Том 1. Глава 91

Тут должна была быть реклама...

Отключить рекламу

Том 1. Глава 91: Воплощение сокровенного сна

Ноа внезапно оторвался от ее губ и посмотрел на Оливию потемневшим взглядом. Он на миг положил ладонь ей на щеку, потом наклонил голову. 

— Долго ждала меня снаружи?

Оливия распахнула глаза, потом понимающе покачала головой.

— Я была на балконе.

Принц прищурился и посмотрел в сторону балкона, представив, как она там стояла. Потом тихо опустил взгляд обратно на Оливию в своих объятиях. 

— Но ты ведь даже не знала, когда я вернусь.

—Все равно я не собиралась сразу ложиться спать, поэтому решила проверить, не едешь ли ты, — пробормотала она, опуская взгляд.

Ноа медленно провел большим пальцем по ее губе. Когда из приоткрытого рта вырвался теплый выдох и коснулся кончика его пальца, улыбка бесследно исчезла с его лица. Принц скользнул взглядом к ее светлой шее. В мягкой тени ключиц грудь Оливии вздымалась и опадала в такт сбивчивому дыханию. Его длинные пальцы неторопливо скользнули по шее, миновали ключицу и наконец легли на грудь. Оливия поспешно схватила его руку. 

— Миссис Бетти вот-вот придет! — прошептала она.

— Она позовет за дверью. И вообще, ты чуть не умерла в этом корсете. Почему ты до сих пор в нем? — Ноа начал ловко расстегивать ей пуговицы на спине левой рукой. В карете он категорически отказался застегивать ей платье, но расстегивать — совсем другое дело. 

— Кто тебе сказал так ходить, а? — пробормотал он.

— «Так» — это как?! — возмутилась Оливия.

Ноа наклонился к ней с улыбкой и снова поцеловал. Когда платье соскользнуло с ее плеч, он безжалостно распахнул корсет, который все это время сдавливал ей ребра. Оливию захлестнуло чувство освобождения и облегчения. Она уронила голову ему на грудь и обмякла в его руках.

Корсет оставил на коже глубокие красные следы. Ноа нахмурился и молча изучал отметины, усеявшие ее спину. Один только их вид душил его. Он сделал шаг назад, собираясь проверить, не осталось ли таких же следов на животе и груди, но Оливия поспешно прикрылась грудь.

— Мне же стыдно!

— Графиня Тимберлин велела тебе носить его весь день?! 

Когда жена моргнула, не сказав ни слова, Ноа, с выражением крайней серьезности, нажал пальцами на впалые полосы. 

— Если перетянуть, что остаются такие следы, кровь перестает циркулировать. А если кровь не циркулирует — ткани начинают гнить.

— Ты драматизируешь, Ноа.

— Ты хоть понимаешь, насколько глубокие у тебя следы?!

В его голосе отчетливо звучал гнев, но по какой-то причине он ласкал слух Оливии. Ей казалось, что стоило сказать «мне сегодня так тяжело было!», и муж сразу взорвется: «кто тебя так измучил?!» — и разозлится вместе с ней.

Казалось, он всегда будет на ее стороне. Что бы ни случилось.

— Кто вообще так его затянул!!!

Оливия перебила его, бросившись ему на шею и крепко обняв. Принц моргнул, сохраняя внешнюю невозмутимость. Но как только ее руки скользнули вверх и вниз по его спине, сердце у него резко сжалось от желания, а кровь разгорелась,будто в него залили расплавленный металл. 

— С ума меня сведешь, — выдохнул он. Оливия резко подняла голову и в этот момент взмыла в воздух. 

— Ноа!

— Раз уж разожгла меня, тушить огонь тоже тебе.

Не успела она ответить, как он жадно впился в ее губы. В такие моменты все тревоги и заботы мира растворялись, и оставались только они двое. Ноа медленно провел ладонью по ее пояснице, скользя вверх по мягкому изгибу, и смотрел в ее темные, затуманенные глаза. Ноа Астрид, которому нигде не находилось места и который жил в постоянной скуке, теперь существовал внутри этих прекрасных черных глаз.

