— Да... я вернулась домой и что-то неважно себя чувствую... Да, спасибо. Завтра я возьму выходной... Да... конечно, я пойду к врачу. Да... да... поняла. Что ж, до свидания.

Закончив разговор на самой сути, Элли повесила трубку. Она невольно вздохнула с облегчением.

Как управляющая ночным клубом и деловая женщина, Элли вела бесчисленное множество переговоров со взрослыми, прожжёнными жизнью людьми. Но разговоры с учителями по телефону всегда были сродни мучительному испытанию, заставлявшему её напрягаться. Ведь в такие моменты она была обязана говорить как обычная школьница. Тем более, когда всё сказанное ею было чистейшей ложью.

Семья Хондзё, к которой принадлежала Элли, числилась в рядах крупнейших спонсоров женской академии «Котоку», но это было влияние её семьи, а не её собственное. В силу этих обстоятельств она старалась не пропускать занятия без крайней необходимости, но этот случай как раз подпадал под категорию «крайней необходимости».

— Хе-е-х... — девушка в красной вязаной шапке — Чако, называвшая себя информатором, — беззастенчиво разглядывала Элли, которую редко можно было увидеть в таком серьёзном и напряжённом состоянии. — Так ты и правда учишься в «Котоку», Элли-сан. Я знала, конечно, но...

— Что такое? Думала, я обманываю насчёт своей личности?

— Ну, я ни разу не видела тебя в самой школе. Знать что-то из документов и увидеть подтверждение своими глазами — это совершенно разные вещи, верно?

— Я всего лишь прилежная ученица, которая неплохо сдаёт экзамены, ничего особенного. Я не активистка студсовета и не горю энтузиазмом по поводу волонтёрской работы, которую предлагает школа.

— Конечно, ведь ты увлечена внешкольной экономической деятельностью, которую в школе не оценят, да и отчитаться о ней не получится. Ах, или это шпионская деятельность?

— Судя по твоему виду, ты тоже не похожа на прилежную студентку.

— Знаешь, единственное преимущество гуманитария — это умение распоряжаться своим временем, — без тени смущения заявила Чако.

Низкорослая и по-детски миловидная, Чако выглядела на три-четыре года моложе Элли, хотя на самом деле была на год старше. Она училась на первом курсе местного университета, на факультете чего-то вроде «медиа и информатики». На самом деле, её семья, хоть и не была столь влиятельна, как Хондзё, являлась одной из старейших в городе и дала стране нескольких действующих парламентариев.

Однако, в отличие от Элли, на неё не возлагали надежд как на наследницу. Она жила по принципу «наслаждаться безответственным и беззаботным мораторием по полной программе» и потому с удовольствием захаживала в такие места, как «Бездонная яма».

Хотя лично она и не была знакома с Эри Хондзё, их пути несколько раз почти пересеклись. Чако оказалась одной из немногих, кто без всяких расследований догадался, кем на самом деле была таинственная девушка, управлявшая ночным клубом в центре города Сувахара. Пройдя через череду перипетий, она в итоге стала чем-то вроде личного информатора Элли.

В этот день Чако пришла не в клуб, а в «офис» — Широ на время её визита отправили ночевать в клуб — чтобы доложить о деле, которое Элли поручила ей расследовать несколько дней назад.

— Хи-но-фу-но-ми-но-ё... который час?¹

— Вообще-то, это я должна была спросить.

— Ах, твоя отзывчивость меня так радует, Элли-сан... Итак, получено восемьдесят тысяч иен за расследование. Всегда пожалуйста!

Чако всегда получала свой гонорар в виде подарочных карт. Их можно было отнести в специальный магазин и обналичить, потеряв около четырёх процентов на комиссии. Поскольку передача книжных сертификатов или подарочных карт не облагалась налогом, в Японии это был традиционный способ оплаты личных или не совсем законных услуг.

— И что, ты собираешься отправиться прямо сегодня? Не будет проблем? Если дело касается того лекарства, может, стоит взять с собой пару крепких ребят? Например, Волка-куна.

