Тинайе.

В Тинайе — официально «Величественной Жемчужине Голубого Моря Тинайе» — в коридорах власти сгустилась тяжёлая атмосфера. Среди чиновников процветал пессимизм, они наперебой делились бездоказательными слухами и дикими домыслами.

— Эй, слыхал? Флот Шилаффа стёрли с лица земли! Говорят, даже молодой господин погиб, а вместе с ним и принцесса!

— Что?! Без помощи извне Тинайе конец!

— Я слышал, один из децемвиров уже начал выводить свои активы из страны!

— Н-неужели нас и впрямь бросают на растерзание волкам?!

— Не знаю, но контакты моего кореша так говорят, а значит, это правда!

Разумеется, всё это лишь перешёптывания в узком кругу. Но когда в обсуждении участвует уже больше дюжины человек, неудивительно, что настроение в коридорах власти стремительно портится.

И всё же, не все покупались на эти слухи. В конце концов, слухи — это всего лишь слухи, и в них всегда есть место для сомнений. Особенно это касалось тех, кто стоял выше в иерархии, кто рисковал потерять от подобных толков больше всего, а потому презирал эту гнетущую атмосферу.

— Да бросьте! Флот Шилаффа проиграл какой-то банде пиратов? Вы и вправду в это верите?

— Вот именно! Тут какая-то ошибка! Мы же опозоримся, если поведёмся на такую ложь!

— И откуда, чёрт возьми, они вообще берутся?!

Проведя расследование, они выяснили источник слухов. В том регионе, где, предположительно, находился флот Шилаффа, проходило торговое судно. Сообщалось, что с его борта видели бесчисленные трупы, плавающие в воде.

Услышав это, все почувствовали недоброе. Но маркграфство Шилафф — страна-союзник, принявшая их принцессу, последнюю выжившую наследницу древнего королевства. Просто немыслимо, чтобы их флот был уничтожен так легко. Да, конечно, свою роль могло сыграть и когнитивное искажение: они понимали, что если это правда, то их положение станет отчаянным. И всё же они продолжали упорно отметать слухи.

— О, да это наверняка обломки торгового судна, на которое напали пираты!

— И-и ведь трупы со всей округи могло снести течением в одно место! Возможно, казалось, что это останки целого флота, но это было не так!

— Стоит лишь подождать, и флот Шилаффа прибудет! Мы будем спасены, я в этом уверен!

Их попытки развеять слухи возымели некоторый эффект. Мрачная атмосфера, нависшая над коридорами власти, отчасти рассеялась благодаря их обнадёживающим заявлениям.

Так было до тех пор, пока не появился заслуживающий доверия свидетель. Моряк из Шилаффа был спасён проходившим мимо кораблём, команда которого обнаружила его цепляющимся за трупы своих товарищей. Однако судно, подобравшее его, следовало в другой порт, поэтому потребовалось время, чтобы его показания добрались до Тинайе.

«Флот Шилаффа уничтожен! Молодой господин пал в бою!»

Больше отрицать было невозможно.

Харви Луна Вальванкер, дож Тинайе, с тех самых пор, как отправил Примеру под венец, не сводил глаз с горизонта на востоке. Он надеялся, что она вернётся вместе с флотом Шилаффа, но последние новости лишили его этой надежды. Теперь ему и почтенным децемвирам Тинайе предстояло взглянуть в лицо холодной, суровой правде их бедственного положения.

— Д-давайте обсудим решения.

— Легко сказать, ваше сиятельство, но…

Дож и децемвиры днём и ночью собирались на совещания, обсуждая возможные выходы из ситуации.

— Как насчёт того, чтобы запросить у Шилаффа ещё подкреплений?

— Ещё? После того как то единственное подкрепление, что они прислали, оказалось бесполезным? Мы должны восстановить наш собственный флот и сами дать бой пиратам!

— То есть вы предлагаете национализировать все активы и призвать каждого гражданина на военную службу?

— Именно! Всем нашим населением мы сможем сокрушить пиратскую мразь простым численным превосходством!

— Не неси эту чушь! Мы — экономическая держава, построенная на торговле! Мы богаты именно потому, что ценим свободу ведения бизнеса! Если мы поставим на этом крест и силой заберём каждого человека и каждый актив, нам придёт конец! Если мы потеряем доверие наших партнёров, то, даже разгромив пиратов, мы никогда не восстановим утраченное!

— Да! Точно!

