Как и Ноа, который так и не смог сомкнуть глаз, Беатрикс тоже ворочалась всю ночь без сна.

Причин тому было две. Первая — разумеется, история с Ноа и Оливией. Вчера днем, когда Мейсон пришел за врачом и доложил королеве о случившемся, на аудиенцию попросилась бледная как полотно графиня Тимберлин. Беатрикс тут же велела ее выпроводить.

— Скажите, чтобы ушла. Я не стану с ней встречаться, пока не услышу версию принцессы Оливии.

По словам врача, которая в итоге прибыла в поместье принца уже глубокой ночью, у Оливии обнаружили так называемую корсетную болезнь. Беатрикс тяжело вздохнула. Одной мысли о той боли, которую невестка терпела во время уроков, хватило, чтобы в груди у нее сдавило.

— Я сделала неправильный выбор… — пробормотала она, лежа в постели. Раскаяние накрыло ее с головой, но было уже слишком поздно.

— Я тоже сделал неправильный выбор, Трикси, — отозвался король, услышав, как она говорит сама с собой.

Когда Беатрикс приподняла голову, она увидела супруга: тот листал документы одной рукой, а другой держался за лоб. Именно он был второй причиной, по которой королева не могла нормально спать в последние ночи.

— Перестань, Леонард. Разве ты не видишь, как счастлива Люси?

Леонард не ответил.

— Наша дочь примеряла школьную форму не меньше дюжины раз.

— Эта форма никуда не годится, — горячо возразил Леонард. — Уже через месяц станет холодно! Пальто слишком тонкое!

Из всех возможных забот, которые могли волновать короля целой страны, качество школьной формы дочери занимало одно из первых мест.

— Она будет ездить в школу в карете и сразу идти в класс, — заметила Беатрикс. — А там ей все равно придется справляться самой. Ты правда хочешь, чтобы Люси была закутана в тяжелую меховую шубу?

— Это еще одна вещь, которая меня не устраивает. А если с ней что-нибудь случится, пока она будет одна в классе, Трикси?

Он что, считает, что наша дочь отправляется на войну, а не в школу? Ей было странно видеть супруга таким, ведь в ночь перед самым первым морским сражением Ноа, когда Беатрикс не могла уснуть от тревоги, именно Леонард тогда утешал ее.

«Если взвесить все шансы, я бы сказал, что Ноа вернется домой без единой царапины. Не переживай».

Холодный и расчетливый король Герода смотрел на весь мир как на шахматную доску, но всякий раз, когда дело касалось Люси, его рассудительность бесследно исчезала. Беатрикс глубоко вздохнула и мягко положила руку ему на плечо.

— Леонард, с чего ты взял, что Люси будет одна в классе? С ней будут одноклассники и учитель.

Леонард молчал.

— Так же было и тогда, когда Артур и Ноа ходили в школу, — продолжила Беатрикс. — Они оба окончили ее безо всяких проблем. Нет нужды так волноваться.

Разумеется, как бы сильно Леонард ни любил всех своих детей, двое уже взрослых сыновей никак не могли сравниться с его драгоценной младшей дочерью, появившейся на свет, когда король был уже в зрелом возрасте.

Всю ночь монарх ворчал и бормотал себе под нос. Утих он лишь тогда, когда Беатрикс, больше не в силах это терпеть, резко одернула его:

— Хватит! Если ты и дальше будешь так вертеться, иди спать в другое место! Мне тоже нужно отдохнуть!

⚜ ⚜ ⚜

Когда наступило утро, к Беатрикс, которая почти не сомкнула глаз из-за ворчливого мужа, пришел сын, как две капли воды похожий на своего отца. К ее удивлению, Ноа выглядел поразительно спокойным. Он был одет в парадную военную форму для церемонии спуска корабля на воду; знак Розмондов на правой стороне груди сверкал в утреннем солнце.

Сидя напротив него, Беатрикс спросила:

— Как Оливия?

— Она ненадолго очнулась на рассвете, а затем снова уснула из-за лекарства. Жар то спадает, то возвращается.

Коротко вздохнув, королева внезапно извинилась:

— Я выбрала не ту наставницу. Прости меня.

Ноа, пришедший вовсе не за извинениями, молчал, опустив взгляд.

Когда всех, включая старшую фрейлину, отправили прочь, Беатрикс понизила голос:

— Наказание будет приведено в исполнение без огласки. Если сделать это публично, это может навредить и репутации Оливии.

Только тогда принц поднял глаза. Он глубоко вдохнул и сказал:

— Полагаю, наказать всех остальных дам будет сложно.

— Да. Но я обещаю тебе: графиня Тимберлин понесет наказание. И, разумеется, ее уволят с должности преподавательницы этикета Оливии.

Ожидая вспышки гнева, Беатрикс растерялась, когда сын лишь спокойно кивнул.

— Понимаю.

Он был сдержан и безупречно вежлив — ни тени раздражения или грубости. И все же именно это странным образом тревожило ее еще сильнее.

Ее сын — нет, герцог Розмонд — медленно моргнул, затем поднялся. Резкие черты его лица вдруг показались ей чужими.

— Герцогиня сегодня не будет присутствовать на мероприятии, — сказал он. — Прошу вас сообщить об этом Его Величеству.

