В этот час Оливия читала те же газеты, что и Леонард. Она сразу поняла, что статьи намеренно написаны так, чтобы спровоцировать конфликт между королем и простолюдинами.

Оливия бросила взгляд на Ноа, который все еще спал, и на цыпочках, направилась в кабинет. Солнце еще не взошло, когда она прошла по коридору и открыла дверь. Слуги вздрогнули от ее появления и поспешили растопить камин, а она зажгла фонарь и села за стол.

Та, что связывала бы королевскую семью и простой народ. Оливия ни на миг не забывала, по какой причине король Леонард выбрал ее в невестки. Она тихо открыла альбом, куда вклеивала газетные вырезки о недавнем скандале вокруг академии, разложенные в хронологическом порядке.

Спокойно перечитав материал об аварии принцессы Люси, она вновь вернулась к статьям о королевской академии.

— Они пытаются рассорить короля и народ, — пробормотала она. Оливию не покидало ощущение, что в обоих инцидентах постоянно упоминается один и тот же человек — и что она может с этим что-то сделать.

Тем временем Ноа проснулся в тот самый момент, когда Оливия выскользнула из его объятий. Он лениво приподнялся на постели уже после ее ухода.

— Чем она с самого утра так занята? — пробормотал он сонным голосом.

Он оглядел комнату, затем встал, прополоскал рот и вышел из спальни. Слуги удивленно моргнули, увидев, что не только герцогиня так рано проснулась, но и сам принц.

— Где принцесса Оливия? — как всегда спросил Ноа.

— В кабинете, Ваше Высочество, — поспешно ответил слуга.

— В такую рань? 

Нахмурившись, принц на мгновение задумался, не стоит ли перенести кабинет поближе к спальне. Когда он дошел до кабинета, Оливия сидела, разложив перед собой несколько газет, и была погружена в раздумья. Она так сосредоточилась, что даже не заметила его появления.

Ноа прислонился к дверному косяку и стал наблюдать за женой. Прямая спина, спокойный, гладкий лоб, блеск умных черных глаз — она сжала губы, полностью сосредоточившись на своих мыслях.

Во время его недавнего покупательского безумия Мейсон искренне заметил: «Люди скоро начнут называть вас ее банкиром, Ваше Высочество». И впрямь, в последнее время он тратился на украшения с поразительной щедростью. Ноа был готов даже продать собственную корону, лишь бы увидеть улыбку на этом милом лице.

И все же, несмотря на то что он окружал Оливию роскошью, достойной самой королевы, ему не давало покоя ощущение, что чего-то все равно не хватает. Он и сам не понимал природу этого чувства.

Когда Оливия так и не заметила его, принц постучал в дверь. Лишь тогда она подняла взгляд от газет и воскликнула:

— Ноа! Ты уже встал?

Он неторопливо подошел к жене и заглянул на газеты, разложенные на столе.

— Чем ты занимаешься в такую рань? 

— Просто дочитываю газеты и готовлюсь к занятию с принцессой Люси.

— Ты начинаешь уже сегодня?

— Конечно.

Ноа неодобрительно посмотрел на жену. Теперь он начинал понимать, почему отец не позволял Люси выходить за пределы дворца. Обязательно выходить из дома в такой холод? А если с ней случится несчастье, как с Люси? — подумал он. Но помешать Оливии отправиться во дворец на урок он все равно не мог.

— Береги себя, — наконец сказал он.

— Обязательно, — ответила Оливия. — Ах да, кстати…

— М?

Она серьезно посмотрела ему в глаза и подняла первую полосу свежей газеты. Ноа взял ее и прочел заголовок. Лицо его перекосилось, и он пробормотал:

— Боже… Теперь они используют даже аварию с Люси, чтобы протолкнуть свои интересы.

— Как ты думаешь, за этой статьей стоит Гарольд Бехем, лидер Луврской партии? — внезапно спросила Оливия.

Принц замер, затем быстро перечитал статью. Имя Бехема нигде не упоминалось.

— Я считаю, что Гарольд Бехем пытается вбить клин между королевской семьей и простым народом, — сказала Оливия. — Сначала статьи о королевской академии, теперь авария с принцессой Люси. Это же его рук дело? Тем более он, кажется, конфликтует с Его Величеством из-за таможенных пошлин.

Ошеломленный ее прозорливостью, Ноа уставился на жену.

— Как ты до этого додумалась? — спросил он.

— Просто сделала выводы из того, что прочла в газетах, — беззаботно ответила Оливия, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

— Несправедливо, — пробормотал Ноа.

Лицо Оливии озарила улыбка — еще ярче той, что появлялась, когда он дарил ей огромные бриллианты.

— Значит, я права?

— Да, скорее всего, ты права. Все крупные газеты входят в союз гильдии, так что у Бехема огромное влияние на прессу. Но почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами и снова опустила взгляд на газету.

— Просто стало интересно.

Ноа приподнял бровь, обошел стол и встал рядом с ней. Когда Оливия с недоумением подняла на него глаза, он наклонился и поцеловал ее. Ему не нравилось, что она так рьяно и без нужды вникает во всю эту чепуху.