— Хмф! Ты так говоришь лишь потому, что не хочешь расставаться со своими активами, верно?!

— Что ты сказал?!

— Да как ты смеешь! Немедленно возьми свои слова обратно!

Их дискуссии скатились до ссор, лишь усугубляя хаос. Дож, раздражённый тем, что они топчутся на месте, в надежде сдвинуть дело с мёртвой точки и услышать свежие мнения расширил состав совещания до 30, а затем и до 100 членов. Однако, в конечном счёте, новички лишь начали выяснять, кто же возьмёт на себя ответственность за принятые меры. Последовали ещё несколько дней бесконечных препирательств, которые переросли во взаимные обвинения и оскорбления. В итоге ничего существенного достигнуто не было.

К этому моменту уже ничто не могло помешать атмосфере отчаяния просочиться из коридоров власти на улицы.

— Ха! Кто бы мог подумать, что если позвать на обсуждение ещё сотню идиотов, то дело не сдвинется с мёртвой точки?

Шемрок ха Эликсир усмехнулся, глядя на то, как политики осыпают друг друга оскорблениями. Разнообразие мнений лишь порождало всё больше хаоса, и теперь даже простой народ начал уставать от своих представителей.

Но именно этого Шемрок и хотел. Любой, кто выдвинет единственное предложение, способное спасти Тинайе от этой безнадёжности, гарантированно получит исполнительную власть дожа. Если его поддержит народ, он может быть уверен, что его катапультирует с самого нижнего кресла децемвира прямиком в кресло дожа.

«И, разумеется, этим человеком буду я. Я! Именно я спасу Тинайе!»

Шемрок смотрел из своего кабинета на улицы внизу. Одна лишь мысль, что всё это будет принадлежать ему, наполняла его трепетом.

Но оставалась одна проблема: как вписать своё имя в сердца людей?

Во-первых, его предложение должны с треском провалить его тупоголовые коллеги. Во-вторых, он должен обратиться к народу и «продать» им это предложение. Как только он заручится их поддержкой, его ждёт окончательный успех. Но теперь вопрос: как именно он «продаст» своё предложение?

Прийти в совет, представить своё предложение и получить отказ — проще простого. Но как донести его до людей и убедить их? Вот в чём загвоздка: в Тинайе нет ни народного собрания, ни какого-либо его аналога, поэтому обратиться ко всем людям в одном месте невозможно.

И тут на сцену выходит Чёрная Рука. Используя её для распространения слухов среди населения, он сможет контролировать общественное мнение и подстрекать толпу. Усиливающееся недовольство народа заставит наиболее нервных политиков и шишек начать выводить свои активы из страны. Это, в свою очередь, выставит их пособниками пиратов.

С помощью Чёрной Руки он будет распространять всё больше и больше подобных слухов, внедряя идею в умы людей ещё до того, как она станет реальностью. Когда они увидят, что это происходит на их глазах, они придут в ещё большую ярость и возбуждение.

«А затем я подтолкну их к тому, чтобы они окружили правительственные здания. Вот будет зрелище, если они прихватят с собой факелы!»

И тогда, в разгар всего этого хаоса, появится Шемрок и подарит луч надежды.

Демократия скатывается к власти толпы в тот момент, когда народ, охваченный эмоциями из-за колоссального стресса, приходит в состояние ажиотажа. В этот миг сильнейшая сторона демократии становится её самой критической уязвимостью. Люди становятся до крайности эгоистичными, что парализует политиков, мешая им рисковать, и система загнивает ещё сильнее. Либо же кто-то, обладающий достаточной властью, может взять бразды правления в свои руки, силой проталкивая нужные решения и стремительно превращая систему в автократию.

В любом случае, оба варианта ведут к ущемлению интересов народа. Однако для того, кто стремится к власти, это золотая возможность её захватить.

Шемрок представил, как толпы, собравшиеся перед правительственным зданием, скандируют его имя, провозглашая его своим спасителем.

Именно в этот момент в его кабинет ворвалась его секретарь с третьим глазом, Айла де Пинос.

— Шемрок! Эй, эй! Плохие новости!

Застигнутый врасплох, мечтающий и улыбающийся как дурачок, Шемрок кашлянул и вернулся в своё кресло.

— Ч-что случилось, Айла?

Но всегда проницательная Айла мгновенно увидела его насквозь своим третьим глазом.

— Только не говори, что ты витал в облаках. А, понятненько… Какая-нибудь красотка на все десять из десяти одарила тебя улыбкой, да?