— Ноа… — звук его имени на ее губах едва не расплавил его.

С тех пор как она покинула Герод, он бесчисленное множество раз видел Оливию во снах. В каждом нелепом сне Ноа касался ее, держал, горячился от вожделения, как озабоченный мальчишка. А потом просыпался в отвращении к самому себе. «Наверняка ты наслаждаешься свободой, работая профессором», — думал он. «Ты, наверное, счастлива. Уверен, что даже не вспоминала ни разу о Ноа Астриде из Герода. Так какого черта я, как идиот, гоняюсь за твоим призрачным образом во сне?» И потому, когда он увидел, как она идет по старой каменной дорожке и безутешно плачет, в нем поднялся подлый восторг. Ноа почувствовал облегчение от ее несчастья. «Значит, я могу забрать тебя», — подумал он.

Ноа притянул Оливию еще ближе и навалился на нее. В одно мгновение по телу пронесся такой восторг, какого нигде в мире он не знал, и из его горла вырвался низкий стон. Оливия отвернулась, но повернул ее голову обратно и поцеловал. 

— Смотри на меня, Оливия. Не отворачивайся от меня. 

Оливия, Оливия, Лив — он снова и снова произносил ее имя, находя подтверждение своего существования в ее взгляде, в ее голосе.

— О, Ноа… — ее хрупкий, высокий голос сводил его с ума всю ночь напролет.

⚜ ⚜ ⚜

На следующее утро Ноа рано начал собираться на работу. Мейсон, весь вчерашний день слушавший его проклятия, пробормотал себе под нос:

— Если бы руганью можно было убить человека, от Ансена Вильгельма уже осталась бы кучка пепла.

Хуже того, сегодня его ждал ужин с Риверо Аквитеном.

— Я вернусь поздно, так что не жди меня, — сказал Ноа.

— Хорошо, — ответила Оливия.

— И не затягивай так сильно корсет. Зачем надеваешь его с самого утра, если терпеть его не можешь?

— Я привыкаю.

Ноа недовольно посмотрел на ее нестерпимо неудобный наряд, потом надел пиджак, который она ему протянула.

— Кстати, Ноа, можно спросить… Тебе не кажется, что в этом доме неудобно жить?

Ноа смотрел в зеркало и повернулся к Оливии. 

— Ни капли, — ответил он.

— Тебе не кажется, что чего-то не хватает или нужно что-то изменить?

— Не особо. А что? Хочешь что-то переделать? Делай что хочешь. Только мой кабинет и эту спальню оставь как есть.

— То есть, тебе ничего не хочется менять? И… ну… в глазах других людей дом тоже выглядит вполне аккуратным?

Ноа прищурился и испытующе посмотрел на Оливию, затем внезапно произнес: 

— Графиня Тимберлин что-то сказала про наш дом?

— Мне просто любопытно, Ноа. Тебе пора.

Она улыбнулась и потянула его к дверям, и принц пошел, подстраиваясь под ее шаг. Перед тем как подняться в карету, он наклонился к ее уху и прошептал: 

— Если тебя это задело, значит, она перешла границы. Ты выше ее, так что последнее слово за тобой. Не позволяй ей тебя оскорблять или портить тебе настроение. Можешь огрызнуться, если нужно. Как она вообще посмела критиковать наш дом.

— Поняла, — ответила Оливия. — Я постараюсь вести себя мудро.

— И это платье… Ладно. — Он недовольно скользнул взглядом по ее груди — явно осуждая крой платья — и поднялся в карету. Да что с этими платьями такое, почему все до одного такого идиотского фасона?

— Хорошего дня, Ноа!

Его настроение мгновенно взлетело от ее светлой улыбки и взмаха руки — и с такой же скоростью рухнуло в пропасть, когда он вспомнил о мучительно долгом вечере в обществе пиявки Риверо Аквитена. Принц уже сейчас думал, когда же наконец вернется домой.

