— Тебе бы самому пора поторопиться и жениться, — сказал Ноа.

Артур кивнул, затем сменил тему: 

— Ты поедешь на следующей неделе на церемонию спуска линкора в Хаммингтоне?

— Да.

— Отец надеется, что Оливия тоже поедет. Кажется, он забыл об этом упомянуть, потому что весь был в мыслях о Люси.

— Оливия?

— Не самый плохой вариант для первого выхода после свадьбы, не думаешь? Обычно на такие церемонии приходят с супругами.

Ноа медленно кивнул: 

— Пожалуй, ты прав.

— Ты сейчас домой? — спросил Артур.

— Нет, раз уж я здесь, хотел навестить мать.

— Ладно. Увидимся. Передавай Оливии привет.

Когда братья дошли до конца коридора, Артур свернул в другую сторону и завел разговор со своим секретарем. Ноа еще немного смотрел ему вслед, затем повернул к крылу, где располагались покои королевы.

Заглянув в безупречно убранный, элегантный кабинет матери, он едва успел переступить порог, как к нему вихрем вылетело главное отцовское бедствие с улыбкой до ушей.

— Ноа! — закричала младшая сестра.

— Генерал Люси, желаю удачи в битвах и безоговорочного триумфа, — шутливо произнес принц, присев, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Принцесса решительно кивнула: 

— Я все равно пойду в школу! Мне надоела эта комната с игрушками. — Затем она посмотрела ему за спину и потянула за руку: — А где Оливия?

Королева, с теплой улыбкой наблюдавшая за их разговором, строго напомнила:

— Люси, не Оливия, а принцесса Оливия. Или герцогиня Розмонд. Я же говорила: тебе нельзя звать ее по имени.

Люси торопливо исправилась: 

— Простите, матушка. Ноа, почему принцесса Оливия не пришла?

Держа сестру за руку, Ноа подошел к матери.

— Сегодня я один. Но обещаю, в следующий раз приведу ее с собой.

— Жаль, — пробормотала Люси. — Я хотела ее увидеть. Тогда можно я приеду к вам домой?

— Если получишь разрешение.

Девочка тяжело вздохнула и покачала головой с видом глубоко разочарованного человека. Выражение ее лица было настолько мрачным для десятилетнего ребенка, что и Ноа, и королева на мгновение потеряли дар речи.

В этот момент подошла мадам Реманн. 

— Принцесса Люси, скоро время вашего урока.

— Вы про урок вышивки? И что он мне даст? — Когда никто не ответил, Люси возмутилась: — Я просто не понимаю, правда. Мама, зачем мне учиться вышивать?

Ноа молча наблюдал за сестрой, у которой как раз начинался первый подростковый бунт.

Похоже, вопрос был риторическим: не дождавшись реакции, принцесса изящно присела в реверансе, повернулась, чтобы уйти, и сказала: 

— Тогда я пойду, Ноа. Пока.

Она казалась значительно выше, и Ноа внезапно осознал, как быстро сестренка выросла.

— Думаю, вам придется отправить ее в школу, матушка, — заметил он, когда Люси скрылась за дверью.

Королева кивнула. Конфликт пока был едва намечен, но Беатрикс отчетливо чувствовала: стоит и дальше сдерживать дочь, и ее сопротивление перерастет в куда более буйное, чем у самого Ноа. Поэтому она тоже была полна решимости в этот раз убедить мужа.

— Я тоже так считаю, — ответила королева. — Но оставим это. Что привело тебя сюда? — Она с улыбкой поднесла чашку к губам. — Я слышала, ты отказался смотреть на космеи. Ты что, поклялся никогда туда не ездить?

— Цветы как цветы, — равнодушно ответил Ноа.

Беатрикс поставила чашку и пожурила сына: 

— Не говори так. Ты понятия не имеешь, насколько прекрасным может быть огромное поле космей.

— Оливия нарвала для меня несколько охапок, так что я вдоволь насмотрелся на них.

— Что ж, приятно слышать. Как она, кстати?

Ноа молча уставился на мать. По упрямому выражению его лица Беатрикс сразу поняла: сын пришел предъявлять претензии. 

— Оставьте нас ненадолго, пожалуйста, — велела она фрейлинам.

Когда дамы вышли, Ноа перешел к делу: 

— Почему вы выбрали графиню Тимберлин?

— Она единственная согласилась. Все остальные столичные аристократки отказались.

Принц знал это, но ему все равно пришлось сдержать желание выругаться. 

— А ей вообще нужно учить этикет? У нее уже идеальная осанка, а все прочее Оливия может выучить по книгам. Она достаточно быстро и точно запоминает.

— А кто поможет ей дебютировать в свете? Ты же прекрасно понимаешь: этикет — не единственное, чему она учится.

— Зачем Оливии вообще появляться на всех этих светских мероприятиях?

— Что?..

— Мне не нужна ее поддержка на приемах. Если ей куда-то нужно будет пойти, я всегда смогу сопровождать ее. Если придется устраивать прием — я буду рядом, все пройдет без проблем. Зачем же ей этот «светский дебют»?

