Том 3. Глава 2. Рейрин: Прощение

– Это же Вы… Рейрин-сама!?

Рейрин какое-то время молчала, глядя на Тосецу, кричавшую на коленях словно в мольбе.

Нет, строго говоря, её губы шевелились, но слова, какие могли объяснить обмен, так и не вышли наружу звуком.

Но даже если смогу сказать, с чего бы мне вообще начать?

С тех пор, как они поменялись телами, произошло так много всего.

Ночь Танабата, когда Кейгецу столкнула её, теперь казалась далёким прошлым.

Она пережила церемонию Дзюдзин и была сослана в зернохранилище. Завела дружбу с милой придворной дамой и посетила пир, дабы разоблачить придворную даму из клана Кин, что, как она слышала, пыталась её извести, но вскоре обнаружила, что такой служанки не существует вовсе.

Более того, как Кейгецу в теле Рейрин слегла с болезнью, Рейрин натягивала тетиву лука, чтобы отвратить её недуг, но в итоге слегла сама.

Поначалу Рейрин взаправду собиралась рассказать о произошедшем обмене тел, но в водовороте событий она, казалось, совершенно об этом позабыла.

Хоть Тосецу наконец узнала правду, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение… я силюсь всё объяснить, – Рейрин улыбнулась с лёгкой горечью, поймав себя на том, что привыкла к такому образу жизни даже больше, чем думала.

Затем медленно поднялась со своей травяной подстилки.

Медленно подошла к своей служанке, уткнувшейся лбом в пол. Измученное тело было тяжёлым как свинец, и она едва держала равновесие, но, к счастью или к сожалению, девушка уже привыкла ходить в таком состоянии.

– Тосецу, – тихо заговорила Рейрин, и плечи придворной дамы подскочили от шока. – Для начала прошу тебя встать. Давай спокойно поговорим.

– Нет…! Эта Тосецу уже никогда не сможет наравне встретиться взглядом с Рейрин-сама! – но отчаявшаяся Тосецу, казалось, была непреклонна. Она как будто была твёрдо уверена в том, что перед ней именно Рейрин.

Выбора не было: опираясь на дверь, Рейрин опустилась на колени.

– Хорошо. Тогда присяду я.

– А-а… – когда Рейрин мягко ей улыбнулась, Тосецу покачала головой, переполненная эмоциями, и её глаза вновь наполнились слезами. – Всё же это действительно Вы, Рейрин-сама… И как я только могла целую неделю принимать за Вас Шу Кейгецу…!

– Когда и как ты поняла, Тосецу?

– К моему стыду, совсем недавно. Я заподозрила неладное, когда увидела, как вульгарно она бормочет в бреду, и нараставшие во мне сомнения вырвались наружу; вот почему, когда она пришла в себя, спросила её напрямую.

– Ну и ну. И она честно всё тебе рассказала? – удивилась Рейрин, и Тосецу, выдержав недолгую паузу, безэмоционально кивнула.

– Да. Она охотно всё рассказала.

А, то есть, ты ей угрожала, – втайне покрылась холодным потом Рейрин. Какой бы спокойной и непоколебимой она ни казалась, девушка успела уяснить, что у её придворной дамы довольно жестокий характер.

– Но я хотела бы услышать подробности из Ваших уст, Рейрин-сама. Что именно с Вами произошло? Почему Вы целую неделю были заперты в теле этой злодейки, да в таких ужасных условиях!

– Это-о… – Рейрин открыла было рот, но после в замешательстве приложила ладонь к щеке. Может, настало время в полной мере воспользоваться языком бёдер?

Но если подумать о том, какой шок, пожалуй, испытает Лили, пожалуй, будет всё же лучше объяснить всё надлежащим способом... – из любопытства украдкой она глянула на Лили, оказавшуюся невольным свидетелем их с Тосецу разговора и вскрывшейся правды. И тут же её глаза округлились.

Лили серьёзно слушала их разговор, как будто бы ничуть не удивившись.

– Лили. Ты… не удивлена?

– Тем, что ты не Шу Кейгецу? – в ответ Лили подняла с пола подсвечник и пожала плечами. – Ну-у, как бы это сказать… я давненько смутно, но догадывалась. И о том, что она поменялась телами с Ко Рейрин, тоже частенько подумывала. Просто не ожидала, что знаменитая [Бабочка Его Высочества] окажется немного того – вот это было настоящим сюрпризом.

