Кролик в кошачьей маске — именно так выглядела Оливия в глазах Ноа, когда он поздно ночью вернулся домой, принял ванну и вошел в спальню. 

 — Это что еще такое? — пробормотал он себе под нос.

Оливия сидела с включенным фонариком и мучительно возилась с иголкой и ниткой, а напротив нее расположилась миссис Бетти.

Увидев вошедшего принца, служанка поспешно вскочила с места.

— Ваше Высочество, — сказала она Оливии, — вы сегодня достаточно потрудились. Продолжите завтра.

— Спасибо, миссис Бетти.

— Всегда пожалуйста.

Однако когда служанка потянулась убрать корзинку с вышивкой, Оливия остановила ее и покачала головой:

— Я сама уберу.

— Хорошо, Ваше Высочество. Спокойной ночи.

Миссис Бетти поклонилась и удалилась, а принц, все это время стоявший в углу, тихо последовал за ней. Едва дверь закрылась, Ноа без предисловий спросил:

— Как сегодня прошло? Оливия хорошо поела?

— Ничего особенного не случилось, Ваше Высочество. Принцесса Оливия доела все блюда, — ответила миссис Бетти.

— Чему она училась?

— Графиня передала ей список книг и спросила, какие она читала. Ее Высочество ответила, что читала все.

Ноа скривил губы в насмешливой ухмылке. Графиня вообще осознает, с кем решила тягаться в этом вопросе?

— Видимо, Джулиана Тимберлин так и не поняла, что значит статус первой женщины, окончившей университет, да еще и с отличием, — фыркнул он.

Миссис Бетти плотнее сжала губы, затем добавила:

— Еще графиня предложила Ее Высочеству сходить в салон маркизы Летиум, когда тот откроется, а перед этим — выйти вместе в город.

— Когда именно?

— Конкретную дату они не обсуждали.

Глаза Ноа блеснули, как пара наточенных ножей. Он понизил голос и отдал распоряжение:

— Сообщите мне, как только назначат дату.

Миссис Бетти решительно кивнула:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Спасибо за работу. Отдыхайте.

Когда служанка низко поклонилась и ушла, Ноа вернулся в комнату, где Оливия все еще мучительно боролась с вышивкой. Моя жена всегда усердно работает, что бы ей ни поручили. Принц подошел к ней и спросил:

— И долго ты еще собираешься этим заниматься?

Оливия вытянула иглу вверх, затем вздохнула и подняла голову:

— Это так сложно.

От ее тихой жалобы уголки губ Ноа едва заметно дрогнули. Она снова опустила голову и неуклюже принялась за вышивку, а он уселся напротив и молча наблюдал. По крайней мере, теперь, когда ее не заставляли весь день стоять, цвет лица у нее заметно улучшился.

Вдруг Оливия вздрогнула и нахмурилась. Она выронила пяльцы и быстро прижала палец платком.

Ноа тут же вскочил на ноги:

— Ты укололась?!

— Когда игла смотрит вниз, я ее не вижу. Ничего, привыкну.

Ноа схватил ее руку, чтобы осмотреть ранку. По исколотой подушечке пальца было ясно, что это далеко не первый случай.

— Зачем ты вообще этим занимаешься?! — сердито воскликнул он. — Она учит тебя совершенно бесполезной ерунде!

Оливия безмолвно уставилась на мужа, который мрачно глядел на кровь на ее пальце и уже звал слугу:

— Принесите антисептик и бинт.

Слуга исчез молнией и спустя мгновения вернулся с огромной аптечкой. Оливия взглянула на громоздкую сумку, которую передали в руки Ноа, затем опустила взгляд на свой палец.

— Ноа, раны даже не видно, — сказала она. 

— Ты не слышала историю о женщине, которая умерла от одного укола?

—Ты имеешь в виду… детскую сказку про принцессу и веретено?

— Люди умирают и от таких мелких иголок, знаешь ли. Сначала наступает паралич, а потом — смерть. Так что не болтай и давай руку.

Голос у него был холодный, но прикосновения — мягкие и заботливые. Он положил ее руку себе на колени, осторожно обработал палец антисептиком, затем отрезал тонкую полоску бинта и искусно намотал на кончик пальца.

Оливия безмолвно наблюдала за его длинными пальцами, затем ее взгляд скользнул по тени, лежащей на его лице. В тусклом свете черты Ноа казались особенно резкими и острыми, а красота — такой завораживающей, что сердце у нее сжималось всякий раз, когда она смотрела на него. Глубокий взгляд, прямой, безупречный нос и точеная линия подбородка, — но при этом губы у него были как у женщины: красные, полные, мягкие. Этот контраст отражался и в характере принца. Он был противоречивым человеком: вспыльчивым и резким, но способным на неожиданную мягкость. В один день — опасным, как дьявол, в другой — добрым, как ангел. 

— Ноа… — осторожно позвала она.

Он повернулся к ней, и его глаза цвета молодой листвы, как всегда, заставили ее сердце пропустить удар.

— Спасибо, — сказала она, смущенно улыбнувшись.

Когда Ноа тихо рассмеялся, ей почему-то снова вспомнился склон, сплошь покрытый космеями. Этот мужчина был для нее и надежной оградой, и долгожданным покоем, и одновременно — величайшим страхом. И уже в который раз она дала себе слово никогда не становиться ношей, тянущей его вниз.

Оливия снова взяла в руки пяльцы и иглу и спросила:

 — Я ведь должна вышить что-нибудь на твоем платке. Что тебе нравится?

