С трудом сохраняя серьезное выражение лица, Джонан смотрел на знатных дам, которые только что стали свидетелями того же, что и он. Они выглядели не менее смущенными, украдкой бросая взгляды на молодую пару, но при этом старательно опуская глаза.

— Со мной все в порядке. Все присутствующие дамы принесли мне подарки, и мы просто беседовали, — с улыбкой сказала Оливия. Она одна совершенно не поддалась внезапно повисшему в воздухе напряжению.

Ноа наконец перевел взгляд на знатных дам. Первой, к несчастью, встретилась с ним графиня Лильсиен — и она физически ощутила, как тепло стремительно исчезло из его глаз. Вздрогнув, она поспешно отвела взгляд, а Ноа произнес:

— Какая неожиданная встреча, графиня Лильсиен. В тот день в кафе мне так и не удалось с вами поговорить.

От этих многозначительных слов из уст человека, который сокрушил и Сеймуров, и Летиумов, у графини задрожали ноги. Принц Ноа к тому же владел значительными долями в деле ее свекра. Она не знала об этом, потому что принц никогда не пользовался своим положением, чтобы давить через дела, однако все это время он тихо и планомерно расширял свою компанию. В эпоху, когда деньги равнялись власти, его влияние было куда больше, чем могло казаться.

О чем я только думала, когда решила участвовать в шайн-пати герцогини?! — с сожалением подумала графиня Лильсиен.

 — В-Ваше Высочество, я… я прошу прощения за то, что тогда забыла выразить вам свое почтение, — пробормотала она.

Ноа не ответил. Он лишь окинул взглядом остальных знатных дам, отчаянно избегавших встречаться с ним глазами, затем повернулся к жене и спросил:

— Ты хорошо проводишь время, Лив?

Знатные дамы с мольбой уставились на герцогиню. Пожалуйста, пожалуйста, спасите нас от этого льва… Почувствовав их безмолвные просьбы, Оливия сверкнула улыбкой и ответила:

— Да, очень.

Она ангел. Эта женщина — самый настоящий ангел! Знатным дамам едва ли не чудился нимб над головой молодой герцогини, когда они, наконец, с облегчением обмякли.

Ноа тихо усмехнулся и кивнул.

— Рад это слышать. Что ж, не буду портить вам удовольствие. Наслаждайтесь оставшейся частью приема, — легко бросил он оцепеневшим гостьям и жестом подозвал Джонана.

Когда мужчины покинул зал, знатные дамы с благодарностью уставились на герцогиню, только что спасшую их от Ноа Астрида.

****

Ноа облокотился о письменный стол и кивнул Джонану.

— Рассказывай все, — коротко приказал он.

Рыцарь прочистил горло и начал пересказывать то, что слышал во время визита маркизы Летиум и графини Тимберлин. Ноа слушал, скрестив руки на груди, насмешливо фыркая на моменте, где женщины пытались переложить вину на Оливию. Но когда Джонан рассказал, как она за себя постояла, принц перестал смеяться и серьезно кивнул.

— Значит, в итоге обе извинились перед Оливией? — спросил Ноа.

— Да, Ваше Высочество. Графиня Тимберлин даже принесла извинения за все, что произошло во время занятий по этикету.

— И Оливия их приняла?

— Да, Ваше Высочество. Герцогиня сказала, что не будет считать тот день шайн-пати.

— А дамы, которых я только что встретил?

— Реакция Ее Высочества оказалась немного неожиданной. Все приводили те же оправдания, но, в отличие от прошлого раза, она приняла их без осуждения. Затем она открыла все подарки и разрядила обстановку.

— Она приняла их оправдания?

— Да, Ваше Высочество.

В этот момент снаружи послышалась суета. Ноа поднялся и выглянул в окно — гостьи уже собирались уезжать. Оливия провожала их с улыбкой, и даже издалека на ее шее сверкал крупный бриллиант. В этот миг то небольшое состояние, потраченное им на ожерелье, полностью оправдало себя.

