Тук, тук, тук! Так настойчиво в дверь королевского кабинета стучали редко. Беатрикс поднялась со своего места прежде, чем успела это осознать. Оливия тоже поспешно встала, и в комнату с мрачным выражением лица вошла старшая фрейлина.

Сердце королевы сжалось от недоброго предчувствия.

— Что случилось?

— Ваше Величество…

— Говорите! — резко приказала Беатрикс.

Леди Полсман поспешно подошла и сообщила ошеломляющую новость:

— Карета принцессы Люси попала в аварию.

Во всем королевском дворце поднялась суматоха. К тому моменту, как Оливия и Беатрикс добежали до главных ворот, король Леонард и Артур уже были там и ждали известий.

Доклад от стражи принял на себя Артур — король и королева были слишком потрясены, чтобы ясно мыслить.

— Как сейчас Люси? — спросил он.

— У нее рана на лбу и небольшая боль в плече, Ваше Высочество.

— Что произошло?

— Грузовая повозка покатилась с холма, не выдержав собственного веса. Королевская гвардия попыталась ее остановить, но повозка опрокинулась и в итоге врезалась в карету принцессы Люси. Кучер находится под следствием.

— Кому принадлежит эта повозка?

— Самому кучеру, Ваше Высочество. Он зарабатывает перевозкой грузов.

Оливия почувствовала, как королеву качнуло на месте, и крепко удержала ее за плечи. Руки Беатрикс неудержимо дрожали — как ни крути, прежде всего она была матерью, а уже потом королевой.

Король Леонард стоял в убийственной тишине, излучая чистую, ничем не прикрытую ярость. Это было настолько пугающим, что даже Оливия не решалась взглянуть ему в лицо.

Сердце Оливии бешено колотилось. Вспомнив давнюю аварию с каретой своих родителей, она покрылась холодным потом, а во рту пересохло.

Узнав о случившемся, Ноа помчался во дворец. Вскоре прибыла и сама Люси — в неприметной темно-синей карете, не той, что пострадала в аварии. Леонард, вместо того чтобы, как обычно, ласково позвать дочь по имени, молча бросился к карете.

— Папа… — всхлипнула Люси дрожащим голосом; вокруг ее головы была повязка.

Король протянул к ней руку:

— Иди сюда, дитя мое.

Он бережно поднял юную принцессу, которую все еще время от времени пробирала дрожь от пережитого шока.

— Люси! — вскрикнула Беатрикс.

— Мама…

Королева попыталась осмотреть дочь, но Леонард, не дожидаясь, просто понес ее внутрь дворца. Никто не осмелился возразить или сказать хоть слово. Оливия, Ноа и Артур молча последовали за королем и королевой.

Во дворце повисла холодная, гнетущая атмосфера. Все словно ступали по тонкому льду. Даже когда в комнате Люси собрались все придворные врачи, чтобы осмотреть принцессу, Леонард хранил молчание.

После долгой, удушающей паузы одна из врачей наконец доложила:

— К счастью, серьезных травм нет, за исключением раны на лбу. Был удар по правому плечу, но это лишь растяжение мышц, со временем все заживет.

Когда Леонард не ответил, Беатрикс шагнула вперед и поблагодарила ее.

Мадам Реманн осторожно приоткрыла дверь в комнату Люси, впуская семью. Лицо юной принцессы было бледным, но, как и говорила врач, серьезных травм она не получила.

— Ты в порядке? — спросила Беатрикс.

Люси слабо улыбнулась.

— Да. Со мной все хорошо, мама.

Принцесса медленно перевела взгляд на отца. Он по-прежнему молчал, и потому Артур, Ноа и Оливия тоже не решались заговорить.

Леонард смотрел на раненую дочь с нечитаемым выражением лица, и тогда она нерешительно произнесла:

— Папа?

— Да?

— Я, эм… сегодня выступала с групповым докладом.

Это была попытка сменить тему и разрядить обстановку, но в ответ Леонард лишь тяжело вздохнул.

— Люси, сейчас не время говорить об этом, — мрачно сказал он. — Тебе повезло, что все не закончилось куда хуже.

Принцесса торопливо закивала.

— Именно, папа! Мне совсем не больно. — Видя, что его лицо остается мрачным, она озвучила самое важное для нее. — Тогда… я смогу пойти в школу завтра?

Леонард не ответил.