– Немного того, – Рейрин повторила деликатное описание с неоднозначными чувствами. – Прости… Несовершенный человек, как я, вызвал у тебя подозрения, но ты всё равно тактично закрыла на это глаза…

– Нет, не в этом дело! – резко обернулась Лили, услышав удручённые слова девушки. – Не то, чтобы я сочла тебя подозрительной или что-то в этом роде! Нет, мне было любопытно, но, эм…, я хотела, чтобы ты осталась такой навсегда. Казалось, если спрошу, то эта таинственная связь исчезнет вместе с тобой, …потому и молчала, – Лили забормотала себе под нос оправдания, позабыв о вежливости, и Рейрин с «ну и ну» уставилась на неё сияющими глазами.

– Какое счастье. Так значит, я тебе всё-таки нравлюсь, Лили?

– Э…! Нет, перво-наперво, какое вообще дело, нравится ли Дева придворной даме, или же нет…!

– Верно, – холодно прервала заалевшую служанку Тосецу, по-прежнему стоя на коленях. – Как самонадеянно для простой слуги [нравиться] Рейрин-сама. И что за фамильярный тон? Совсем неведом стыд?

– Ну… ну-у, будет тебе. Ты и сама в темнице говорила весьма напористо, верно? – торопливо заступилась за опешившую Лили Рейрин, и Тосецу ахнула, молниеносно выхватив короткий меч.

– Гнев Рейрин-сама всецело оправдан. Я не только не разглядела Вас в минуту невзгод, но и оскорбила и даже дала Вам яд – грех, достойный тысячи смертей. Потому я вырежу эти слепые глаза в знак извинения…!

– Подожди пожалуйста!

– И выхватывать кинжал из-за пазухи – откуда такие навыки!? – вскрикнула от шока Лили, увидев, с какой скоростью Тосецу выхватила кинжал.

Тосецу, оказывается, такая порывистая… – Рейрин и сама была поражена.

Думала, из инцидента в темнице усвоила, какой большой преданности и свирепого характера была Тосецу, но теперь убедилась вновь.

Но, пожалуй, я бы никогда того не заметила, не случись этих обстоятельств.

Ведь Рейрин всегда считала Тосецу человеком спокойным и собранным, потому старалась не нарушать комфортную для неё дистанцию.

И правда, сколько же всего ей принёс этот обмен?

С этими мыслями Рейрин осторожно отвела кинжал Тосецу и положила его на пол.

– Пожалуйста, успокойся. Не теряй трезвость ума. Я не смогу объяснить тебе ситуацию, пока не возьмёшь на себя инициативу в разговоре.

– Это…? – Тосецу подозрительно нахмурилась, но быстро продемонстрировала смекалку. – Неужели Шу Кейгецу как-то принудила Вас к молчанию…?

Казалось, её осенило при виде неудачных попыток Рейрин что-то сказать.

– Даосские искусства… Так значит, проблема в том… что когда Вы пытаетесь рассказать правду, лишаетесь голоса? Тогда письмо… тоже невозможно? В таком случае, Вы можете кивнуть на мои вопросы, да или нет…? – как и подобает вдумчивой главной придворной даме, не дожидаясь ответа Рейрин, она быстро перебрала варианты. После задала Рейрин несколько пробных вопросов и поняла, что Рейрин способна ответить лишь на те, что не имели прямого отношения к обмену телами, так что быстро сменила стратегию. – Так значит, в ночь празднования Танабата Шу Кейгецу использовала даосские искусства, чтобы поменяться телами с Рейрин-сама. Мои суждения несут ошибку?

– Нет.

Она не задавала прямых вопросом о ситуации, лишь просила сказать, правильно или нет заявление [в отношении Тосецу].

Шу Кейгецу прибегла к даосским практикам для обмена телами. Всё для того, чтобы занять место Рейрин и завоевать благосклонность Гёмея. История о том, что [Шу Кейгецу] украла дневник, была ложью для сокрытия факта обмена. Рейрин и Кейгецу уже общались ранее. Задав всего несколько вопросов, Тосецу быстро смекнула суть.

