Оливия бережно убрала леденец в сумочку. Универмаг гудел, но герцогиня странным образом оставалась спокойной.

— Вы в порядке, Ваше Высочество? — тихо спросил один из рыцарей.

Оливия озадаченно наклонила голову.

 — В каком смысле?

— О… ничего, Ваше Высочество.

Герцогиня была словно эпицентром бури: подняв переполох во всем огромном универмаге, она выглядела единственной, кого происходящее будто бы вовсе не касалось.

— Господи, какая она красивая.

— И мало того, что красивая. Она еще и такая добрая.

— Да, я думала, она не примет конфету от той девочки.

Люди перешептывались, торопливо следуя за Оливией и украдкой поглядывая в ее сторону.

— Наверное, ей легко общаться с детьми, потому что она сама была простолюдинкой, — заметила одна женщина.

Ее подруга кивнула.

— Вот это мне в ней и нравится. Из-за этого она кажется живой, такой же, как мы.

За принцессой Оливией увязались в основном простолюдины, которые относились к ней благожелательно. Зато знатные дамы, наблюдавшие издалека, нахмурили брови, обмахиваясь веерами.

— Даже страшно представить, под каким давлением живет графиня Тимберлин. Приглядывайте за своей золовкой, маркиза Летиум.

Маркиза натянуто улыбнулась, пока женщины продолжали сплетничать.

— Она могла бы просто воспользоваться частным залом, который ей предложили. Зачем ей непременно создавать себе проблемы?

— Не пытайтесь ее понять. Людей вроде нее воспитывали не так, как нас.

— Точно сказано. Пойдемте. От этого шума у меня уже голова раскалывается. Почему здесь вообще столько простолюдинов? Это место явно не для меня.

— Согласна. Просторно, а смотреть толком не на что.

Цокнув языками, знатные дамы развернулись и ушли.

Между тем, вопреки их словам, графиня Тимберлин была в полном восторге. Даму переполнял трепет от того, как радушно ее встречали в каждом магазине, особенно когда ей показывали вещи, которые обычно не выкладывали на витрину. А увидев набор изысканных бокалов в печально известном своей спесью бутике хрусталя, она едва не выпучила глаза.

— Эти бокалы для шампанского поступили буквально вчера. Фаска «органный срез» создает обтекаемый силуэт от ножки до края, превращая каждый бокал в настоящее произведение искусства, — объяснил продавец, выбежавший навстречу герцогине. — Когда наливаешь шампанское, огранка преломляет свет, и жидкость становится радужной.

Графиня Тимберлин была впечатлена этим исчерпывающим описанием, тогда как Оливия испытала странное ощущение — родная речь звучала для нее так, будто это был чужой язык.

— Вам стоит взять их, Ваше Высочество! — воскликнула графиня, навязчиво разглядывая бокалы для шампанского. — Маркиза Летиум обожает этот бренд. Но у нее я ни разу не видела органного среза, так что уверена: она оценит этот подарок.

Продавец поспешил добавить:

— Ах, то есть это подарок? Я прослежу, чтобы все было красиво упаковано, Ваше Высочество.

Оливия повернулась к графине, которая все еще была поглощена созерцанием бокалов.

— Этого будет достаточно? — спросила она.

— Разумеется!

— Хорошо. Я их возьму.

Продавец глубоко поклонился герцогине, а графиня Тимберлин надменно расправила плечи.

— Упакуйте их и отправьте в поместье Ее Высочества, — распорядилась она. — Я предупрежу главную горничную, чтобы она произвела оплату.

— Да, миледи.

Рыцари мрачно наблюдали за тем, как графиня раздает указания так, словно сама была принцессой.

Довольная своей «покупкой за чужой счет», графиня Тимберлин вышла из магазина, а Оливия шла впереди нее. Женщину захлестывало ликование — по бокам королевская охрана, а продавцы кланяются каждый раз, когда она проходит мимо. Нет ничего удивительного, что все так жаждут стать фрейлиной при особе королевской крови.

Окончательно укрепившись в намерении подчинить себе жену принца, графиня взглянула на часы. Совсем скоро. С теплой улыбкой она сказала Оливии:

— Ваше Высочество, раз мы закончили с покупками, почему бы нам не зайти в кафе на пятом этаже? Обстановка там менее формальная, чем в салоне, зато сейчас оно очень популярно среди знатных дам.

Тем временем взгляд Оливии постепенно мутнел. С каждым шагом по лестнице к кафе она ощущала, как состояние стремительно ухудшается. Резкой боли не было, но грудь сдавило ненормально сильно — куда сильнее, чем мог бы стянуть корсет. И хотя на ней было довольно плотное пальто, казалось, что холодный воздух будто впивается в кожу.

У меня мероприятие завтра. Я не могу сейчас заболеть… Оливия машинально поднималась по лестнице, слишком измученная, чтобы связно думать. Она больше не могла терпеть. Она уже открыла рот, чтобы предложить вернуться домой, когда ее перебили.

— О боже, Ваше Высочество, какая удача! — воскликнула графиня Тимберлин. Когда Оливия взяла себя в руки, она увидела, что графиня показывает на кафе, широко улыбаясь. — Маркиза Летиум и остальные знатные дамы тоже собрались здесь.