Почувствовав, как ее черные глаза мерцают совсем рядом с его лицом, Ноа углубил поцелуй и провел рукой по чувствительному месту на ее шее, под самым ухом. Когда он мягко скользнул ладонью в разрез ее халата, Оливия едва заметно вздрогнула.

— Интересно, почему моя герцогиня всегда так занята без меня, — прошептал он.

— Что ты имеешь в виду… без… тебя? — дыхание Оливии участилось. — Ты ведь тоже занят.

— Может, мне взять перерыв? Поедем в Хамюэл. В этот раз я схожу с тобой на холм с космеями, — сказал он соблазнительно тихо, касаясь губами ее губ.

Когда Оливия закрыла глаза от удовольствия, Ноа почувствовал, как в паху вспыхивает жар и медленно разливается по всему телу. Не в силах больше терпеть, он поднял жену и усадил на стол.

Нежно лаская изгибы ее тела под халатом, он прошептал ей на ухо:

— Только скажи. Я могу бросить все и прямо сейчас поехать с тобой в Хамюэл.

Он искренне надеялся, что она так и скажет.

Оливия смотрела в зеленые глаза, одурманенные похотью. В такие моменты он вел себя так, будто она была единственным светом в его мире. Их давно уже не связывал никакой «график супружеских обязанностей». Улыбнувшись, она подняла руки и обвила его шею.

Принц усмехнулся:

— Ты, как всегда, сводишь меня с ума.

Ему невольно вспомнился один из его предков — бывший король, лишившийся трона из-за своей неудержимой распущенности. Ноа был уверен, что та же кровь течет и в его жилах.

Подумав о том, как ему повезло, что он не король, Ноа вновь припал к губам Оливии. Он провел дорожку поцелуев по ее линии челюсти и спустился к вырезу платья. Затем, крепко удерживая обмякшую от желания жену, он склонился над ней и чувственно прошептал:

— Скажи, Лив. Бросим все и уедем в Хамюэл.

Ноа никак не мог выбросить из головы те несколько дней в Хамюэле — тогда они больше ничем и не занимались, отбросили само понятие времени и почти безвылазно жили в постели. Он бы не возражал провести там всю зиму.

Оливия уже тяжело дышала, и каждый ее вздох звучал слаще любой музыки. Он приподнялся и посмотрел на нее как зверь, оценивающий добычу. В ее черных глазах он видел собственное отражение — целиком и полностью принадлежащее ей.

— Ноа… — всхлипнула Оливия.

И в этот миг он окончательно потерял контроль и вошел в нее. Теплая, мягкая плоть, ее руки, отчаянно вцепившиеся ему в шею, дрожащий от желания голос — все это казалось единственной причиной его существования здесь и сейчас.

Эта женщина ворвалась в его жизнь без предупреждения и вытащила его из медленной, засасывающей апатии. Когда-то его мир был серым и пустым, но она вновь наполнила его красками.

— Оливия…

Сердце Оливии дрогнуло, когда она увидела, как этот безупречный мужчина рассыпается под напором собственной страсти. Услышав, как он низким голосом произносит ее имя, она почувствовала себя на вершине мира. Ей лишь хотелось верить, что она не стала для него тяжелым бременем, давящим на плечи.

В груди щекотало. Сегодня ей хотелось признаться ему в любви.

— Я… 

Но почему это так трудно произнести? Слова упрямо застряли в груди и не желали срываться с губ. Стол уже дрожал от все более яростных толчков, и мысли, задержавшиеся внутри нее, рассыпались под напором мощного экстаза, затапливавшего сознание.

— О, Лив…

Наслаждение достигло пика, и они кончили одновременно. Оба обмякли, переплетенные телами, словно развалины разрушенной крепости.

Оливия притянула Ноа ближе, тихо переводя дыхание. Спустя мгновение она смущенно опустила взгляд на устроенный ими беспорядок.

— Наверное, стол — не самое подходящее место для такого, — сказала она.

На этот раз даже бесстыжий Ноа не стал спорить: десятки газетных вырезок в ее альбоме были безнадежно смяты и разорваны.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия была человеком ответственным и усердным. Ноа вновь вынужден был это признать, провожая взглядом экипаж, который с тихим стуком колес отъезжал от поместья.

Еще мгновение назад они тонули в удовольствии, но наступило время уезжать — и она тут же выскользнула из его объятий, словно ничего и не было. «Мне пора!» — весело сказала жена. Было очевидно, что предложение уехать в Хамюэл она так и не восприняла всерьез.

Ноа оглядел свое поместье. После всех переделок люди уже называли его «дворцом», но ему все равно казалось, будто чего-то не хватает.

— Может, стоит добавить еще один фонтан… — пробормотал он.

Проходившие мимо слуги вздрогнули и с испугом переглянулись.

— Что тут еще можно переделывать?.. — прошептал кто-то в отчаянии.

К счастью, этот комментарий не донесся до ушей Ноа.