Несколько часов спустя после отъезда Ноа, графиня Тимберлин, вырядившаяся во всем своем тщеславии, вошла в дом принца.

По правде говоря, в этом великолепном особняке цвета слоновой не было совершенно ничего, что требовало бы улучшений. Ноа Астрид был проницательным человеком с безошибочным вкусом, с юности окруженный роскошью; все, что удовлетворяло его эстетические требования, неизбежно было высшего качества. Но истинной целью графини было стать ближайшей помощницей и фрейлиной герцогини Оливии. Чтобы добиться этого, остальные слуги должны были исчезнуть. Когда рядом с юной и невежественной герцогине останется лишь Джулиана Тимберлин, той ничего не останется, кроме как полностью на нее опираться. 

И в первую очередь она собиралась убрать с пути эту самую миссис Бетти.

Я должна держать герцогиню в своих руках. Когда я укреплюсь здесь, мои дети смогут стать столичными аристократами. Семья ее мужа, Дом Тимберлинов, происходила из Астела, захудалого провинциального городка, который она терпеть не могла. Муж поселился в деревне, потому что не выносил столичной суеты. Для графини, всю жизнь мечтавшей вернуться в столицу, предложение королевы стало поистине сладостным искушением.

— Добро пожаловать, леди Тимберлин, — сказала Бетти, поспешив выйти и поклониться.

Графиня, тут же переменившись в лице, холодно прошла мимо нее, не проронив ни слова. Она неторопливо пересекла главный холл, поднялась по лестнице и, остановившись наверху, внезапно рывком распахнула занавески на окне. Бетти, шедшая следом, остановилась как вкопанная. Как и следовало ожидать, графиня тут же начала трогать и принюхиваться к шторе, затем презрительно пробормотала: «Боже правый».

Остальные слуги, сновавшие туда-сюда по коридору, нервно бросали взгляды в ее сторону. Графиня Тимберлин продолжила раздраженно осматривать остальные шторы, а затем резко обернулась и вперила взгляд в Бетти. 

— Послушай-ка. Когда в последний раз шторы стирали?

— Их заменили две недели назад, к зиме, леди Тимберлин, — ответила Бетти.

— Две недели? Врешь. За дуру меня держишь? Снимите их немедленно и повесьте новые. У вас же есть запасные?

После заминки Бетти произнесла: 

— Я прежде спрошу у Ее Высочества.

В следующую секунду графиня подняла руку и резко ударила горничную по лицу. Раздался жуткий звонкий шлепок — голова Бетти дернулась в сторону. Удар был такой силы, что она качнулась всем телом, но женщина поспешно выпрямилась. Волосы у нее растрепались, а щека стремительно наливалась алым.

И даже тогда графиня Тимберлин не перестала возмущенно фыркать и брюзжать. 

— Я здесь затем, чтобы учить Ее Высочество аристократическим порядкам! Поддержание дома в идеальной чистоте — прямая обязанность хозяйки. Ты будешь делать, что я сказала! Я сама поговорю с Ее Высочеством.

Бетти не смогла ответить.

— Чего стоишь? Немедленно снимай! — взвизгнула графиня. Ее пронзительный голос отскакивал от стен.

Слуги поместья много лет работали под началом принца, который, каким бы циником ни был, никогда не переходил границ. С таким отвратительным поведением никто не сталкивался и совершенно не понимал, что делать.

Бетти еще ниже опустила голову и тяжело дышала. За долгие годы работы она знала: если не подчиниться, будет только хуже. Она вполне могла получить еще одну пощечину. Но как только она обреченно открыла рот, чтобы ответить…

— Графиня Тимберлин. 

С центральной лестницы раздался тихий голос.

Уже поблагодарили: 0

Комментарии: 0

Реклама

Тут должна была быть реклама...

Отключить рекламу