– Судя по тому, как эта Дева правила дворцом Коки в качестве Рейрин-сама, она совершенно не чувствует вины за свои действия. Чёрт бы тебя побрал, Шу Кейгецу, даже пытки Шукан будут для неё лёгким наказанием. Я задействую все связи дома Ген, дабы она познала ад на земле…! – скреж, – главная придворная дама скрипела зубами, бормоча зловещие обещания, так что Рейрин в спешке вклинилась:

– Постой. Знаешь, я очень благодарна ей за всё произошедшее.

– Что-что?

– Ась? – даже Лили опешила и переспросила, но Рейрин, тщательно подбирая слова, чтобы избежать упоминания слов [обмен] или [Кейгецу], со всей искренностью продолжила.

– Ведь эти семь дней я была по-настоящему здоровой. Не заботилась тем, что обо мне подумают другие люди, я предавалась свои увлечениям, сколько желала душа, повстречала придворную даму, с которой смогла быть собой, ела что хотела и сколько хотела, смеялась и злилась. Попробовала многое из того, чего раньше не могла, и узнала немало из того, что раньше было мне неведомо.

– …

– Конечно, я не могу позволить ей и дальше доставлять проблемы под предлогом здоровья, да и у нас обеих есть свои обязанности как Дев, потому понимаю, что сложившиеся обстоятельства необходимо разрешить. Но эта неделя была для меня словно… сокровище. Если возможно, я предпочла бы вернуть тело, не поднимая большого шума, и сберечь эти воспоминания, – под конец пробормотала она с улыбкой, потупив взгляд, и после минуты молчания Тосецу отозвалась: «Понимаю». – Слава Богу…

– Коли моя Тэннин, добрая и сострадательная Рейрин-сама не желает поднимать на неё руку, я полна решимости наказать её по всей строгости.

– Э, то есть?! – не сдержалась от крика она, увидев, как Тосецу сжала кулаки с бесстрастным ликом.

– Конечно. Я самолично её убью, во что бы то ни стало.

Видя, сколь непреклонна была её служанка, Рейрин ощутила лёгкое желание немного подпакостить.

– …Сточная крыса.

– Э?

– Вот что ты мне сказала. Да с таким пугающим лицом… а-а, это было ужасно.

– Э…, это, мне нет оправдания…

Когда Дева нарочито приложила к щеке ладонь, Тосецу так резко побледнела, что это было даже забавно.

Неожиданно развеселившись от этого разговора, Рейрин не стала останавливаться и продолжила.

– Какое облегчение я испытала, когда ты пришла ко мне в тёмную тюремную камеру, но, когда обратилась к тебе по имени, ты разозлилась на мою фамильярность. Мне было так грустно.

– Мне нечего сказать в своё оправдание! Искренне сожалею!

– Может, отныне мне стоит звать тебя Ко Тосецу?

– Прошу отныне звать меня [этот мусор]! – Тосецу пала ниц, уткнувшись головой в пол. – Всё-таки, я немедленно оборву свою жизнь…

Вскоре, словно поддавшись какому-то порыву, женщина потянулась за кинжалом с полными слёз глазами, но Рейрин мгновенно её остановила.

– Нельзя, – легонько улыбнулась она. – Тосецу. Я считаю, что жить здоровой жизнью во много раз сложнее, чем просто умереть.

На сей раз Тосецу ахнула от веса слов, произнести которые могла лишь она – девушка, не раз избегавшая смерти, даже когда была на волосок от неё.

– Коли хочешь искупить вину… или хочешь, чтобы я приняла твоё искупление. Прошу, не избирай такой лёгкий путь, как смерть, – сказала она, глядя в глаза Тосецу, и та замолкла.

– …Да, – затем, после недолгого молчания, придворная дама кивнула. – Я поняла Вас.

Казалось, Тосецу потеряла желание сиюминутно что-то предпринять против Шу Кейгецу, отчего Рейрин испустила облегчённый вздох.

Но,

– С тяжёлым сердцем я принимаю решение не трогать эту сточную крысу и не причинять себе вреда.

– …Тосецу. Похоже, ты задумала что-то ещё? – улыбка Рейрин стала чуть напряжённой. Когда она снова окликнула Тосецу по имени, та, прозванная Ледяной Придворной Дамой, слегка отвела взгляд.