— Похоже, нужно торопиться... К тому же, это дело с подвохом. Возможно, когда-нибудь мне и понадобится помощь ребят из клуба, но пока я не хочу афишировать это.

— Хм, раз так... — на словах Чако отступила, но, судя по её недовольным взглядам, её это не совсем устраивало.

У Элли были на то свои причины. Даже проницательная Чако не должна была знать о том, что человек по имени Кодзо Аясэ был тесно связан с Юсой Широ. И уж тем более она не могла рассказать ей, что Широ убил его собственными руками.

Честно говоря, помощь ей была нужна. Лучше всего было бы взять с собой Широ, но ей было совестно впутывать его в это дело, которое, судя по всему, стало для него больным вопросом.

Может, есть кто-то другой, на кого можно положиться? Кто-то надёжный и, что ещё лучше, хорошо знающий обстоятельства Юсы Широ. Например...

Размышляя об этом, Элли опустила взгляд на стопку распечаток, которые принесла Чако. Это были материалы по Центру генной инженерии города Сувахара, ныне представлявшему собой полуразрушенное здание.

Было бы куда проще запросить документы официально, но, к несчастью, акционерное общество «Центр генной инженерии города Сувахара», владевшее зданием, судя по всему, прекратило деятельность в тот же год, когда центр был закрыт. По номеру телефона, указанному в реестре, никто не отвечал. Да и учитывая подозрения о связи центра с «Тёмно-фиолетовым», любые запросы об этой научной работе, даже через посредников, несли в себе огромный риск.

Оставался лишь один, весьма сомнительный с точки зрения закона, силовой метод — проникновение. Но как бы заброшенно ни выглядело здание, бездумно вторгаться туда и попасться полиции было бы верхом глупости.

Само существование чего-либо оставляет где-то свои следы. Пока земля и здания существуют физически, определить их нынешнего владельца и выяснить, какие организации с ними связаны, не так уж и сложно. Каковы были обстоятельства закрытия? В каком состоянии сейчас находится управляющая компания? Управляет ли она до сих пор объектом, или это делает кто-то другой? Есть ли там охрана? Если да, то какая охранная фирма этим занимается?

Именно эту информацию Элли и поручила собрать. Всего за несколько дней Чако более чем оправдала её ожидания.

* * *

Вся необходимая для подготовки информация была на руках. Центр генной инженерии города Сувахара, а точнее то, что от него осталось, теперь находился под управлением не самого города, а Фонда содействия развитию медицинских проектов Сувахары — одного из первоначальных инвесторов.

Впрочем, «под управлением» — это было сказано лишь на бумаге. После установки забора с колючей проволокой вокруг территории никаких заметных движений людей или финансов не наблюдалось. С местной охранной фирмой был заключён контракт, но система безопасности была примитивной: кодовые замки на нескольких дверях, чтобы посторонние не могли войти внутрь без разрешения. Никаких камер видеонаблюдения снаружи замечено не было.

Электросчётчик до сих пор работал — возможно, он питал эту систему безопасности. Однако уровень потребления был слишком высок, что наводило на мысль о каком-то работающем оборудовании внутри. Чако разузнала даже это.

Это было не ограбление с целью вынести всё оставшееся оборудование на продажу. При таком уровне безопасности в одиночку проникнуть внутрь и вынести пару документов не казалось такой уж сложной задачей.

Но окончательное решение действовать немедленно Элли приняла из-за статьи в ежемесячном медицинском журнале, копию которой Чако сделала в библиотеке.

«Решено снести бывший Центр генной инженерии города Сувахара»

Согласно статье, демонтаж должен был начаться сразу после Нового года. Речь шла об объекте с четвёртым уровнем биобезопасности (BSL-4). Даже если все документы оставались внутри, их вывоз мог начаться в любой момент. Возможно, он уже начался. Это был буквально последний шанс.

* * *

По той же прибрежной дороге, по которой всего несколько месяцев назад они мчались целой группой, сегодня Элли ехала одна на мотоцикле.

Точнее, не совсем одна.