— У меня всего лишь небольшой порез на лбу, — продолжила она. — Плечо немного ноет, и все. Ноги в порядке. Так что если я могу…

— Люси, — мягко перебил ее Леонард. А затем таким твердым тоном, что дочь больше не смогла вымолвить ни слова, добавил: — Тебе нужен покой.

Развернувшись, король распорядился своему секретарю:

— Тщательно расследовать случившееся и наказать кучера другой повозки. И передайте в школу, что Люси пока посещать занятия не будет.

Для юной принцессы каждое отцовское слово звучало как удар кинжалом. Она разрыдалась, но ничто уже не могло изменить его решения.

Люси плакала так, будто рушился весь мир. Ноа, Артур и даже Беатрикс — все, кто знал маленькую принцессу с самого ее рождения, — были потрясены, увидев, как она безутешно рыдает и всхлипывает.

— Принцесса Люси, пожалуйста, перестаньте плакать… — няня, мадам Реманн, пыталась ее успокоить, но безрезультатно.

— Люси, Люси, милая, ты так только раскроешь рану на лбу… — Беатрикс попробовала прижать дочь к себе, но и это не помогло.

Девочка продолжала рыдать во весь голос. Никто никогда не видел, чтобы она так плакала. Даже мадам Реманн растерялась и побледнела от страха.

Братья тоже были совершенно бесполезны. Им оставалось лишь стоять и ломать голову над тем, как же ее можно успокоить.

И тут Люси выкрикнула сквозь слезы:

— Я больше никогда не смогу ходить в школу! Папа больше никогда не выпустит меня из дворца!

Ее крик сорвался на надрывный вой.

— Это неправда, Люси, — попыталась успокоить ее Беатрикс, но девочка не переставала рыдать.

Оливия стояла у кровати и с сочувствием наблюдала за принцессой, а потом вспомнила, с каким восторгом та совсем недавно подбежала к ней у входа в школу. Она плакала потому, что боялась: после всех усилий, которых ей стоило туда попасть, ее могут больше туда не пустить — потому что она переживала, что жизнь «Люси Терезы» может закончиться навсегда.

Оливия быстро оглядела комнату. Кажется, камергер нес сумку Люси…

И правда — сумка стояла в углу. Оливия подняла ее и поспешила к Люси. Заметив сумку в ее руках, Ноа недоуменно наклонил голову.

Тем временем Оливия встала рядом с мадам Реманн и мягко спросила:

— Как прошел групповой доклад?

От этого неожиданного вопроса все в комнате обернулись и уставились на герцогиню.

Люси была слишком занята слезами и не услышала ее с первого раза. Оливия наклонилась, осторожно взяла девочку за руку и повторила:

— Как прошла презентация?

Люси моргнула, глядя на Оливию сквозь слезы. Та спокойно встретила ее взгляд и спросила:

— По какому предмету?

Ни слова утешения до этого не помогало, но этот вопрос неожиданно заставил Люси перестать плакать. Она не ответила, и тогда Оливия присела на край кровати и продолжила:

— Групповые проекты — это непросто. Нужно, чтобы все понимали задачу, потом распределить роли. А какая роль была у тебя, Люси? Ты выступала?

Люси всхлипнула и едва заметно кивнула.

Лицо Оливии озарилось широкой улыбкой.

— Ого, это наверняка было непросто! Выступающему нужно отлично разбираться в материале. Как здорово! Материалы в сумке?

Люси снова кивнула — дыхание все еще сбивалось от всхлипов. Получив разрешение, Оливия открыла сумку и стала просматривать материалы. Увидев, что девочка приподнимается, чтобы помочь, мадам Реманн вышла из комнаты, оставив их наедине.

Оливия присела на кровать рядом с Люси, и та начала доставать материалы для презентации.

— Тема доклада была… по истории Герода, — объяснила она, шмыгая носом. — А это… мои конспекты.

Страницы тетради были исписаны крошечными буквами. Оливию невольно переполнила гордость при мысли о том, с каким усердием маленькая принцесса готовилась.

Оливия начала читать конспекты Люси, приняв сосредоточенно-серьезный вид. По мере чтения от нее исходила какая-то необъяснимая притягательность. Выражение ее лица стало иным, и даже воздух вокруг будто изменился — или, возможно, это был всего лишь облик человека, годами оттачивавшего свои знания.

Беатрикс, Артур и даже Ноа затаили дыхание. Они не могли оторвать глаз от происходящего.