– Я больше не стану прислуживать этой Деве. По возможности я бы предпочла перейти во дворец Шуку и быть рядом с Вами, Рейрин-сама. Если я, главная придворная дама, уйду, другие придворные дамы также перестанут о ней заботиться, и она, быть может, даже умрёт с голоду, но это не будет значить, что я приложила к этому руку.

– …Тосецу.

– Если из возросшего беспокойства я случайно обмолвлюсь перед Императрицей или Наследным Принцем, что Дева из дворца Коки странно себя ведёт, это также не будет неподчинением Вашему приказу.

– … – приложив руку к щеке, Рейрин глубоко вздохнула.

Какая же она упрямая, – подумала она, но при виде лица Тосецу досада девушки уступила горькой улыбке.

Брови главной придворной дамы были крепко нахмурены, в глазах стояли слёзы, а кончик носа покраснел.

Словно капризный ребёнок.

Наверное, ей было страшно, – подумалось ей. Не знала, что объект её недюжинной преданности поменялся местами с другим человеком, и даже предложила яд. То, что должно было стать актом в защиту своей драгоценной госпожи, в итоге лишь загнало её в угол. И теперь ей было запрещено наказывать виновника или выражать хоть как-то свои угрызения совести, отчего она растерялась, не зная, как дать выход эмоциям.

– …Прости, что заставила тебя поволноваться. Я в безопасности. И твоя преданность дошла до моего сердца, не растеряв ни единой капли.

– … – глаза Тосецу задрожали яростнее прежнего, когда Рейрин мягко коснулась её щеки. – … Вы серьёзно ранены, – пробормотала Тосецу и крепко сжала губы. Смахнув слёзы, она дрожащими руками взяла перетянутую повязкой руку Рейрин. – Что за потрёпанная перевязь? Вся пропиталась кровью. Ваши рукава изорваны, вся одежда в лохмотьях. Вы в таком состоянии… лежите на соломенной подстилке, без единого предмета мебели, без света, вот так... Это просто…

– Тосецу. Всё в порядке. Я была в безопасности и счастлива. Правда.

– Мне искренне жаль… – слёзы, которые она едва удерживала, в конце концов хлынули наружу вместе со словами извинений. – Я позволила Вам, Рейрин-сама, пройти через всё это, и при этом совершенно не осознавала Вашего печального положения…, мне правда искренне жаль…

– Нет. Вовсе нет, – Рейрин мягко обняла голову главной придворной дамы.

Ведь понимала: позже, когда та придёт в себя, из своей гордой натуры устыдится того, что кто-то видел её слёзы.

Тихие рыдания быстро стихли, а плечи перестали дрожать.

Завидев это, Рейрин наконец взяла в руки лицо Тосецу и заставила её поднять голову.

– Хорошо, Тосецу. Тогда поступим так.

– Э…?

– Ты не должна причинять вред ни ей, ни себе. Ты не должна покидать дворец Коки, не должна говорить правду Его Высочеству или Её Величеству. Если исполнишь всё это, твоё искупление будем считать завершённым, – Рейрин улыбнулась, погладив её безнадёжно растрёпанные волосы. – До сих пор я была в положении, когда не могла поведать всем правду. Потому и ты теперь должна пострадать от моей участи. Пусть это будет твоим наказанием… это принять куда легче?

– Это… слишком мягко.

– Ты разделишь тяготы своей госпожи. Что ж в этом мягкого?

Тосецу медленно покачала головой, словно не веря своим ушам, и Рейрин игриво ткнула в неё указательным пальцем.

– Итак. Тосецу, тебе следует вернуться во дворец Коки. Главная придворная дама клана Ко не может вечно оставаться в чужом дворце. Понимаю твой гнев, но ты должна вести себя так, как подобает главной придворной даме.

– Но…

– Тосецу, – когда Тосецу сдвинула брови и подалась вперёд, Рейрин остановила её улыбкой. – Пускай она выжила, Девичий двор – не то преисполненное доброты место, где посочувствуют вечно болеющей девочке. Четыре супруги и другие Девы непременно воспользуются шансом, чтобы оказать давление на дворец Коки. Я доверяю тебе, а потому хочу, чтобы ты осталась во дворце Коки и защитила всех, – после таких слов возражать было попросту нечем.