Её байком был Suzuki TV200N с двухтактным двигателем водяного охлаждения — модель среднего класса, известная под прозвищем «Волк». Модель была довольно старой, выпускалась в начале девяностых, но находилась в состоянии, близком к идеальному: большинство деталей были заменены на новые, в том числе от сторонних производителей. Не то чтобы у Элли были какие-то особые предпочтения — она просто купила то, что посоветовал знакомый механик, завсегдатай её клуба, — но мотоцикл ей нравился.

А сейчас на заднем сиденье её любимого «Волка» сидел ещё один человек.

— Прости, что так внезапно тебя выдернула. Уже скоро приедем. Знаю, сидеть неудобно, но потерпи ещё немного.

— Я был удивлён, но раз такие обстоятельства... Я привык ездить вдвоём, так что всё в порядке.

Несмотря на рёв мотора и шум ветра, она на удивление отчётливо расслышала его ответ.

Слова Юсы Широ, с которым мы встретились той, в каком-то смысле, судьбоносной ночью, снова ведут меня в то же самое место...

Какая странная ирония судьбы. Словно кто-то невидимый двигал ею, заставляя следовать чужому сценарию.

Мчась к цели, Элли ощущала лёгкую неловкость. Несколько десятков минут по почти пустой трассе. Свернув на боковую дорогу, она проехала мимо заросшего сада, который Джеки назвал «похожим на джунгли», и направилась к задней части исследовательского центра. Согласно плану здания, там должна была быть парковка. Нельзя было оставлять мотоцикл на виду с прибрежной дороги, пусть даже ночью. Всегда был риск, что его заметит патрульная машина.

Судя по всему, они уже были на частной территории. Вокруг не было других зданий, и даже фонари были обесточены. Единственными источниками света были фара мотоцикла и катафоты на ограждении. К счастью, дорога не была перекрыта, и они без проблем добрались до парковки.

Элли остановила мотоцикл не у служебного входа для персонала, а у аварийного выхода, метрах в десяти от него. Отсюда было ближе всего до нужного ей архива.

— Так, вот мы и на месте...

Она сняла шлем и посмотрела на возвышающееся перед ней тёмное здание. Её попутчик последовал её примеру.

Перед ней оказалось лицо молодого человека, её ровесника. Правильные черты его лица были скорее «прекрасными», нежели «красивыми», напоминая своей андрогинной утончённостью. Казалось бы, такой парень должен притягивать взгляды на улице, но... что-то было не так. Словно он сознательно подавлял свою ауру, стараясь быть незаметным. Его присутствие было странно блёклым и не оставляло яркого впечатления. Это несоответствие вызывало странное чувство.

— Похоже, здесь электронный замок. Как мы войдём внутрь?

— Предоставь это мне. Если они использовали ту же систему... да, так и есть. Тогда...

Элли достала из поясной сумки небольшую чёрную коробочку размером с пачку сигарет, прижала её к кнопочной панели замка и нажала на выключатель. Раздался тихий электронный писк, на ЖК-экране замка высветилась шестизначная комбинация, и тут же послышался щелчок. Дверь была открыта.

— Это универсальный декодер, популярный в Юго-Восточной Азии. Отличный пример того, что бывает, когда экономят на безопасности. Правда, против современных систем он уже бесполезен, но я слышала, что здесь старая модель.

— Поразительно... — в голосе юноши слышалось изумление, смешанное с лёгким шоком.

И неудивительно. Определённо, это не та вещица, которую носит с собой обычная старшеклассница.

Элли убедилась, что дверь открыта, затем подложила под неё принесённый с собой дверной стопор, чтобы та не закрылась.

— Эта модель устроена так, что если дверь остаётся открытой больше двух часов, то сигнал поступает в охранную компанию, вне зависимости от того, включена сигнализация или нет. Времени на поиски у нас не так много... Что ж, ты готов... — с озорной улыбкой Элли заглянула в лицо юноше, — ...Фуджи Рен?

* * *

В длинном коридоре, закованном во тьму, ровным ритмом отдавались шаги двоих. Свет фонарика выхватывал из мрака стены — ослепительно белые, напоминающие о белизне костей. Лица касался стерильный воздух, свойственный медицинским учреждениям. Казалось, он был тяжёлым, застоявшимся и давящим не только потому, что помещение не проветривали годами.

