Беатрикс отвернулась от мужа и сделала еще один глоток чая.

Артур наконец спросил:

— Насколько она больна, мама?

Беатрикс с тихим звоном поставила чашку и указала на Артура.

— Вот именно. Вот что следовало спрашивать! — повысила она голос, сердито глядя на короля. — Если единственная невестка не смогла прийти на мероприятие из-за болезни, логично поинтересоваться ее здоровьем!

— Н-ну… я ведь предлагал пойти с тобой вчера, когда ты навещала ее, разве нет? — запинаясь, пробормотал Леонард.

— «Ой, может, составить тебе компанию?» — это ты имеешь в виду? — резко переспросила Беатрикс.

Леонард промолчал.

— Ты сказал это так, будто мы собирались на пикник! Ты даже не спросил, насколько она больна и идет ли хоть немного на поправку!

Леонард виновато сжал губы и лишь потом спросил:

— Так… как сейчас здоровье Оливии?

— Позже я пришлю к ней человека. И я уже сказала Оливии, что ты за нее переживаешь, так что в следующий раз, когда увидишь невестку, не забудь спросить о ее здоровье.

— Ладно, ладно! Когда ей станет лучше, стоит пригласить ее во дворец. Она опять на первых полосах, знаешь ли! Все только и говорят о том, как она любит сладости!

Артур и королева обменялись измученными взглядами и одновременно тяжело вздохнули.

В этот момент в комнату со стуком вошел королевский секретарь.

Выражение лица Леонарда мгновенно изменилось.

— Вы все выяснили? — спросил он.

— Да, Ваше Величество.

Беатрикс и Артур прекратили есть и прислушались, пытаясь понять, в чем дело.

Потея под напряженными взглядами королевской семьи, секретарь громко доложил:

— Вчера на занятиях принцесса Люси в общей сложности пять раз вышла к доске и даже получила аплодисменты от одноклассников. За обедом она не оставила ни крошки и ела вместе со второй дочерью барона Рупелля.

Лицо Артура исказилось недовольной гримасой, а Беатрикс закрыла глаза и тяжело вздохнула. Не замечая их реакции, Леонард слушал с такой серьезностью, будто ему докладывали о государственных делах.

— Кроме того, из-за легкого кашля ее осмотрел врач, и перед школой она приняла лекарство, — продолжил секретарь.

— Что?! Кашель?! — возмущенно вскрикнул Леонард. — Я же говорил, что форма слишком тонкая! Неудивительно, что она простудилась!

Секретарь вздрогнул и поспешно извинился, но Беатрикс сказала:

— Вы ни в чем не виноваты, так что не нужно извиняться. Спасибо за проделанную работу. А теперь можете идти.

Отпустив его, Леонард тревожно добавил:

— И пальто выглядело недостаточно теплым. Думаю, она простудилась из-за того, что вокруг слишком много людей…

— Такое бывает. А теперь перестань суетиться. Я слышала, что Люси сегодня даже не хотела, чтобы ты провожал ее в школу.

Леонард промолчал.

— Тебе нужно отпустить ее и позволить самой идти своим путем, — добавила королева.

Леонард тяжело вздохнул, поглаживая бороду. Ни жена, ни сын его не понимали.

— В любом случае, если Ноа и правда вернулся раньше из-за беспокойства за Оливию… что он сейчас делает? Неужели за ней ухаживает? — спросил он. — Такой циник, как он?

****

Боже мой… — именно это слуги в поместье принца повторяли про себя все утро.

— Ты еще не доела, — строго сказал Ноа, заглянув в миску с супом, когда Оливия опустила ложку. — С желудком у тебя все в порядке, так что доешь хотя бы порцию.

Не в силах возразить, Оливия в итоге съела еще несколько ложек и закончила.

Пока она вытирала рот салфеткой, принц протянул ей небольшую тарелочку с таблетками.

— Сможешь их проглотить? — спросил он.

Бабушка задавала ей тот же вопрос, когда Оливии было лет десять.

— Конечно, — с недоумением ответила она.

— Тогда принимай лекарство.

Стоило супруге закинуть таблетки в рот, как Ноа поднес к ее губам стакан воды. Она даже не успела возразить — вода уже потекла ей в рот, заставляя сглотнуть. И тут же он вложил ей между губ круглый леденец.

— Вот, твое любимое.

— Откуда ты знаешь?

— В Героде нет ни одного человека, который не знал бы, что ты любишь сладости.

Абсурдно, но именно это недавно оказалось на первых полосах всех газет. Когда Ноа большим пальцем смахнул влагу с ее губ, она тут же вытерла его палец своей салфеткой.

Почему он такой? — недоумевали слуги. Разумеется, увиденное лишь еще больше их озадачило. Единственным, кто оставался совершенно невозмутимым, был Ноа Астрид.

— Уберите это, — холодно приказал он, и стоило ему отвернуться от Оливии, как его голос резко изменился.

Вздрагивая от столь внезапной перемены, слуги поспешно убрали со стола.

— Ты сегодня не пойдешь на работу? — спросила Оливия.

— Нет, — коротко ответил Ноа.

Она хотела спросить, почему он так рано вернулся домой, но сдержалась. Не хотела напрасно тешить себя надеждами, а потом разочароваться и без всякой нужды ранить свое сердце.

Принц развернул диван к солнечному свету. Отдернув шторы, он вдруг подхватил жену на руки и усадил на диван.

— Почему ты все время так делаешь?! — воскликнула Оливия, стукнув его по плечу.

Ноа опустился рядом с ней и тут же ответил:

— Ты постоянно требуешь объяснений, вот я и решил, что будет удобнее просто самому тебя передвигать.