– …Да, – лишившись всех путей к отступлению, но полная сильным чувством долга, Тосецу сощурилась, будто бы глядя на ослепительный свет, а после решительно кивнула. – Поняла Вас. Коли таков Ваш приказ, я приложу все свои силы.

– Рассчитываю на тебя, – убедившись, что придворная дама наконец согласилась, Рейрин расслабила плечи.

В последний раз низко поклонившись, Тосецу неохотно поднялась.

Но заметив стоявшую рядом с Рейрин Лили, метнула в ту пронзительный взгляд.

– …Я не плакала, так что будь добра не болтать лишнего.

– Да-да. В свете одной-единственной свечи особо не разглядишь, так что я ничего не видела.

– Хорошая мысль. Но будь добра в ответ говорить только один раз.

• Считается грубым отвечать «да» (はい) несколько раз подряд. Создаётся впечатление, что над собеседником просто смеются.

– Да.

Изрядно припугнув взглядом молодую служанку, она наконец покинула склад. Но, к удивлению, Лили не выказала ни малейших признаков страха и просто проводила её спину удивлённым взглядом.

– Ну и ну, она тяжёлая во всех смыслах.

– Прости за беспокойство…

– Нет-нет, скорее, я под впечатлением от того, как тебе удалось спокойно заставить этого зверя отступить, – её взгляд был необычайно злым, – Лили пожала плечами и обернулась.

Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга.

– …

Где-то в грушевом саду стрекотали летние насекомые.

В конце концов первой заговорила Лили.

– Так ты всё-таки… Ко Рейрин-сама, – пробормотала она себе под нос, окинув взглядом свою госпожу с головы до ног. Совершенно измотана, но несмотря на это поза не утратила грации и изящества. На лице спокойствие. Когда она увещевала свою придворную даму, её голос был полон сострадания, а беспокойство о состоянии дворца Коки как Девы показывало, что в её доброте была строгость и мудрость.

И хотя её лицо было лицом [Шу Кейгецу], она была совершенно иным человеком.

Верно, если задуматься, подсказки были повсюду изначально…

Просто я всегда отводила взгляд…

Возможно, с того самого момента, когда начала обращаться к женщине перед своими глазами лишь [Дева-сама].

Лили считала её своей драгоценной госпожой, но, пожалуй, именно поэтому чувствовала неумолимо близившуюся разлуку, и потому отворачивалась от правды.

– Прости, если в итоге сложилось впечатление, будто я тебя обманываю, – уныло извинилась Рейрин, и Лили тут же покачала головой.

– Нет. Тебе… нет, Вам незачем просить прощения. Вся вина лежит на мерзкой Шу Кейгецу. Я, как человек из дворца Шуку, приношу Вам свои извинения.

– Лили. Пожалуйста, прекрати, – заговорив официальным тоном, Лили опустилась на колени, и обеспокоенная Рейрин помогла ей подняться на ноги. – Прошу, обращайся ко мне так же, как и прежде, без каких-либо изменений. Не будь ты ко мне так дружелюбна, я бы не смогла так наслаждаться своей жизнью здесь.

– Но…

– Тосецу уже знает, и ты знаешь. Хоть я и попросила сохранить всё в тайне, ситуация уже накалилась до предела. Рано или поздно моя жизнь здесь подойдёт к концу. Так что, по крайней мере, до тех пор, – её голос и лицо таили в себе глубокую грусть.

Стоявшая напротив Лили испытывала чувства не меньшие. Её большие, схожие с кошачьими глаза печально дрожали.

Жизнь в этом хранилище была похожа на сон. Хотела бы она, чтобы эти дни длились вечно, но её госпожа была цветком Девичьего двора, высшей из Дев, даже прослывшей [Бабочкой его Высочества].

Более того, хоть настоящая личность той придворной дамы так и осталась загадкой, факт в том, что она подверглась преследованиям со стороны дома Кин. Что толку оставаться в теле [Шу Кейгецу], у которой столько врагов.

…Близилось расставание.

Лили закусила губу, но затем, снова отгоняя печальные думы, насильно улыбнулась.