Медицинские и научно-технические учреждения, включая многопрофильную больницу, принадлежащую семье Элли, традиционно оформлялись в белых тонах. Белый — символ чистоты. Вероятно, по той же причине люди, работающие в этих сферах, носят белые халаты.

Но в то же время белый ассоциируется с холодом, смертью и другими негативными образами. Более того, считается, что он подсознательно вызывает у человека желание не пачкать и не быть испачканным, создавая напряжение и даже давящее чувство.

Белый, белый, белый.

Бесконечные белые стены.

Медицина — это одна из тех сфер человеческой деятельности, что самым непосредственным образом связана с жизнью и смертью. В каком-то смысле, это наука, близкая к смерти. А уж для исследовательского центра генной инженерии, где люди напрямую вторгаются в природу жизни, пытаясь взять её под контроль, это бесконечное белое пространство, пожалуй, было самым подходящим облачением.

Размышляя об этом, Элли искоса взглянула на идущего рядом юношу. Его безупречно правильный профиль напоминал целлулоидную куклу с фабричного конвейера — такой же искусственный и холодный.

Фуджи Рен.

Ученик второго класса частной академии Цукиносава. Он был не только одноклассником Юсы Широ, но и его другом детства, а также тем самым противником в драке, после которой Широ с тяжелейшими ранениями оказался на больничной койке.

Первый шаг сделал он. Просто поразительно, что ему удалось найти её, полагаясь лишь на слух о том, что кто-то видел пропавшего Широ вместе с ней. Элли, чувствуя вину за соучастие в побеге, старалась держаться подальше от больницы, но за это время Рена, очевидно, тоже выписали. Когда она проверяла данные по палате Широ, то видела в документах, что и второй поступивший с ним пациент демонстрировал феноменальную скорость восстановления. Однако, видя перед собой абсолютно здорового Широ, она даже не усомнилась в столь коротком сроке его госпитализации.

Элли, случайно наткнувшаяся на блуждавшего по городу израненного Широ, приютила его в доме знакомых, поскольку тот, по его словам, не собирался возвращаться домой. Для Рена была придумана именно такая легенда.

С тех пор они несколько раз встречались в кафе, обмениваясь информацией о Широ. Самому Широ она об этом не говорила. Во многом потому, что Рен не выказывал ни малейшего желания связаться с ним, но Элли также чувствовала какое-то необъяснимое внутреннее сопротивление.

Этот парень, Фуджи Рен, — отстранённый, неуловимый, без капли амбиций — был совершенно не в её вкусе. Даже во время разговора его взгляд, казалось, проходил сквозь неё, устремляясь куда-то вдаль. Не раз и не два её охватывало ощущение, будто он просто зачитывает заранее подготовленный текст. И всё же с самой первой встречи Элли почему-то безоговорочно приняла его как человека, «достойного доверия».

И когда она решила отправиться в это небольшое приключение и поняла, что ей нужен помощник помимо Широ, первым, кто пришёл ей на ум, был именно он.

«Мне нужно найти в одном учреждении диссертацию профессора Аясэ, которого ты хорошо знаешь. Придётся пойти на риск. Не поможешь?»

Она отправила ему короткое сообщение и почти мгновенно получила ответ. Вероятно, сработало имя «профессора Аясэ».

Почему она вообще решила попросить об этом человека, с которым виделась всего несколько раз и которого знала лишь как общего знакомого? Это был совершенно неестественный, необъяснимый душевный порыв. Но факт оставался фактом: Рен охотно согласился на её внезапную и безрассудную просьбу и теперь сопровождал её в ночном рейде на Центр генной инженерии города Сувахара.

* * *

Дверь в архив не была заперта. Похоже, сюда давно никто не заходил: стоило им переступить порог, как в воздух поднялась скопившаяся на полу пыль и закружилась в луче фонарика, словно дым. Выстроившиеся в ряд стальные шкафы с дверцами были забиты до отказа. Похоже, всё осталось нетронутым и не было вывезено.