— Ты же лучше всех знаешь, что это чёрта с два возможно. А теперь к делу! Что там за «плохие новости»?

Айла закатила глаза и перешла прямо к сути.

— Это принцесса Примера! Пришло письмо с её подписью!

— Что?! Она жива?!

— Похоже на то.

Среди моряков, спасённых проходящими судами, был матрос с «Одетты». По его свидетельству, «Одетта» вернулась в тот район, чтобы спасти выживших с флота Шилаффа, когда их внезапно атаковала стая бронированных китов. Он не мог с уверенностью сказать, выжила ли принцесса Примера, так что на тот момент надежда на её спасение для многих была почти потеряна. Но затем пришла весть, что те самые бронированные киты были истреблены в том районе некой неизвестной силой, и поползли слухи, что Примера и даже молодой наследник трона Шилаффа всё ещё живы.

— Ну же, рассказывай подробнее!

— Быстрее будет, если ты сам прочтёшь. Это пришло вместе с письмом Её Высочества… Это отчёт от одного из твоих подчинённых из Чёрной Руки, Оукса до Ви.

— Что?! Этот щенок тоже жив?! — не скрыл своего разочарования Шемрок.

Он взял отчёт у Айлы и начал читать. Отчёт прояснял некоторые факты: после отплытия из Шилаффа они столкнулись с пиратским флотом недалеко от Тинайе, который и уничтожил флот Шилаффа. Их преследовали пираты, и как только им кое-как удалось от них уйти, на них напала стая бронированных китов. Им удалось пережить это испытание, и их подобрал проходивший мимо японский военный корабль, который затем доставил их в город Вааса в королевстве Эльба на континенте.

— Чёрт… Это плохо… — цыкнул языком Шемрок.

В отчёте также упоминалось, как пираты устроили засаду флоту Шилаффа и что они использовали новое оружие, но особенно тревожным было первое. О передвижениях флота Шилаффа знали только люди Шилаффа и Чёрная Рука. Оукс до Ви в отчёте предположил, что, скорее всего, либо в Шилаффе есть шпионы пиратов, либо кто-то внутри Чёрной Руки сливает информацию пиратам.

— Больше этого никто не видел, так? — спросил Шемрок, размышляя, не может ли он уничтожить отчёт. Айла в ответ покачала головой.

— Он пришёл с письмом Её Высочества, но там также было письмо от Шуры, адресованное Морскому ведомству. Если хочешь его уничтожить, придётся избавиться и от двух других, иначе навлечёшь на себя подозрения.

— Так где те два письма?

— Не у меня, ясен пень! Их уже доставили по назначению.

— Чёрт! Почему ты их не остановила?!

— Эй, не надо на меня агриться! Не то чтобы простая секретарша вроде меня могла просто взять и не дать этим письмам дойти до адресатов, ясно? Мог бы хоть похвалить меня за то, что я тебя предупредила!

— Ладно, ладно. Моя вина.

Шемрок схватился за голову.

— Если в тех письмах говорится то же самое, что и в этом отчёте, то сжигать его нет никакого смысла. Более того, я окажусь в центре внимания за попытку его уничтожить. Они наверняка устроят в Чёрной Руке шмон, чтобы найти крота.

Прямо сейчас совет занят спорами о том, кто понесёт ответственность за провалы и реализацию мер по борьбе с пиратами. Если этот отчёт всплывёт посреди обсуждения, их гнев обратится на него как на главу Чёрной Руки. Из стороннего наблюдателя, не вовлечённого в этот хаос, он внезапно превратится в главную мишень.

— Чёрт. Я влип!

— Да, такой расклад тебе явно не по душе, да? Надеюсь, тот, кто меня подберёт, будет платить мне так же хорошо, как и ты.

— Какого чёрта? Так ты всё это время была со мной, потому что я хорошо плачу? А что, не могло быть так, что я просто хороший человек?

— Не зазнавайся. Может, твои попытки агриться и кажутся мне милыми, но до определённой степени от них начинает подташнивать.

Шемрок вздохнул, услышав прямой отказ Айлы. Затем он встал и надел свою красную мантию.

— И куда ты собрался?

— Я иду к старику Харви. Мне нужно знать, что в письме, которое он получил от Её Высочества.

— Ясно. Иди. Постарайся, чтобы тебе не снесли голову!

— Что, у тебя для меня какая-то награда припасена?

— У меня как раз найдётся для тебя леденец на палочке, если справишься...

— Да неужели?.. Ладно, неважно.