— Сообщу, — ответила Беатрикс. — Я позже загляну проведать Оливию.

— Тогда всего доброго.

Ноа отдал матери честь с выверенной, солдатской точностью и ушел, не обернувшись. Беатрикс рассеянно смотрела ему вслед, затем провела рукой по подбородку, не в силах избавиться от тревожного чувства, сжавшего желудок.

— Зачем он пришел ко мне в такой час… — пробормотала она. Мгновение спустя ее осенило. — Не может быть.

Он пришел вовсе не для того, чтобы сообщить, что его супруга сегодня не будет присутствовать, и даже не затем, чтобы потребовать увольнения графини Тимберлин. Это были очевидные последствия вчерашнего вечера. Нет, истинная причина была иной…

— Он хотел понять, как именно я накажу всех остальных, кто был в этом замешан, — вслух сказала Беатрикс; ее встревоженный голос рассыпался в прохладном осеннем воздухе.

Ноа и не думал прощать ни графиню Тимберлин, ни тем более остальных знатных дам, которые вчера смеялись над Оливией.

⚜ ⚜ ⚜

После бессонной ночи графиня Тимберлин с самого утра направилась в королевский дворец. Накануне вечером, рыдая и причитая, она умоляла о помощи своего брата, маркиза Летиума, но тот холодно оттолкнул ее.

— Мне с самого начала было не по себе, когда ты сказала, что станешь преподавателем этикета для принцессы Оливии. У тебя что, совсем нет головы на плечах? Чем ты вообще занималась? Смотри, чтобы это ни в коем случае не было связано с домом Летиум. Ты меня поняла?

Она подумывала навестить Оливию, но, вспомнив пугающее лицо Ноа в кафе, сразу поняла, что не осмелится на такое.

Само собой, когда, несмотря на все попытки избежать встречи, графиня столкнулась с принцем в резиденции королевы, она испытала самый настоящий шок. Ее серые глаза расширились от страха, и, увидев, как он спускается по лестнице шаг за шагом, Джулиана инстинктивно огляделась по сторонам. И хотя она была учителем этикета, придиравшимся к каждому движению Оливии — вплоть до положения пальцев, — сейчас все ее собственные манеры улетучились. Перед зверем, оскалившим клыки, она забыла и о приветствии, и даже о той самой изящной осанке, на соблюдении которой так настаивала.

Ноа медленно направился к графине, словно лев, играющий со добычей. Его раздражало до презрения, что она не могла даже поднять на него взгляд, и он кипел от ярости при мысли о том, что такая персона осмеливалась задирать Оливию. Похоже, простонародное происхождение моей жены оказалось для нее куда более весомым ярлыком, чем ее новое имя — Оливия Розмонд Астрид.

— Хорошо ли вы спали, графиня? — поинтересовался Ноа, остановившись перед ней; в его низком, холодном голосе откровенно звучало презрение.

Графиня Тимберлин с опаской подняла глаза; ее губы дрожали. Она всегда считала, что глаза принца, в основном, зеленые, но сегодня они казались особенно красными. Выражение его лица было на удивление дружелюбным, резко контрастируя с тем, что он говорил.

— Я ясно вас предупреждал. Либо вы приняли мои слова за шутку, либо оказались слишком глупы, чтобы их понять, — он даже не счел нужным ходить вокруг да около.

Графиня вздрогнула, словно оказалась в пасти льва. Ей хотелось убежать и спрятаться, но ноги отказывались сделать хотя бы шаг.

— Ваше Высочество, прошу, выслушайте меня… — изо всех сил выдавила она. Но почти сразу поняла: оправданий не существует. Что она могла сказать, если принц с первого взгляда распознал шайн-пати?

Ноа презрительно усмехнулся и пробормотал:

— Меня от вас тошнит.

Графиня не осмелилась ответить.

— И даже не пытайтесь встретиться с принцессой Оливией. Слугам уже приказано, чтобы даже вашей тени не было поблизости от моего поместья.

Принц неторопливо ушел, оставив графиню тонуть в отчаянии. Он услышал, как у нее подогнулись ноги, но оборачиваться не стал.

⚜ ⚜ ⚜

Мгновение спустя Беатрикс холодно приветствовала Джулиану Тимберлин, согласившись принять ее. Накануне вечером она отправила даму прочь, заявив, что сперва выслушает историю Оливии, однако изменила решение, узнав, что графиня столкнулась с Ноа в коридоре.

Графиня Тимберлин выглядела совершенно растерянной и выбитой из колеи. Для знатной дамы, одержимой изяществом, она слишком часто моргала и судорожно сглатывала, хотя сглатывать было нечего. Впрочем, королева не испытывала к ней ни капли сочувствия.

— Ва… Ваше Величество…

— Вы хотели что-то сказать?

— Я… я не могу отрицать, что оставила Ее Высочество одну за столом, и за это прошу вашего прощения. Но клянусь, это собрание не было шайн-пати. Клянусь. Это всего лишь недоразумение.

Беатрикс опустила взгляд и кивнула. В этом выражении отчаявшаяся графиня увидела тончайшую ниточку надежды. Она выпрямила спину, надеясь, что еще есть выход, — но в следующее мгновение королева ровно сказала:

— Герцогиня была без сознания всю ночь.