Найти среди этого всего одну-единственную диссертацию казалось невыполнимой задачей, но, к счастью, в базе данных, где она была зарегистрирована, имелась и информация о её расположении на полке. Дата последнего обновления — незадолго до закрытия центра. Если система учёта работала исправно, она должна быть там.

— Диссертация о ядовитых пауках, верно? Очень похоже на тему, которая бы ему понравилась. Но зачем вы её ищете, Элли-сан?

Рен ещё не знал её настоящего имени и всей подноготной. Да она и не собиралась рассказывать. Для него Элли была просто одной из тех малолетних делинквентов, что без особой цели слоняются по ночному Сувахара.

— Прежде чем я отвечу, можно кое-что спросить? Я слышала, он был вашим опекуном, но вы говорите о нём так отстранённо.

— ...Тётя Аясэ мне очень помогла, и я до сих пор ей благодарен. Но вот о нём у меня хороших воспоминаний нет, — ответ юноши был бесстрастным, но в нём слышалась какая-то холодная жестокость.

Элли скрыла от Рена, что знала «правду» об обстоятельствах смерти профессора Аясэ Кодзо от самого участника событий. И это было естественно. Если верить обрывочным рассказам Широ, то на месте убийства должен был присутствовать и сам этот юноша.

Вероятно, Фуджи Рен подвергался насилию со стороны своего опекуна, профессора Аясэ. Сиро каким-то образом узнал об этом и в порыве гнева убил профессора, чтобы защитить друга, а потом дети сговорились и скрыли правду. Это была лишь догадка, но Элли была в ней почти уверена.

— А теперь я отвечу на твой вопрос. Ты слышал о «Тёмно-фиолетовом»?

— ...Никогда. Что это?

— Дешёвый дизайнерский наркотик, который в последнее время распространяется среди школьников. Продаётся под стандартными лозунгами вроде «улучшает интеллект» или «повышает физические способности»... И он действительно работает, его активно обсуждают на форумах. Но есть и ещё один странный слух.

— Слух?

Это была странная байка, которая начала распространяться на подпольных школьных сайтах и в соцсетях примерно в конце прошлого года — одновременно с появлением «Тёмно-фиолетового».

— Говорят, что все, кто засыпает после приёма этого наркотика, видят один и тот же сон.

* * *

— Я сама не видела, это просто пересказ, — предварила свой рассказ Элли. — Назовём рассказчика, скажем, «А-кун». Ночью, заснув у себя в комнате, А-кун вдруг осознаёт, что находится за границей — судя по всему, где-то в Европе, в квартире или чём-то подобном. В комнате есть большое окно, и через него видно здание напротив. А в окне того здания — другая комната.

— И в той комнате кто-то был?..

— Иначе это не было бы страшилкой, верно? В той комнате — женщина. Невероятно красивая, с блестящими чёрными волосами до самого пояса, в облегающем чёрном вечернем платье. Её часто называют «Женщина в чёрном».

— Женщина в чёрном...

— Был такой детективный роман. Не знаешь? Ну, это неважно. Он пытается выйти, но дверь не открывается или её вовсе нет — обычное дело для снов, правда? Тогда А-кун решает позвать женщину на помощь, но в этот момент замечает кое-что странное. Когда он высовывается из окна, она делает то же самое. Когда он машет рукой, она тоже машет рукой. Как будто в зеркале отражается. Поняв это, А-кун ради эксперимента начинает принимать у окна разные позы, и женщина в точности повторяет все его движения. А потом он просыпается.

— И это всё?

— Да, всё. Никто не умирает, не появляются ужасные монстры. Если присмотреться к лицу женщины, можно заметить, что её зрачки чуть больше обычных, а зубы кажутся островатыми... есть что-то жутковатое, но в целом сон безобидный и пустяковый. По крайней мере, в первую ночь. Но этот сон повторяется. Вторая ночь, третья — всё то же самое. И в какой-то момент до А-куна доходит ужасная правда. Это не она повторяет его движения. Это он в точности повторяет её движения. Управляют не ей, а им самим.

* * *

Ги-и-и... — в полумраке раздался неприятный металлический скрежет. Это скрипнула дверца стального шкафа.