Шемрок вздохнул и отвернулся от подмигивающей ему Айлы.

Он направился к дожу, Харви Луне Вальванкеру. Когда он вошёл в кабинет, то застал дожа посреди разговора с управляющим.

— Для начала отправь сто золотых чинков в Ваасу в Эльбе. Доставь их с этим письмом как можно скорее, ясно? Ах да, и скажи всем, что если придёт письмо от моей дочери, его нужно немедленно доставить прямо ко мне, понял?

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

Управляющий в знак согласия поклонился и вышел. Шемрок обменялся поклонами с мужчиной средних лет, который служил дожу большую часть его правления, когда тот выходил из комнаты. Проводив управляющего, Шемрок подошёл к Харви.

— Ваше Высочество.

— А-а, никак это Шемрок! Судя по твоему лицу, ты уже слышал, да? Это великолепно! Моя дочь жива, ха-ха! А я-то уже начал думать, что она никогда не вернётся домой.

— Да. Более того, я также получил отчёт от одного из моих оперативников, сопровождавших Её Высочество.

— Правда? Значит, он тоже жив и здоров? Ты можешь поручиться за его компетентность?

— Я не ожидаю ничего меньшего от человека, которого выбрал лично.

— Прекрасно. Это обнадёживает, зная, что моя дочь в хорошей компании. Полагаю, это значит, что мне не нужно вводить тебя в курс дела?

— В этом нет необходимости, Ваше Высочество.

Шемрок передал отчёт Оукса до Ви дожу Харви, внутренне цыкнув языком. Пробежавшись глазами по отчёту, Харви сообщил ему, что события в нём в целом совпадают с тем, что написано в письме Примеры.

— Итак, вкратце, Его Высочество, молодой господин Дигестифф, пал в бою, а его флот был уничтожен. Это прискорбно.

— Воистину прискорбно потерять того, кто мог бы усмирить Авионское море.

— К чему эта бездушная лесть?

— Это не бездушие, Ваше Высочество. Я не намерен лгать о тех, кто почил, ибо мёртвые не чувствуют лести.

— Хм. В любом случае, это значит, что Прим теперь вдова, благослови её юность… Нам нужно подумать, какова её следующая роль. Отправим ли мы её обратно в Шилафф или оставим здесь? Что теперь будет с Шилаффом, а, Шемрок? Потешь меня, выскажи свои соображения.

— Поскольку молодой господин пал в бою, маркграфство, по сути, лишилось наследника. Не будет преувеличением сказать, что возможные преемники начнут борьбу за трон.

— То есть ты хочешь сказать, что им сейчас не до того, чтобы громить пиратов?

— Я бы не сказал так однозначно, Ваше Высочество. Любой, кто сможет разгромить пиратскую мразь, лишившую жизни лорда Дигестиффа, сможет заявить, что отомстил за маркграфство, и тем самым станет наиболее подходящим кандидатом на трон. Учитывая это, я полагаю, найдутся потенциальные преемники, которые будут настаивать на борьбе с пиратами.

— Значит, они всё же будут сражаться на нашей стороне? Как думаешь, они смогут добиться успеха?

— Боюсь, что нет, — ответил Шемрок с мрачным выражением лица.

— Это почему же?

— По двум причинам. Первая причина заключается в том, что флот Шилаффа попал в засаду пиратов. Мой оперативник предполагает, что виновен кто-то в правительстве или в Чёрной Руке. Однако я считаю, что виновен, скорее, кто-то внутри самого Шилаффа.

— Ты не согласен со своим же оперативником?

— Может быть, прав он, а может быть, прав я, но не исключено, что мы правы оба. Я лишь говорю о том, что может существовать некое лицо, которое выиграет от безвременной кончины лорда Дигестиффа и получит право на престолонаследие.

— Но у тебя нет для этого оснований, не так ли?

— Действительно, но то же самое касается и мнения моего оперативника. Полагаю, вам следует с недоверием отнестись к обоим нашим мнениям и повременить с выводами.

— Ты прав. Так какова вторая причина?

— Если тот, кто сокрушит пиратов, будет признан самым достойным преемником, другие стороны, естественно, оспорят это. Чтобы побеждать в войнах, нужны благословение небес, знание местности и понимание человеческого сердца, но нельзя вести войну, когда в собственных рядах царит хаос. Не будем также забывать о вероятности того, что у пиратов могут быть шпионы и при дворе Шилаффа.

Харви вздохнул.

