Пока Оливия была занята обучением, Ноа с головой погрузился в дела, что касались герцогства и имущества, которое он должен был унаследовать после женитьбы. 

Документы, которые он подписал вместе с родственниками по королевской линии, были лишь началом этого масштабного процесса. Недаром Уолтер однажды сказал: «Я так задолбался с этими чертовыми подписями, что чуть не отказался от свадьбы» — и Ноа был с ним вполне согласен.

Так или иначе, после долгих и утомительных процедур Ноа унаследовал обширные владения: плодородные равнины на западе Розмонда и большой особняк Хамюэл неподалеку от столицы.

В короткие промежутки между встречами и подписями документов у него оставалось еще множество дел, включая подгонку свадебного костюма. Он проверял, удобно ли сидит готовый костюм, и спросил у Мейсона:

— Ну что, от «Вильгельма» вестей нет?

— Нет, пока ничего, Ваше Высочество.

Ноа молча расстегнул пару пуговиц на пиджаке.

— Сидит хорошо. Остановимся на этом варианте, — сказал он. Портной торопливо принял у него пиджак и поклонился, а Ноа ушел за ширму переодеться. После этого он распустил всех слуг и опустился на диван.

— Значит, признавать неисправность они все-таки не собираются.

Даже в этой суете Ноа не забыл отправить в компанию «Вильгельм» официальный отчет о дефекте корабельного Магического Купола — ему ведь нужно было объяснить, почему он вынужден был выломать дверь и разобрать корпус устройства.

— Им будет нелегко это признать, — заметил Мейсон. — Стоит только согласиться, как на них обрушится лавина запросов на ремонт.

Ноа раздраженно вздохнул:

— Ладно. Просто дай знать, если появятся новости.

— Да, Ваше Высочество.

В этот момент королева пришла навестить сына. Тепло поздоровавшись с секретарем, Беатрикс обратилась к принцу:

— Ноа, есть минутка?

На мягкий, ласковый голос матери он почтительно кивнул:

— Конечно, матушка.

⚜ ⚜ ⚜

Беатрикс прогуливалась по саду-лабиринту вместе с сыном. Осенний банкет в этом году прошел в его отсутствие, и теперь из живых изгородей робко выглядывали последние запоздало расцветшие розы, выставив алые лица.

— Жаль, что ты не смог прийти на прием в этом году, — сказала она.

— Да, жаль, — отозвался Ноа.

— Все приготовления закончены?

— Да, — сухо ответил он.

Беатрикс подняла глаза на сына. Ноа спокойно встретил ее взгляд. Несколько мгновений она всматривалась в него, а потом тихо произнесла:

— Не верится, что завтра ты женишься.

Ноа усмехнулся. Ему самому трудно было поверить. Последняя неделя выдалась такой безумно загруженной, что времени даже подумать об этом у него не было. Единственное, что он заметил, — за всю неделю он не дал ни одного интервью. Благодаря этому, несмотря на плотный график, он не чувствовал себя задушенным.

Беатрикс медленно оглядела изгороди.

— Ты ведь любил бегать здесь с Артуром.

— Да.

— Я до сих пор вижу это перед глазами. Ты носился, пока щеки не становились цвета помидоров. А потом в какой-то момент твоя чудесная улыбка стала такой циничной. С тех пор у меня тяжело на сердце.

Ноа молча посмотрел на профиль матери.

Королева некоторое время стояла в тишине, потом снова повернулась к сыну. Даже в такой момент его зеленовато-красные глаза были холодными. Ей было больно, потому что она сделала для него так мало. Рождение Ноа далось ей с трудом, и, возможно, именно потому, что в младенчестве она редко держала его на руках, теперь ей было нелегко понять, что у него на душе. В преддверии свадьбы ей хотелось сказать ему что-то особенное, но она не находила слов.

Беатрикс все же заговорила:

— Я желаю тебе, чтобы твоя жизнь больше не казалась пустой. Хочу, чтобы ты научился радоваться мелочам, чтобы мог улыбаться и смеяться.

Ноа не ответил.

— Прости, что я всегда оставляла тебя одного, — добавила она.

Даже на ее извинение принц лишь молча смотрел в ответ. Так они сидели какое-то время, пока он наконец не сказал ровным голосом:

— Долг есть долг, хочу я этого или нет. Вам не о чем сожалеть, матушка.

Беатрикс кольнуло от его ответа, но он говорил искренне. Это было не в ее власти. А значит, у нее не было ни повода извиняться, ни причин чувствовать вину. Он не ожидал извинений даже от отца. Во многом Ноа был похож скорее на Леонарда, чем на Беатрикс. Его решения основывались исключительно на логике и рассудке, и если он считал что-то своим долгом, то выполнял это, как бы сильно ни ненавидел.

— Кстати, я слышал, мадам Реманн ведет занятия у Оливии, — сказал Ноа, сменив тему. — Так будет и после свадьбы?

Поняв, что сын имеет в виду, Беатрикс поспешно ответила:

— После свадьбы я обязательно найду ей подходящую наставницу.

— Буду признателен.

Если бы это было в его компетенции, он занялся бы этим сам, но дела высшего света лежали вне его власти. Беатрикс кивнула и мягко похлопала сына по плечу.

— Прохладно сегодня. Простудишься. Пойдем обратно.

Королева вложила ладонь в его руку. Когда они вместе вышли из сада-лабиринта, она вдруг сказала:

— Ноа, я хочу тебя спросить… Два года назад, когда Оливия заблудилась в саду-лабиринте во время праздника, ты вывел ее?

Ноа уставился прямо перед собой и не ответил.

