Но мать пошла против его воли и тайно купила для нее тиару куда больше и куда ослепительнее, чем у принцессы Лилианы.

«Мы все склонны желать того, чего не можем иметь. Но стоит тебе это заполучить — и ты забудешь об этом. Так что вот, надевай ее, когда захочешь».

Мать оказалась права. Вдоволь наигравшись тиарой, юная Изабель быстро пресытилась ею.

Она снова подняла взгляд на Ноа. Ей почти виделось, как над его головой сверкает та самая жемчужная тиара, которой она тайно владела.

****

Прим. пер. Мне казалось, что Лилиана не замужем…

66 глава 

— Хочешь испытать, что значит вести невесту к алтарю — помирись лучше со своей дочерью Лилианой и начни, наконец, вести себя как отец!