— Ясно. Значит, флот Шилаффа нам, скорее всего, не поможет. И тогда будет лучше вернуть Примеру сюда…

— Но разве это действительно лучший выход, Ваше Высочество? Не будет ли для неё лучше остаться в безопасной, нейтральной стране, не затронутой нашими проблемами?

— Но ведь люди подумают, что мы можем сбежать в другое место, пока они остаются здесь и страдают, не так ли? Что они обо мне подумают, если я начну допускать, что будущее нашей страны безрадостно?

— Они поднимут бунт. Они подплывут на всех своих лодках и окружат правительственный дворец, требуя перемен и осыпая нас оскорблениями.

— И этого мы хотим избежать любой ценой. Даже когда вокруг нас разражается кризис, мы должны воздерживаться от действий, которые заставят народ потерять в нас веру!

— Я тронут решением Вашего Высочества подавать пример, даже когда наше положение ухудшается.

Шемрок склонил голову в крайне напыщенной, почти театральной манере.

— Если честно, всё это одна сплошная головная боль. Но в письме Прим есть и хорошие новости: она сказала, что этот ублюдок Моби Дик, бронированный кит, что нашёл убежище у Восточного Редутного рифа, был разнесён на куски.

— Японскими военными кораблями, полагаю?

— Да. Она также сказала, что попытается попросить у них помощи в изгнании пиратов.

— Прошу прощения?

В отчёте Оукса до Ви о таком шаге не упоминается, но вряд ли можно было винить парня. Каким бы близким доверенным лицом он ни стал, он всё равно не мог читать мысли Примеры.

Озадаченный этим предложением, Шемрок продолжил разговор, пытаясь понять, что заставило её пойти на такой шаг.

— Я уверен, народ будет рад это услышать. Если усилия Её Высочества принесут плоды, республика может быть спасена от катастрофы. Однако, не хочу быть вестником дурных новостей, но боюсь, я не могу согласиться с решением Её Высочества по двум причинам. Первая причина в том, что было бы безрассудством приглашать иностранные войска без дальнейшего рассмотрения, а вторая — в том, что мы слишком мало знаем об истинной силе Японии.

— Япония достаточно сильна, чтобы победить Империю и стереть Моби Дика в порошок. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы быть уверенными в их возможностях, а?

— Действительно, но просто обладать силой — это не то же самое, что обладать готовностью её использовать. Да, они могут справиться с бронированным китом, но, будучи континентальной державой, они могут не знать, что это влечёт за собой. У морской державы иное мироощущение, нежели у континентальной, поэтому их понимание политической и военной стратегии может кардинально отличаться от нашего…

Шемрок тут же захлопнул рот. Он почувствовал, что, возможно, сказал слишком много.

— Хм. Продолжай, — однако дож настоял, чтобы он говорил дальше.

— Империя и другие державы на континенте чертят между собой границы на суше. Когда другая держава подводит свои войска к границе, они мобилизуются против неё. Из-за этого континентальные державы, как правило, расширяют свои владения и отодвигают границы как можно дальше от своих центров власти. В нашем случае, у морских держав, всё иначе: наша власть может простираться вплоть до вражеских берегов и причалов. Как только враг выводит свои корабли в море, мы должны мобилизовать против него силы — нет, любой гениальный лидер мобилизовал бы их уже в тот момент, когда враг только начинает снабжать свои корабли. Именно такого мироощущения не хватает континентальным державам… но я осмелюсь сказать, что и нашим собственным политикам его тоже не хватает! Вот почему мы так долго страдаем… Вероятно, мне не нужно объяснять это Вашему Высочеству; это было бы всё равно, что читать проповеди полубогу.

В этот момент Харви внимательно и долго посмотрел на стоящего перед ним децемвира.

— О, не обращай внимания. Я просто думаю, что не ошибся, выбрав тебя. Ты превосходный человек и можешь многое предложить.

— Я бы не стал децемвиром в таком возрасте, если бы не мой блестящий ум. Вы можете на меня положиться, Ваше Высочество.

— Разумеется. Однако я вынужден не согласиться с тобой по двум твоим пунктам.

— Могу я спросить, почему?

— Япония превзошла Империю во всех аспектах — они даже на некоторое время оккупировали имперскую столицу!

— Но разве не говорили, что их оттуда выбили имперские войска?