Не дав Оливии и слова сказать, он измерил ей температуру.

— Больно дышать? 

— Нет.

Ноа удовлетворенно кивнул, затем лег, положив голову ей на колени.

— Посиди ровно, пока пища переварится, — сказал он. — И побудь немного на солнце. Так быстрее поправишься.

После этого он лениво раскрыл книгу. Оливия несколько мгновений смотрела на него с недоумением, а потом фыркнула.

Переворачивая страницу, Ноа спросил:

— Что смешного?

— Чувствую себя пятилетним ребенком.

— Ну, ты довела себя до болезни, игнорируя боль, так что это хуже, чем пятилетний ребенок. Дети никогда не заставляют себя делать то, что им не нравится. И не терпят боль. Терпеть имеет смысл только во время лечения.

— Тогда мне можно устроить истерику, как пятилетке?

— Конечно. Я выдержу, — невозмутимо ответил Ноа.

Оливия поджала губы и посмотрела в окно, куда лился солнечный свет. Тонкие, оголенные ветви дрожали на ветру. Глядя на деревья, она погрузилась в раздумья. Было неправильно терпеть все это? Не ошиблась ли я?

— Кстати, Ноа… — начала она.

— Что?

— Я слышала, принцесса Люси наконец-то пошла в школу!

— Значит, генерал Люси одержала победу.

— Мне стоит завтра купить ей подарок в честь этого.

Ноа нахмурился и поднял взгляд от книги.

— Куда собралась в таком состоянии?

— Тогда, может, завтра не лучший день. Пойду послезавтра. Не хочу затягивать.

Принц сел и посмотрел Оливии прямо в глаза.

— Ты забыла, какие толпы были тогда в универмаге? — напомнил он. — Подарок для Люси можно выбрать через торговцев. Нам все равно нужно заказать тебе все платья заново, так что кто-нибудь заглянет в начале следующей недели.

— Мои платья?

— Я выбросил все, что было у тебя в гардеробе. Ты же не собираешься снова носить корсет? Мне все равно, официальное это мероприятие или нет — просто перестань его надевать. Я уже предупредил бутик, чтобы привезли обновленный каталог.

Выходит, он действительно выбросил все мои платья. Не обращая внимания на растерянное моргание Оливии, Ноа снова положил голову ей на колени и добавил:

— И я на всякий случай все проверил, если ты вдруг снова захочешь спорить. В книгах по этикету нигде не сказано, что корсет обязателен. Это просто глупый аксессуар, который носят, чтобы талия казалась тоньше. Так что больше никогда его не надевай.

Когда она промолчала, он сказал:

— Пообещай мне.

Принц нетерпеливо сверлил ее взглядом, пока она наконец не кивнула.

— Хорошо.

Только после этого Ноа вновь уткнулся в книгу. Оливия окончательно убедилась, что супруг считает ее глупее пятилетнего ребенка.

Одурманенная лекарством, Оливия уснула вскоре после обеда. Убедившись, что она крепко спит, Ноа поднялся, задвинул шторы, а затем вышел из комнаты и направился прямиком в кабинет. От его прежней нежной заботливости не осталось и следа — ее сменила ярость, темная, как полночь.

Сев за стол, принц с яростной сосредоточенностью что-то строчил на листе бумаги. Мейсон на цыпочках вошел в кабинет и сел напротив, с трудом сглотнув под ледяным напряжением, повисшим в воздухе. Несмотря на то что солнце еще стояло высоко, в комнате будто сгустились сумерки.

Ноа отложил перьевую ручку и пробежал взглядом по списку, который набросал.

— Похоже, все, — пробормотал он.

Мейсон вскоре понял, что именно было написано на этом листе, и его охватило смутное сочувствие ко всем, кто осмелился задеть принца Ноа.

Медленно моргнув, Ноа как бы между прочим произнес:

— Передай распоряжение вывести все наши инвестиции из отеля Сеймура и горнодобывающего предприятия Летиума.

Лицо Мейсона омрачилось.

— Ваше высочество… Отказ от инвестиций в компанию «Вильгельм» еще можно понять, но если без объяснений выйти из дел графа Сеймура и маркиза Летиума, вы рискуете подорвать доверие.

Ноа усмехнулся.

— Мейсон.

— Да, Ваше Высочество?

— Эта инвестиционная компания — не моя конечная цель. Это всего лишь средство. Так было всегда и так будет впредь.

Королевская семья решила ограничиться наказанием графини Тимберлин, но у Ноа не было ни малейшего намерения следовать тому же пути. Он и без того понимал, что ответный удар повлечет за собой потери. Однако по его расчетам, это едва ли можно было назвать ущербом, учитывая масштаб предупреждения, которое он собирался преподнести.

— Делай, как я сказал, — приказал он.

— Да, Ваше Высочество.

— Если Сеймур или Летиум попросят о встрече, забронируй переговорную в офисе.

Мейсон кивнул, всем сердцем надеясь, что оба лорда окажутся достаточно умны, чтобы прийти с мольбами о прощении.

— Да, Ваше Высочество.

Ноа постучал ручкой по листу и подтолкнул его к секретарю.

— Проверь подноготную всех семей, указанных здесь, и… с этого момента приноси мне все приглашения, адресованные Оливии.

— Все приглашения, адресованные Ее Высочеству?

Ноа проигнорировал Мейсона, молчаливо давая понять, чтобы тот не переспрашивал, и вместо этого сказал совершенно не к месту:

— Ах да. В ближайшее время я буду работать из дома.