Ноа с явным недовольством уставился забинтованный палец Оливии, к которому уже прижималась иголка. Принц прекрасно понимал, что если скажет остановиться, супруга все равно не послушает, поэтому вместо этого он молча притянул ее к себе за талию.

— У меня же игла в руках! — вскрикнула Оливия. — Осторожно!

— Уверена, что хочешь вышить то, что мне нравится? — прошептал он, уткнувшись подбородком ей в плечо. 

Его руки медленно поползли вверх по ее животу, и Оливия поспешно отложила пяльцы, чтобы перехватить их. Тем временем Ноа зубами стянул с плеча лямку пеньюара и мягко коснулся губами обнаженной кожи.

— Как насчет этого, моя дорогая жена? — игриво спросил он, очерчивая круги вокруг затвердевших розовых вершин на ее груди.

Оливия тут же покраснела до корней волос.

— Такое я вышивать не буду!

— Сама ведь захотела узнать, что мне нравится. А теперь я, значит, не имею права голоса?

— Зря я вообще спросила!

— Кстати, сейчас как раз то самое время, о котором мы договаривались. Что ты на это скажешь?

Оливия застыла, прислушиваясь к мягкому смеху у себя над макушкой. Его низкий и прохладный голос напоминал глубокую впадину, — и сердце у нее болезненно сжалось. В конце концов она полностью расслабилась и доверилась его прикосновениям. Прислонившись спиной к крепкой, горячей груди и слушая гулко бьющееся сердце, Оливия Розмонд Астрид чувствовала себя так спокойно, словно укрылась под самым надежным в мире щитом. 

Она медленно подняла голову, чтобы взглянуть на мужа, и заметила, как страсть тлеет в глубине его темно-зеленых глаз Ноа. Когда в этом холодном, бесстрастном взоре проступало жгучее желание, у Оливии внутри тоже каждый раз разливалось горячее тепло. Она развернулась и села ему на бедро, затем притянула его к себе и поцеловала.

От того, что жена сама проявила инициативу, у Ноа сбилось дыхание. Он видел ее затуманенные жаждой черные глаза, и ему чудилось, будто у нее за спиной расправляются крылья.

 — Ты настоящая загадка, — пробормотал он, оторвавшись от поцелуя.

— А? В каком смысле? — Оливия недоуменно распахнула глаза.

Ноа не стал ничего объяснять, откинулся на спинку дивана и, медленно перебирая ее волосы, сказал:

— По правде сказать… я не понимаю: я не могу разгадать тебя или себя.

Девушка не нашла, что ответить.

— Пустяки. Не придавай значения моей болтовне, — добавил он.

— Зачем тогда загадками говоришь, — тихо проворчала Оливия.

Ноа прижал ее голову к своей груди и прошептал на ухо:

— Кстати, скоро в Хэммингтоне состоится церемония спуска линкора. Пойдем вместе, Лив?

Оливия резко вскинула голову:

— Правда?

В ее глазах вспыхнул такой восторг, что принц не удержался и рассмеялся. Он поцеловал жену в уголок глаза:

— Да, правда. — Потом притянул к себе ближе и накрыл ее губы своими, заглушив ее ответ. От черных волос поднимался тонкий аромат, и все, к чему он прикасался, было мягким и податливым.

Ноа твердо решил, что зимой увезет Оливию в Хамюэл. Он останется там с ней и будет все время проводить взаперти в спальне, пока не придет весна. Интересно, будут ли еще цвести космеи? Если найдутся хоть какие-нибудь безрассудные цветы, что распустятся в холод, я даже схожу на них посмотреть.

С этими нелепыми мыслями Ноа глубоко погрузился в Оливию.

Прим. пер. Как обычно, у этого эпизода есть расширенная версия.

⚜ ⚜ ⚜

Когда речь идет о мотивации, иногда кнут справляется даже лучше пряника. 

После неожиданного визита Ноа уроки с графиней Тимберлин стали куда терпимее. В ее пепельно-серых глазах по-прежнему мелькало презрение, но Оливия была готова делать вид, что ничего не замечает, пока она не выражалась его вслух. Ей казалось, что так она вполне сможет продержаться еще полгода.

Время пролетело незаметно — прошло целых десять дней.

Джейн Эмброуз украдкой косилась на ужасно недовольную графиню Тимберлин. Портниха принесла платье, в котором герцогиня Розмонд должна была появиться на церемонии спуска линкора. Хозяйку ателье глубоко оскорбляло то, что графиня, ведущая себя высокомерно-снисходительно с момента самой первой примерки, продолжала строить кислую мину даже во время подгонки.

— Должна заметить, что репутация ателье «Эмброуз» в высшем свете нынче не слишком-то хороша… — пробормотала графиня, а Джейн отвернулась и тихонько вздохнула.

После того как графиня придирчиво оглядела платье Оливии, она спросила:

— Вам нравится, Ваше Высочество?

Все горничные в комнате озадаченно переглянулись. Темно-пурпурное платье было не только идеально подходящим для сезона, но и подчеркивало черные волосы Оливии и ее светлую кожу. Дизайн был элегантным, но при этом достаточно притягательным, чтобы заставлять других восхищенно оборачиваться. С какой стати графиня вообще задает такой вопрос?

Увидев в зеркале выражение лица Джейн Эмброуз, Оливия повернулась к графине и сказала:

— Вкус — вещь субъективная, не так ли, графиня? Я искренне уважаю ваши высокие стандарты, но это платье мне очень нравится. — И, взглянув на Джейн, добавила: — — Вы отлично поработали, мисс Эмброуз.

— Для меня это честь, Ваше Высочество, — ответила портниха.