— Те же источники говорят, что они ушли сами! В любом случае, у Империи не было против них ни единого шанса, и это общеизвестный факт. Несмотря на это, Япония не аннексировала их и не сделала своими вассалами, предпочтя заключить с ними мирный договор на равных. Всё, что они попросили взамен, — это участок территории вокруг Врат для его укрепления, а после этого они стали выстраивать с Империей партнёрские отношения. Это означает, что Япония — не та страна, что стремится к экспансии, а скорее та, что строит сотрудничество на основе торговли, — качество, которое они разделяют с нами. Этих доводов должно быть достаточно, чтобы развеять твои тревоги.

— Всё действительно так, как вы говорите… Но это всё ещё не снимает моего первого возражения. Что, если они просто сдерживались? Что, если, как только их войска окажутся здесь, они обратятся против нас?

— Такой риск всегда есть, но пока они мыслят так же, как и мы, есть способ его снизить. Для этого и существуем мы, политики, хм? Снижение этого риска — это та область, где мы можем блеснуть. На данном этапе я представлю письмо Прим совету. Я прикажу всем правительственным структурам сосредоточить усилия на сборе дополнительной информации о Японии: стоит ли их рассматривать как союзника или они действительно представляют опасность? Есть смысл подождать с выводами, пока мы тщательно не проанализируем разведданные. Что касается возможной утечки информации о передвижениях флота Шилаффа, нам придётся выяснить, произошла ли она на стороне Шилаффа или внутри Чёрной Руки…

Произнося эти слова, Харви бросил взгляд на Шемрока. Его глаза блеснули, словно говоря: «Ты ещё не выпутался, знаешь ли?»

— П-понял, Ваше Высочество.

Шемрок недооценил дожа Харви. Он считал его просто сумасшедшим стариком, который слишком долго засиделся на троне. Но этот разговор укрепил его во мнении, что тот не смог бы стать дожем, не обладай он такой проницательностью. Возможно, он и ушёл из этого разговора с целой головой, но чувствовал себя отвратительно, словно старик просканировал его всего изнутри и снаружи.

* * *

Ичигая, Токио, Япония.

— Совещания, совещания, совещания… день за днём. Такая заноза в заднице…

Эдаджима вздохнул, обращаясь к Токушиме, который вёз его на служебной машине, и посмотрел на проплывающие мимо пейзажи проспекта Ясукуни-дори. Токушима взглянул на него в зеркало заднего вида, проверяя обстановку на дороге. Ему казалось, что с тех пор, как они вернулись в Токио, Эдаджима растерял всю свою жизненную силу.

— На той стороне вы казались таким бодрым, сэр. Здесь вы больше похожи на сморщенную редиску, забытую в дальнем углу холодильника.

— Прошёл уже месяц с нашего возвращения. Нет, правда, я просто скучаю по морю…

С самого возвращения дни Эдаджимы состояли из бесконечных перемещений между совещаниями в Министерстве обороны и совместными разведывательными брифингами в резиденции премьер-министра. Он представлял разведданные, собранные в Особом регионе, давал разъяснения по их анализу, а также вносил предложения и рекомендации.

— У вас же завтра отгул, верно? Почему бы нам не прокатиться на «Морском самоцвете»? Токийский залив — это, знаете ли, тоже своего рода море.

— Но ведь Примера и девчонки теперь живут там, разве нет?

— Да. Капитан Шура, видите ли, постоянно меня донимает насчёт вас. Мол: «Эй, где сейчас вице-капитан? Чем он занимается?». Кажется, она скучает.

Эдаджима тут же понял, что Токушима частенько навещал девушек.

— Знаешь, Токушима, так часто бывать в месте, полном девушек, — это нехорошо.

Он предупредил его, что это может навлечь на него необоснованные подозрения.

— Но мне же нужно проводить техобслуживание «Морского самоцвета». Сточные воды нужно куда-то сливать. И когда я туда приезжаю, со мной бывает Мейбл, так что она следит, чтобы не случилось ничего странного.

Под «сточными водами» подразумевались отходы жизнедеятельности с судна. Речь шла о воде из душей и туалетов «Морского самоцвета», которую нельзя было сбрасывать в марине.

— О, Мейбл… Я действительно должен похвалить тебя за твою усердную работу всё это время, Токушима.

— Вы это серьёзно, сэр? Что-то я не чувствую этого в вашем тоне…

— Конечно, серьёзно. Поэтому я тебя и хвалю.

— Но вы просто это говорите.

— И что? Нужно что-то большее?

— …

— Токушима?