Беатрикс почувствовала, как к ней подкрадывается мигрень. Она глубоко вдохнула и спросила: 

— А если тебя рядом не окажется? В такие моменты Оливия ничего не сможет сделать. Тебя это не волнует?

Глаза Ноа вспыхнули холодной сталью: 

— Вы думаете, аристократы примут ее такой, какая она есть? Как вы сами сказали, все отказались учить ее. Так называемая «наставница по этикету», которую вы еле-еле нашли, ни разу не дала Оливии присесть за последние три дня. Что вы на это скажете, матушка?

Внутри поднималась недобитая ярость, и взгляд Ноа сверкал гневом. Беатрикс невольно вздрогнула от тех эмоций, что проступили на лице сына. Он кипел всем своим существом — от макушки до пят.

— Она придиралась к положению ее пальцев, когда у Оливии и так безукоризненная осанка, — сердито добавил он.

Беатрикс тяжело выдохнула, живо представив лицо Джулианы Тимберлин. Несмотря на ее напоминания, что Оливия стоит выше, оказалось, графиня все равно стремилась быть главной. Но прошло всего три дня. 

— Оливия сказала тебе, что больше не выдержит? — спросила королева. — И как ты узнал, что она стоит три дня подряд? Ты что, поставил кого-то следить за ней?

— Если бы она сказала, что не выдерживает, я бы не сидел сейчас и не говорил все это, — ответил Ноа, лицо его было ледяным. Беатрикс растерялась еще сильнее, когда он добавил: — Слуги сказали мне, что она весь день на ногах.

— Выходит… Оливия хочет продолжать? Судя по всему, она даже не знает, что ты пришел ко мне. — Ноа недовольно нахмурился, но голос матери остался спокойным и непреклонным: — Если Оливия решила терпеть, позволь ей это.

— Мама!

— Прошло только три дня. С ней все в порядке, так почему ты поднимаешь шум? — Ноа мрачно уставился на мать, а она продолжала: — Когда я была наследной принцессой, аристократы тоже сторонились меня за то, что я из провинции.

Он усмехнулся: 

— Вы же не пытаетесь сказать, что понимаете, каково ей?

— Не будь невежей и просто послушай. Я знаю, что не смогу понять ее по-настоящему, но даже мне понадобился как минимум год. Было больно, когда меня сторонились, игнорировали, — но я выдержала. И теперь меня признают как королеву.

Ноа хотел возразить, что ее опыт не имеет к Оливии ровно никакого отношения. Ему не хотелось, чтобы жена вообще считала себя обязанной «заслуживать» признание аристократии.

— Я понимаю, что Оливии придется выдерживать куда дольше, чем мне, — продолжила Беатрикс. — Возможно, когда станет слишком тяжело, она захочет все бросить. Возможно, она так и сделает. Но не тебе решать, когда это случится. — Она посмотрела на сына прямо, спокойно и с достоинством. — Ноа, скажи честно: Оливия просила тебя уволить графиню Тимберлин?

Принц насупился, не скрывая раздражения, но спорить было бессмысленно. 

— Нет.

— Тогда ступай домой. И помни: не вмешивайся. В этом вопросе я буду слушать только Оливию Розмонд Астрид, — произнесла королева тоном, не допускающим возражений. 

Но даже тогда ярость и недовольство все еще были написаны на лице ее сына. Теперь Беатрикс яснее, чем когда-либо, увидела, насколько он похож на Леонарда. И почувствовала: то, что Ноа испытывает к жене, куда больше, чем простая ответственность. Если бы все ограничивалось ею, ему было бы совершенно все равно, проходит Оливия уроки этикета или нет.

Чувствуя странную смесь облегчения и тревоги, Беатрикс примиряюще добавила: 

— Просто будь рядом и наблюдай, как она ищет свое место в этом мире. Даже родители не могут полностью контролировать детей. Поверь в нее. Я уже говорила: не прошло и недели. Не торопи события.

Ноа вспомнил, что Оливия прошептала ему прошлой ночью в постели.

«Просто доверься мне и подожди. Я справлюсь».

Он нажал пальцами на веки и устало выдохнул. Неделя? Мне кажется, что прошли уже месяцы.

⚜ ⚜ ⚜

Тем же днем после полудня официальное заявление королевского дворца о компании «Вильгельм» попало в заголовки газет.

Директор геродского филиала компании «Вильгельм» спокойно пробежал статью глазами. По сути, позиция Леонарда Второго была твердой и предельно ясной: если вы хотите возложить на принца Ноа вину за его действия, вы должны доказать, что в Магическом Куполе не было никаких дефектов. Разве его следует критиковать за то, что он вскрыл корпус, спасая бесчисленное множество жизней? Королевская семья также настоятельно призвала «Вильгельм» не расторгать контракт с компанией лайнеров.

— Общественность уже склоняется на сторону королевской семьи, — сказал помощник. — Они выставляют все так, будто это борьба между праведным принцем и алчными дельцами.

Директор филиала помассировал пульсирующие виски и достал письмо, пришедшее сегодня утром из Фаулдера.

Помощник быстро прочитал содержимое. Он сначала сощурился, затем широко распахнул глаза. 

— Разве… это не опасно?