— Сначала это была просто байка для друзей, мол, «приснился такой вот сон». Но вскоре стали появляться и другие люди, видевшие почти то же самое. Они учились в разных классах, в разных школах, не факт, что у них вообще были общие знакомые. Но в определённый момент все они начали видеть один и тот же сон... Да, вот оно.

Продолжая рассказ, она наконец нашла нужный шкаф. Судя по этикеткам на папках, здесь были собраны материалы, относящиеся к Лаборатории № 17, где профессор Аясэ когда-то был главным научным сотрудником. Профессор умер задолго до закрытия центра, но лаборатория продолжила работать под руководством другого человека. Возможно, именно тогда его материалы и были перенесены в архив.

— Думаю, будет быстрее, если мы просто выложим всё и разберём, — сказала Элли.

— Столов поблизости... нет.

— Что ж, придётся делать это на полу, хоть и пыльно. Фуджи-кун, помоги мне.

Элли начала доставать из шкафа стопки научных книг, журналов, блокнотов и папок, передавая их стоявшему рядом Рену.

— Я буду доставать, а ты складывай на пол. Давай быстро всё рассортируем, так мы скорее найдём то, что нужно.

Из данных в базе было неясно, была ли нужная работа отдельной публикацией или частью какого-нибудь научного вестника, выпускаемого медицинским факультетом Франкфуртского университета. Поиски могли занять ещё какое-то время.

— Сначала это были разрозненные случаи, но где-то через полмесяца после первого сообщения кто-то заметил, что похожий сон видели многие. А вскоре, из слов самих же «сновидцев» и их окружения, стало ясно, что все они баловались дизайнерскими наркотиками.

Непрерывно перебирая документы на полу в свете фонарика, Элли продолжала свой рассказ.

— Это и был «Тёмно-фиолетовый»?

— Именно. Вот тут-то мне и стало интересно. Я использовала свои связи, чтобы разузнать побольше, но тщетно: ни производителя, ни каналов сбыта, не удалось даже сфотографировать дилера. О составе удалось узнать лишь то, что в нём содержатся следовые количества стимуляторов и токсин биологического происхождения — скорее всего, яд какого-то паука.

— Понятно. Поэтому эта диссертация.

— Именно. Я наткнулась на неё случайно. Но оказалось, что автор — человек, связанный с моими знакомыми. Не знаю, есть ли тут связь, но я решила, что проверить стоит.

Это было наполовину правдой, наполовину ложью. Она потратила на это расследование немало времени и денег, но смогла узнать лишь эти крохи, да ещё отговорить несколько десятков подростков от покупки наркотика. Честно говоря, она зашла в тупик. Даже эта диссертация — её связывали с «Тёмно-фиолетовым» лишь ключевые слова: «паук-каракурт» и «телепатия». В глубине души она не верила, что между учёным, умершим много лет назад, и новым наркотиком могла быть какая-то связь.

Но эта зацепка, появившаяся благодаря Юсе Широ, была той, к которой она никогда бы не пришла сама. Это было похоже на паутинку, которую Бог в шутку спустил с небес в нижний мир. В этом должен быть какой-то смысл. Без всяких оснований, чисто на женской интуиции, Элли сегодня поставила всё на это место.

— Элли-сан... — произнёс в этот момент Фуджи Рен.

— Что?

— Элли-сан, почему вы так упорно лезете в это дело?

Прямой вопрос застал её врасплох.

— Судя по вашему рассказу, никто из ваших близких не пострадал от этого наркотика. Похоже, вы делаете это не ради социальной справедливости. И не из простого любопытства. Так в чём же ваша причина? Ради чего вы всё это делаете?

Этот вопрос Элли и сама задавала себе бесчисленное множество раз. Поэтому ответ нашёлся сразу.

— Фуджи-кун, ты знаешь, каково население города Сувахара?

— ...А? — неожиданный вопрос заставил Рена замешкаться.

— Отвечай.

— Думаю, около восьмисот тысяч.