— А, нет, просто, может быть… я бы лучше прочувствовал вашу похвалу, если бы вы выразили её в чём-то более конкретном. Н-но, полагаю, говорить вам это бесполезно, сэр, ха-ха… Да.

Токушима замолчал и сосредоточился на вождении. Он научился вовремя прикусывать язык, предвидя едкий ответ от Эдаджимы.

Однако Эдаджима перевёл разговор на другую тему.

— Должно быть, она расстроена, находясь так близко к морю, но не имея возможности выйти на лодке… В любом случае, как там девчонки?

— Реабилитация Оди идёт хорошо. Она очень усердно занимается, так что можно ожидать её скорой выписки. Остаётся ещё вопрос с протезами ног, так что я пообещал сводить их завтра к художнику-протезисту.

— Художник-протезист? Нечасто услышишь такой термин, правда? Полагаю, речь не о художнике с протезами.

— По сути, это мастер, который создаёт протезы с художественными элементами и скульптурами, которые могли бы понравиться пациенту или порадовать его. Тот конкретный парень, к которому мы идём завтра, один раз взглянул на Оди и на коленях умолял, чтобы ему позволили сделать ей протезы.

— Хм… Что он за человек?

— Я погуглил его имя, и у него куча смешанных отзывов. Его специализация — титановые протезы, и он наносит на них пескоструйной обработкой причудливые узоры в стиле ар-нуво. Но поскольку это он сам обратился к Оди, он говорит, что сделает ей протезы бесплатно.

— Хо-хо… Протезы ведь не из дешёвых, так? Он в этом уверен?

Протезы изготавливаются на заказ, поэтому они чрезвычайно дороги. Согласно «Закону о всесторонней поддержке повседневной и общественной жизни лиц с ограниченными возможностями», государство обязано оказывать некоторую денежную поддержку для облегчения этого бремени. Однако Одетта не является ни японкой, ни резидентом страны, поэтому она не подпадает под действие закона. В обычных обстоятельствах ей пришлось бы оплачивать протезы из своего кармана. Именно поэтому она так задумчиво листала каталог протезов.

И тут появился этот художник-протезист, предложивший свои услуги. Конечно, это произошло не на пустом месте; где-то кто-то — возможно, та самая демоническая медсестра, что однажды ворвалась в их палату — замолвил за неё словечко, но это уже было за пределами ведения Одетты и остальных.

— Да, но этот парень… Он любит встраивать в свои протезы всякие примочки. Были отзывы о том, что он встраивал в протезы ног роликовые коньки, а в протезы рук — выдвигающиеся «волшебные руки»… Был даже один отзыв, где его назвали чудаком за то, что он встроил в протез руки игрушечный пулемёт Гатлинга.

— Б-боже мой…

Эдаджима вдруг представил, как его левая рука превращается в миниган, с бешеной скоростью выплёвывающий пластиковые пульки и уничтожающий бумажную мишень. Сделать такое было определённо возможно. А ещё эти встроенные ролики. В реальной жизни ведь есть и эти мини-сигвеи, которые, кажется, сейчас в моде. Конечно, при наличии нужных инструментов и мотивации в протезы можно встроить всё что угодно.

— Ну, есть и люди, которым такое нравится, но обычные люди, похоже, просто принимают как есть.

— Ясно. Оставим Одетту, как поживает Примера в эти дни? Она ведь и к тебе была довольно сурова.

— Да, всё по-старому. Капитан Шура ей уже нагоняй устроила, так что она больше ко мне не подходит, но я всё ещё чувствую исходящие от неё волны неприязни. Я даже время от времени ловлю на себе её испепеляющие взгляды.

— Звучит сурово. Ты уверен, что сможешь сопровождать её завтра?

— Не знаю… Могу с уверенностью сказать, что поездка в машине будет чертовски неловкой. Но Оди-то не знает, что она меня на дух не переносит, так что я не могу просто так отказаться…

Токушима оставил свой номер телефона в больнице в качестве экстренного контакта Одетты. Именно так она и смогла позвонить ему с помощью Курокавы.

— Ну и как её усилия? В последнее время она кажется очень деятельной.

— Вы имеете в виду её попытки заставить правительство направить Морские силы самообороны против пиратов в Тинайе? Я думал, вы-то, сэр, лучше всех знаете, что это невозможно.

Токушима также в курсе попыток Примеры договориться с японскими политиками о помощи для Тинайе, но он также понимает, что её усилий будет недостаточно.