Не отрывая взгляда от жены, Ноа сказал Джонану:

— Хорошая работа. Можешь идти.

Даже когда Джонан бесшумно вышел, принц продолжал смотреть на Оливию.

— Да уезжайте вы уже… Почему вы так долго прощаетесь, когда ей нездоровится? — раздраженно пробормотал он, наблюдая, как с десяток знатных дам по очереди произносят длинные прощальные речи, прежде чем сесть в кареты.

Когда гостьи наконец уехали, Оливия изящно обернулась. И тут, к величайшему удивлению Ноа, она подняла голову и посмотрела прямо на его окно. Он вздрогнул от внезапно пойманного взгляда, а она улыбнулась ему.

— Серьезно… Она играет мной, как на скрипке, — пробормотал он.

Оливия юркнула в дом, словно белка, и уже через мгновение легкой пружинящей походкой появилась у двери его кабинета. Постучав пару раз, она осторожно заглянула внутрь.

— Можно войти, Ноа?

— Разумеется, герцогиня.

Оливия заметила Мейсона и сказала:

— Здравствуйте, Мейсон. Давно не виделись.

— Рад видеть, что вы выглядите здоровой, Ваше Высочество, — ответил секретарь.

Когда Оливия подошла к столу Ноа, тот наконец оттолкнулся от подоконника и спросил:

— Тебе теперь лучше? Настроение поднялось?

— У меня и раньше не было плохого настроения, — ответила Оливия.

— Они тебя оскорбили?

— Нисколько.

— Значит, я сделал достаточно?

Оливия прищурилась и тихо спросила:

— А что именно ты им сделал?

— Всего лишь небольшое предупреждение.

Ноа ожидал, что Оливия спросит, в чем заключалось это предупреждение, но, как всегда, она разрушила его ожидания.

— Думаю, теперь благодаря тебе я смогу куда быстрее завести знакомства в высшем обществе. Но, конечно, спешить не буду, — сказала она.

Ноа уставился на нее, не находя слов.

— Теперь, когда я знаю, что не обязана терпеть все, как дура, я так больше и не буду, — продолжила Оливия. — Я буду общаться со знатными дамами ровно столько, чтобы ты за меня не волновался. Вот увидишь.

Оливия была уверена, что Ноа пошел на личный риск, делая это самое «предупреждение». Угрозы ведь — обоюдоострый клинок. К тому же сегодня он поспешно вернулся домой после срочных дел во дворце и последние несколько дней вообще работал из дома. Она также не сомневалась, что Джонан, сопровождавший ее весь день, уже в подробностях доложил принцу обо всех ее разговорах. Внимание Ноа было приковано к каждому аспекту ее жизни.

Тем не менее, слушая ее, он мрачнел.

— Сейчас они готовы вести себя так, будто ради тебя пойдут на все. Но стоит им отвернуться — и это может измениться, — сказал он.

— Ничего страшного. Я и так знаю, что их отношение не изменится за одну ночь.

С мрачным, почти убийственным выражением лица принц прорычал:

— Я все равно хочу отомстить каждой из них. Только так они больше никогда не забудут свое место.

— Ты и так сделал больше чем достаточно. Они ведь прибежали ко мне из страха, разве нет? Если продолжишь мстить, это может обернуться против тебя.

— Поэтому ты просто приняла их извинения? Потому что волновалась за меня?

Оливия собралась с духом и ответила:

— Нет. Я волновалась за себя. Чем сильнее ты будешь им мстить, тем больше врагов появится у меня. Тогда мне придется вечно прятаться за твоей спиной. А если нечто подобное случится снова, ты снова подвергнешь себя риску ради меня.

Принц промолчал.

— Ноа, я правда очень ценю все, что ты для меня делаешь, но, пожалуйста, не мсти каждой знатной даме. Этого более чем достаточно.

От искренности, горевшей в черных глазах жены, Ноа лишился дара речи. Она всегда умела вот так выбивать его из колеи. В конце концов он нехотя кивнул — и только после этого она ушла.