— Верно. Точнее, восемьсот четыре тысячи триста пятьдесят семь человек. Это официальные данные мэрии на начало этого года. И вот что странно: уже почти десять лет население Сувахара не меняется. Оно не растёт, не убывает. Совсем.

На красивом лице юноши отразилось изумление.

— Думаешь, это невозможно? Правильно, невозможно. Рождаются дети, люди умирают по разным причинам. Кто-то уезжает, кто-то приезжает. И если при всём этом численность населения остаётся абсолютно неизменной, это значит только одно: кто-то намеренно её контролирует.

С этим городом что-то не так. Здесь скрыта какая-то страшная тайна. И её семья имеет к этому самое прямое отношение. Это была не смутная тревога, а твёрдая уверенность, зародившаяся в ней в ту рождественскую ночь, которую она до сих пор отчётливо помнила, после того, что увидела в уголке центральной улицы. И её дед, хоть и не рассказал всего, подтвердил её правоту.

— И дело не только в населении. Почему город Сувахара так развился, хотя у него нет удобного сообщения со столицей и выгодного расположения? Почему любые проникшие извне криминальные элементы так быстро исчезают? Можно перечислять до бесконечности, здесь происходит слишком много странного.

Тогда было то же самое. В ту ночь, в том месте, определённо произошло что-то серьёзное. Но газеты и телевидение лишь показывали репортажи о праздновании Рождества по всей стране. Это, наверняка, лишь верхушка айсберга. За спиной у жителей Японии, у жителей Сувахара — и за её собственной спиной — множество инцидентов хоронят во тьме, делая вид, будто их и не было.

— Вот чего я не могу терпеть. Поэтому я расследую. Вмешиваюсь. В любое странное происшествие, которое попадает в поле моего зрения.

Великая тайна, к которой причастна семья Хондзё. И сильнейшее чувство отчуждения от того, что её, несмотря на это, держат в стороне, как чужую. Именно это и заставляло Элли действовать.

Высказав всё, она почувствовала, как голова остывает. И тут же её накрыла волна сожаления. Не слишком ли много она наговорила? Она выложила почти всё, что было у неё на душе, — то, о чём до сих пор не решалась рассказать даже Сиро.

И вообще, почему она так доверяет этому парню? Да, он друг Юсы Сиро, которого она выбрала в напарники, но он не сам Сиро. Вслед за сомнением и растерянностью подступил стыд. Она не могла смотреть ему в лицо. Пытаясь скрыть неловкость, она вновь принялась за поиски и... её рука замерла.

Fur Telepathie Aktion in Latrodectus Clarimondi

Это была брошюра из сорока-пятидесяти листов, напечатанных на принтере и скреплённых бечёвкой и бумажной лентой. В правом верхнем углу обложки стоял штамп с названием университета и портретом мужчины, смотрящего прямо перед собой. Это был портрет Иоганна Вольфганга фон Гёте — немецкого политика, учёного и литератора Нового времени, символа Франкфуртского университета, чьё имя носил вуз.

Без сомнения, это была та самая диссертация.

— Нашла.

Элли зажала фонарик в зубах и быстро пролистала страницы. Весь текст был напечатан мелким шрифтом на немецком языке. Хотя она могла вести бытовой разговор и знала кое-какую медицинскую терминологию, прочесть научную работу по биологии без словаря было для неё слишком сложно.

И к тому же... она совсем забыла. Они здесь — нелегальные визитёры. Дело сделано. Нужно быстро вернуть разложенные на полу материалы на место и немедленно убираться отсюда...

В этот самый миг резкий удар в шею потряс её до самого основания. Череда сухих трескучих звуков, словно от раскалённого воздуха, и ударивший в нос запах озона. По прошлому опыту она сразу поняла: её ударили электрошокером. А здесь, кроме неё, был только один человек.

Фуджи Рен.

Значит, это сделал он.

«Чёрт, как же я оплошала...»

Она же не новичок. Почувствовав неладное, нужно было быть настороже. Ощущая, как её тело медленно заваливается набок с согнутого колена, Элли отстранённо думала об этом. Последней её мыслью был образ Широ.

После чего Элли провалилась в беспамятство.