Политические вопросы, связанные с Силами самообороны Японии, особенно спорны и постоянно вызывают общественное неприятие и сопротивление. Одним из ярких примеров является предыдущий случай, когда торговые суда несли потери в Аденском заливе и у побережья Сомали. Когда правительство решило направить эскортные корабли для поддержки антипиратских операций, это вызвало широкое противодействие.

Это потому, что люди, которые категорически против развёртывания ССОЯ и даже самого их существования, всегда будут против любого политического вопроса, связанного с ССОЯ. В последнее время народ более-менее смирился с необходимостью ССОЯ и даже поддерживает их, что привело к тому, что эти анти-ССОЯ активисты стали более пассивными, но в былые времена широкое осуждение вызвало бы даже развёртывание ССОЯ для оказания помощи при стихийных бедствиях. Существуют даже публикации, доходящие до того, что утверждают, будто уровень преступности резко возрастает всякий раз, когда ССОЯ направляются в какой-либо район для оказания помощи. Такие статьи, несомненно, были бы сочтены расистскими, если бы вместо ССОЯ в этих текстах подставить какую-либо национальность или этническую группу, но по-прежнему существуют издания, позорящие либо ССОЯ, либо американских военных в Японии.

Несмотря на эту враждебность, случались и ироничные моменты: однажды некое пацифистское движение, плававшее по всему миру с проповедью своих идей, придя в Аденский залив, было вынуждено запросить защиту у близлежащих военных кораблей МССОЯ для обеспечения своей безопасности. Да, хотя такие мемные моменты и случались, до этих людей, к сожалению, шутка не дошла; они всё равно беззастенчиво поливают ССОЯ грязью.

Их отточенное искусство словесных нападок состоит из бестактного поношения, клеветы и перехода на личности. Это те же люди, которые назвали бы Гитлера неправым, скажи он, что небо голубое, просто потому, что они его ненавидели. И тем не менее, многие из поводов для их язвительной критики сами по себе являются оружием, которое можно было бы использовать против них же. Несмотря на это, их голословные утверждения находят отклик в средствах массовой информации, что в конечном итоге приводит к значительному общественному эффекту.

Вот почему политики до сих пор относятся к вопросам, касающимся ССОЯ, с предельной осторожностью, и почему усилия Примеры неизбежно обречены на провал.

— Я пытался сказать ей, что это бесполезно… Но она просто не слушает, хотя, вероятно, всё дело в том, что это говорю я.

С точки зрения Токушимы, Примера билась о толстую бетонную стену, каждый раз после удара поднимаясь и шатаясь, а затем снова и снова бросалась на неё, колотя кулаками в кровь и рыдая от боли. Ему было её искренне жаль. Он испытывал некоторое восхищение её упорством, но, тем не менее, хотел, чтобы она прекратила — ради неё самой.

— Я всё же хотел бы услышать, что именно происходит.

Тем не менее, Эдаджима спросил его о действиях Примеры, словно это было что-то, что ему следовало принять к сведению.

— Итак, последний месяц Примера, когда была не её очередь сидеть с Оди, ходила на мероприятия, устраиваемые Империей, и пыталась донести свою просьбу до любого политика, которого только могла там встретить. Пока ничего не сработало, и я вижу, что она подавлена. Всякий раз, когда она ничего не делает, она просто отключается на весь день. Что до Оукса до Ви, то он, когда не сопровождает Примеру, постоянно пропадает в библиотеке; а капитан Шура и Амаретт занимаются делами на лодке, присматривая при этом за Оди и Примерой.

Эдаджима что-то пробормотал в ответ.

— Думаю, им пора узнать, как на самом деле устроен мир.

— Не думаю, что их можно винить, сэр. Они всё это время были в центре своей собственной политики. То, что она делает здесь, определённо сработало бы в Тинайе.

— Отсюда и её метод прямых переговоров с политиками. Но если бы только у неё был друг, который дал бы ей правильный совет. Готов поспорить, она бы прислушалась.

Токушима с ним согласился. Если бы это был друг, она, возможно, и послушала бы.

— Но у капитана Шуры и Оди и так полно забот…

— Нет, они ведь тоже не знают, как устроен мир.

— Хм. Полагаю, чтобы сделать вкусным ингредиент с сильным вкусом, его нужно смешать с другими такими же «ядрёными» ингредиентами.

— Похоже, ты знаешь, где можно найти такие «ядрёные» ингредиенты, хм?

— Пожалуй, знаю, сэр. Я посмотрю, что можно сделать.