– Ну, и то правда. Честно говоря, узнав, что [Бабочка Его Высочества] – не знающая меры чудачка, любительница картофеля и тренировок, я уже не смогу относиться к тебе с прежним почтением.

– Ну и ну, Лили. Это уже слишком, – сразу поняв её намёк, Рейрин радостно рассмеялась.

Но не укрылось от глаз Лили то, что в момент, когда Дева прикрыла рот рукой, её тело слегка пошатнулось.

– Погоди-ка. Кажется, или ты немного… шатаешься?

– Э? Нет, вовсе нет, – Рейрин быстро выпрямилась и улыбнулась как ни в чём не бывало.

Но Лили мгновенно подхватила брошенный Тосецу подсвечник и поднесла к лицу своей госпожи.

– А ну-ка…! С ума сойти, да ты совсем бледная!

– Это из-за освещения.

– Даже при свете пламени выглядишь бледно, это как вообще! – в панике бросив подсвечник в сторону, она поддержала ту за плечи. Даже за то короткое время, пока они возвращались на склад, было заметно, как затряслось тело её госпожи, отчего Лили едва сдержала слёзы.

– Ну конечно… не спала всю ночь, кричала, танцевала, готовила травяной настой, стреляла из лука, получила серьёзную травму… Как будто бы потерявшая сознание могла вот так запросто подняться и спокойно себя вести.

– Ты преувеличиваешь. Всё не так серьёзно, скорее даже приятно. Как будто звёзды в ночном небе сияют прямо перед глазами.

– Это зовётся «звёзды в глазах»!

– И тело слегка покачивается, как будто в такт биению сердца.

– Это головокружение! – с резким криком Лили уложила свою госпожу на травяное ложе.

– А…, но мне нужно промыть рис для завтрашнего завтрака…

– Просто спи!!! – ничуть не растерявшись, она толкнула обратно на постель попытавшуюся подняться девушку. – Слушай сюда. Попытаешься промыть рис своими окровавленными руками, и я обрушу на тебя кару небесную от имени Бога Земледелия! Как бы то ни было, чтобы весь завтрашний день от этой постели ни на шаг.

– Тогда, может, хотя бы вышивку…

– Без вышивки! Без вязания! Без ткачества, нарезания, варения трав! Ничего не делай! Спи!!! Бестолковая дура, не знавшая, что такое себя беречь! – с криком указала она на неё пальцем, и Рейрин удручённо нахмурилась.

– Совсем не церемонишься со своей госпожой, Лили…

– Сама велела мне не церемониться! – в отчаянии выкрикнула та, и длинные ресницы Девы дрогнули: «Ой».

– И правда, – видимо, она сочла это забавным, поскольку снова легла и захихикала. – Фу-фу, верно. …Я счастлива.

Видимо, она и в самом деле сильно хотела спать. Улыбка не сошла с её лица, когда веки медленно опустились.

– Лили. Спасибо… – с последним тихим шёпотом Рейрин наконец погрузилась в сон.

Какое-то время Лили безмолвно смотрела на уснувшую госпожу.

– …Вот же беспокойная Дева.

Ей вспомнились придворные дамы дворца Коки во главе с Тосецу, чья чрезмерная опека прославила их и в других семьях.

Сюда же можно отнести и Императрицу, любившую свою Деву так сильно, как зеницу ока, не говоря уже о Кронпринце, души в ней не чаявшем. До встречи с Рейрин она только диву давалась, как можно так превозносить одну-единственную женщину, но теперь понимала их чувства. Она не то, что превозносить, просто оставить без внимания её не могла. Эту девушку, что прекрасна и чиста, но при этом невероятно безрассудна и упряма.

– Надеюсь, хотя бы завтра она отдохнёт…

Но смена тел уже вышла боком.

Коли так, следовало бы разоблачить Шу Кейгецу. Связаться с ней, загнать в угол и заставить прекратить злодеяния, а именно кражу чужого тела.

Но…

Эта чёртова злодейка только что вернулась с того света. Хорошо бы, если бы она хоть немного полежала спокойно да поправила здоровье.

Хотя бы ещё день. Нет, два дня, или три дня.

Лили не могла перестать надеяться, что её странно насыщенная жизнь в этом убогом складе будет продолжаться как можно дольше.