— Вы просто случайно встретились? Или ты пошел искать ее?

Когда сын продолжал молчать, Беатрикс снова взглянула на него. Ноа прекрасно чувствовал материнский взгляд и сделал вид, что не замечает, но она не отвела глаз. И только когда они дошли до дворца, Ноа прищурился и раздраженно ответил:

— И то и другое.

— Значит, ты действительно пошел ее искать?

Он наконец повернулся к матери и усмехнулся:

— А что, я должен был оставить ее там?

— Я думала, что ты бы так и сделал.

— Интересно, какого же вы обо мне мнения?

— Ты бы велел стражникам или камердинерам ее найти, а сам не стал бы утруждаться.

От такой прямоты Ноа на миг лишился дара речи, а потом сурово ответил:

— Она ведь была гостьей королевской семьи. Просто аристократы решили подшутить над ней. Я, как всегда, всего лишь исполнил свой долг, матушка.

Беатрикс сдерживала улыбку.

— Сколько же утомительных обязанностей у тебя, бедный мой сын.

— Матушка…

Беатрикс поднялась на одну ступень и обернулась к сыну. Даже теперь ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Впервые за долгие годы она коснулась его щеки. Казалось, еще вчера она наклонялась к пухлому детскому личику, а теперь под ее пальцами чувствовались острые и взрослые черты.

— Ноа Астрид, который всегда старается быть верным своему долгу, — сказала она с мягкой улыбкой.

Принц не проронил ни слова. Беатрикс улыбнулась и прошептала нежно и искренне:

— Еще один твой долг — прожить счастливую жизнь со своей женой. Ты обязан исполнить его. Понимаешь?

Ноа тихо усмехнулся и опустил взгляд. Чувствуя, как ее пальцы слегка касаются его волос, он коротко кивнул:

— Разумеется, Ваше Величество.

После того как Ноа проводил мать в ее покои, он остановился на полпути. Стоя неподвижно, молодой человек медленно оглядел двор. Сегодня дворец казался на редкость шумным и суетливым.

Отец между делом спросил, закончил ли он приготовления, Артур поздравил с предстоящей свадьбой и прислал подарок в их будущий дом. Товарищи по поло умоляли его прийти на мальчишник, но он отказал всем. Ему самому хотелось выйти на поле, но накануне свадьбы он не мог позволить себе рискнуть и сломать руку или ногу.

Во дворце царил переполох из-за свадьбы, и Ноа чувствовал себя островом, одиноко плавающим посреди бурного моря, — островом, стоящим неподвижно, несмотря на бушующие вокруг течения. Подобным образом проходила вся его жизнь — и даже подготовка к свадьбе ощущалась так же.

Ноа медленно моргнул. Когда мать внезапно спросила его об Оливии и лабиринте, его мысли снова вернулись к той ночи. Пронизывающий осенний ветер вонзался в кожу так же, как и тогда. Ноа вдруг поймал себя на мысли, что ему любопытно — чем она занята сейчас.

⚜ ⚜ ⚜

Выучив наизусть содержание брачного пособия, которое вручила ей мадам Реманн, Оливия должна была встретиться с леди Полсман, старшей фрейлиной, отвечавшей за организацию свадьбы. Леди Полсман ясным и четким тоном объяснила, как пройдет завтрашняя церемония и о чем Оливии следует помнить.

Когда леди Полсман ушла, Оливия осталась одна, рассеянно уставившись на яркую книгу в руке. Если Ноа был одиноким островом, то Оливия чувствовала себя деревом, внезапно пустившим корни на морском дне. Течение раскачивало ее туда-сюда, но каким-то образом она все же оставалась прочно укорененной и стоящей рядом с островом.

Из всех уроков девушка усвоила одно: ей предстояло принять участие в совершенно нелепой и абсурдной церемонии. Даже не считая титула, который будет пожалован ей сразу после свадьбы, — все, что по традиции готовила сторона невесты, в ее случае полностью оплачивалось королевским домом. 

Оливия, которая всю жизнь жила по непреложному закону «ты мне — я тебе», от одной мысли о том, что она должна принять столько даром, ворочалась в постели всю неделю, терзаясь страхом и тревогой. Она мечтала, чтобы хоть кто-нибудь пришел и сказал прямо, что именно ей нужно делать.

Когда накатившая тревога снова начала ее захлестывать, появилась мадам Уинфред.

— Мадам! — воскликнула Оливия.

Уинфред с ласковым выражением лица сделала вежливый реверанс и, оглядев осунувшуюся за неделю Оливию, мягко сказала:

— Я пришла попрощаться. Если не сейчас, потом, пожалуй, уже не получится.

— Спасибо вам за все, мадам. Спасибо, что заботились обо мне на корабле.

— Мне самой было приятно, — отозвалась мадам Уинфред. Она задержала взгляд на девушке, а потом осторожно добавила: — Я преподавала многим юным леди. И хотя не стоит сравнивать, скажу: вы были самой замечательной из всех моих учениц. Искренне желаю вам счастья.

Оливия прикусила губу, затем нерешительно обняла женщину за плечи. Глаза мадам Уинфред округлились, потом она улыбнулась и ответила на объятие.

— Дайте знать, если когда-нибудь снова окажетесь в Фаулдере, — сказала она.

— Обязательно, мадам.

— И поздравляю со свадьбой.

— Спасибо.

Мадам Уинфред еще раз тепло посмотрела в черные глаза девушки, а затем повернулась, чтобы уйти.

И, видно, потому что это был канун свадьбы, вскоре к ней пришел еще один неожиданный гость.