Мейсон, который слышал весь разговор от начала до конца, был впечатлен тактом герцогини. Его поразило, с какой мягкостью ей удалось удержать принца под контролем. Вместо того чтобы омрачать разговор расспросами о том, как именно он расправился с другими, она указала на опасность самой мести.

И она была права — если Ноа начнет мстить всем подряд, в ловушке окажется не только Оливия, но и сам принц подвергнет себя серьезному риску. Раз он уже предупредил Летиумов и Сеймуров, куда разумнее было бы выстроить дружественные отношения с остальными знатными дамами и заручиться их поддержкой.

Откровенно говоря, Мейсон не одобрял того, как Ноа чрезмерно реагировал на каждую мелочь, связанную с Оливией, причем до абсурдной степени. С объективной точки зрения секретаря, она вовсе не была человеком, нуждавшимся в такой навязчивой опеке. Ноа уже устранил ее главный изъян — прошлое простолюдинки, — а значит, если оставить ее в покое, она вполне сумеет сама найти свой путь.

— Я уже говорил вам об этом, Ваше Высочество, но Ее Высочество кажется весьма мудрой женщиной, — заметил Мейсон.

Ноа промолчал.

— Она ведь первая выпускница престижного университета, помните? Я бы не стал слишком переживать, Ваше Высочество.

Да, я знаю, — подумал Ноа. Он это понимал, но проблема заключалась в том, что он все равно видел в ней хрупкий цветок, который может пасть от первого же порыва ветра.

— Кстати, Ваше Высочество, насчет приглашений, отправленных Ее Высочеству… Мне действительно стоит сначала приносить их вам? — осторожно спросил Мейсон.

Он надеялся, что принц отменит этот приказ, однако Ноа, все еще погруженный в мрачные мысли, в конце концов провел ладонями по лицу и ответил:

— Да. 

Он опустил взгляд, мрачно вспоминая слова Оливии.

«Нет. Я волновалась за себя. Чем сильнее ты будешь им мстить, тем больше врагов появится у меня. Тогда мне придется вечно прятаться за твоей спиной. А если нечто подобное случится снова, ты снова подвергнешь себя риску ради меня.».

А что плохого в том, чтобы прятаться за мной? Тебе вовсе не обязательно заботиться о том, каким рискам я себя подвергаю. Но все это он мог сказать лишь про себя. Произнести такое вслух Оливии он не мог.

— Что прикажете делать с графом Сеймуром и маркизом Летиумом, Ваше Высочество? — спросил Мейсон.

Ноа коротко ответил:

— Расторгните контракт с Сеймуром. А Летиуму передайте, что я продолжу инвестиции.

В этот момент в дверь тихо постучали, и Оливия снова просунула внутрь голову.

— Простите, что отвлекаю, — сказала она.

— Ничего страшного. Что случилось? — спросил Ноа.

Стоя у двери, она поспешно добавила:

— Я заеду за принцессой Люси в школу.

— Подожди, что? Ты что собираешься делать?

— Хочу забрать ее из школы. Так я смогу вручить ей подарок и лично поздравить. Хочешь поехать со мной, если ты не слишком занят?

— Лив…

— Да?

— Зачем тебе ехать прямо в школу? Можешь просто велеть ей заехать сюда.

Оливия устало улыбнулась и объяснила:

— Ноа, я хочу забрать принцессу Люси из школы.

Когда он все так же непонимающе смотрел на нее, она сдалась:

— Тогда я поеду одна. Заберу ее и отвезу во дворец, чтобы заодно поздороваться с Их Величествами!

Оливия без колебаний развернулась и пошла так быстро, что Ноа в панике окликнул ее:

— Но, Лив, как ты себя чувствуешь?!

Оливия оглянулась и твердо сказала:

— Мне уже гораздо лучше.

После этого она закрыла за собой дверь.

Ноа растерянно моргнул, а Мейсон сжал губы, с трудом сдерживая улыбку.