Оливия медленно повернула голову туда, куда указывала графиня, и увидела группу женщин за тяжелой дверью кафе. Они были разодеты, словно павы, а глаза их блестели в предвкушении. Все они смотрели на Оливию. Когда одна из женщин почтительно присела в реверансе, остальные последовали ее примеру.

— Сюда, Ваше Высочество.

У Оливии тяжело опустились веки от жара, внезапно прилившего к лицу, но повернуть назад сейчас она не смела. Выпрямив плечи и приведя выражение лица в порядок, она медленно вошла в кафе, игнорируя боль, которая все сильнее мешала ей дышать.

— Ваше Высочество, это маркиза Летиум, моя золовка, — представила графиня Тимберлин.

Элегантная дворянка в ярком оранжевом платье улыбнулась.

— Добрый день, Ваше Высочество. Я Вейла Летиум. Для меня честь познакомиться с вами.

— Очень приятно, маркиза Летиум…

Графиня Тимберлин провела Оливию вглубь толпы, представляя дам одну за другой, словно дуэнья.

— Это графиня Сеймур.

Когда Оливия повернула голову на знакомое имя, она увидела женщину средних лет с тем же рыжим цветом волос. Черты лица были точь-в-точь как у Изабель. Присев в реверансе, графиня Сеймур сказала:

— Для меня честь встретиться с вами, Ваше Высочество. Я Эмма Сеймур.

— Очень приятно познакомиться, графиня Сеймур.

Графиня Сеймур медленно подняла свои голубые глаза — взгляд ее был пронзительным и напряженным.

Некоторое время графиня Тимберлин была занята тем, что пробиралась сквозь толпу, словно рыба, плывущая в пруду, представляя герцогиню всем присутствующим. Когда все приветствия закончились, она отвела Оливию к роскошному столику, где официант подал им чай. К ним подошли несколько знатных дам.

— Ваше Высочество, нам ужасно неудобно, но не могли бы мы переговорить с графиней Тимберлин?

Графиня шепотом извиняющимся тоном произнесла:

— Можно, Ваше Высочество?

Оливия, не вполне уверенная, считается ли это невежливым или нет, не имела иного выбора, кроме как кивнуть.

— Конечно.

— Я ненадолго. Сейчас вернусь. — Графиня Тимберлин тепло улыбнулась, но едва повернулась, ее выражение изменилось. Покосившаяся усмешка источала презрение, а пепельно-серые глаза плясали от восторга.

Другие знатные дамы, стоявшие рядом с графиней, подавили смешки, переглянувшись.

— Благодарим за приглашение на Шайн-пати, графиня Тимберлин.

— Всегда пожалуйста.

Так называемая «Шайн-пати» могла звучать ярко и красиво по названию, но на деле была гадкой и злонамеренной травлей, устроенной на публике, чтобы унизить и изолировать жертву. Этот старый прием применяли, как правило, против высокопоставленных особ. «Цель» усаживали на видное место так, будто она — главный герой вечера, а затем намеренно игнорировали.

Прим. пер. В ориге используется корейская запись английского Shine Party (блестящая вечеринка), так что я тоже просто на русский манер оформила. 

Как и следовало ожидать, после того как дамы отдали дань уважения Оливии, они вернулись к своим столам и даже не попытались встать вновь. Они обменивались улыбками, не сводя глаз с герцогини.

— Видели? Ей неловко.

— Посмотрим, сколько она выдержит. Может, скоро заплачет.

— Или вскочит и убежит.

— Принцесса Герода сбежит? Какое унижение.

— Поосторожнее в выражениях, дамы. Как вы смеете так говорить о Ее Высочестве? — произнесла графиня Тимберлин, лениво одернув их, при этом внимательно следя за выражением лица Оливии. Сейчас только она могла «прийти на помощь» юной даме, которая была похожа на ребенка, способного обратиться за защитой лишь к родителям. План Джулианы Тимберлин заключался в том, чтобы подойти и утешить Оливию, когда ее лицо исказится отчаянием, а затем оставить в одиночестве, пока это не повторится снова.

Тем временем Оливия, сидя одна за своим столиком, почти слышала, как отсчитываются секунды. Графиня Тимберлин не подавала ни малейшего признака того, что собирается вернуться. Злобные шепоты насмешек и презрения щекотали ей слух. Она ощущала ядовитые, полные ненависти взгляды, летящие со всех сторон.

Глаза Оливии потемнели, когда она посмотрела на графиню Тимберлин, которая была занята тем, что болтала и хохотала вместе со знатными дамами. Она медленно начала оценивать ситуацию, несмотря на все более жаркую, лихорадочную тяжесть в голове. Девушка не была уверена, что именно происходит, но дружелюбия в этом точно не было. Намерения графини предстояло обдумать позже — сейчас Оливии нужно было решить, как благоразумнее всего уйти. Может, просто встать и выйти? Или сперва позвать официанта и попросить вызвать графиню Тимберлин?

В этот момент резкая боль снова пронзила грудь. Она тихо задышала, а губы пересохли от жара. Надо позвать графиню Тимберлин. Мне нужно уйти. Но едва она начала искать глазами официанта…

— Позволите, Ваше Высочество? — графиня Сеймур, до этого насмешливо наблюдавшая за ней издалека, теперь стояла у столика.