«Счёт я оплачу», — сказала Элли, поднимаясь.

«Н-но это... мне так неудобно».

«Ничего-ничего, можешь положиться на старшую сестру».

С этими словами Элли легко подхватила со стола чек.

«К тому же, ты мне многое рассказала. Спасибо за сегодня, я ещё свяжусь с тобой».

Быстро расплатившись, она вышла из кофейни.

Был вечер буднего дня, и улицы бурлили жизнью: мужчины и женщины в деловых костюмах, покупатели с пакетами, студенты в форме.

Элли поддерживала связь с множеством источников информации — от экспертов в различных областях и завсегдатаев анонимных форумов до частных детективов и свободных журналистов. Но встречалась она с ними лицом к лицу крайне редко. Те немногие информаторы, что бывали в её клубе «Бездонная Яма», являлись редким исключением.

Наследница влиятельной в городе Сувахара семьи Хондзё.

Владелица ночного клуба, который можно назвать лицом ночной жизни центральных улиц.

Хорошо это или плохо, но и в светском, и в теневом мире она была слишком уж известной персоной. Несмотря на то, что в свои неполные двадцать лет Элли фактически управляла несколькими компаниями и с головой увязла в делах подпольного мира, она не собиралась пренебрегать своей дневной жизнью — жизнью ученицы женской академии «Котоку».

Поскольку она не могла участвовать во внеклассных мероприятиях вроде клубов или комитетов, Элли намеревалась компенсировать это с лихвой: избегать опозданий и пропусков, поддерживать блестящую успеваемость и выпуститься в статусе безупречной отличницы. Риск того, что эти две её жизни пересекутся, следовало сводить к минимуму. По крайней мере, до окончания академии.

И всё же, бывали вещи, которые ей необходимо было увидеть и услышать собственными глазами и ушами.

Например, когда одна из младшеклассниц рассказала ей о Широ Юсе.

Вот и сегодня Элли встретилась в кофейне на окраине центрального района с человеком, который лично знал Широ. За две чашки латте они обменялись информацией о «сбежавшем из дома подростке, с которым она случайно познакомилась».

Итак, чем бы заняться сегодня вечером?

Подумав немного, она решила не заезжать в «Бездонная Яму». Ведя двойную жизнь, Элли не была обязана появляться в клубе каждый вечер. Она непременно бывала там по пятницам и субботам, когда чаще всего проводились мероприятия. В остальные же дни — как ей заблагорассудится. В среднем она проводила в VIP-зале «Бездонная Ямы» примерно половину ночей в неделю. Хоть она и была владелицей, первоклассный персонал прекрасно справлялся и без её постоянного присутствия.

В последнее время её квартира служила лишь местом, куда можно было заскочить, чтобы переодеться. Настоящим домом для неё стал «офис».

Разумеется, всё из-за его нового жильца.

С их первого разговора прошло несколько месяцев.

Под одной крышей они жили всего месяц.

Но это были самые насыщенные дни в её жизни.

Разумеется, ни Элли с её прикрытием старшеклассницы, ни тем более Широ не проводили в клубе круглые сутки, так что вместе они были не всегда. Ночью, каждый в своё время, они возвращались в «офис». Она занималась своими делами — дневной торговлей на бирже — и попутно дурачилась с Широ. Затем недолго спала с ним в одной постели, после чего возвращалась в свою квартиру, чтобы собраться в академию. Примерно так и выглядел её распорядок дня в последнее время.

Конечно, если время совпадало, они ужинали вместе.

Широ Юса был парнем на все руки, но его навыки самообслуживания были напрочь атрофированы. Она слышала, что до побега из больницы, когда он ещё жил один, почти весь его быт — еда, одежда, уборка — лежал на плечах его подруги детства, Касуми Аясэ.

Сам Широ объяснял это так: «Она так шумела и лезла со своей заботой, что мне пришлось уступить». Как бы то ни было, предоставленный самому себе, он не только тонул в грязном белье, но и мог днями напролёт питаться одной минеральной водой и батончиками «Calorie Mate».

«Пожалуй, заскочу в продуктовый отдел универмага, куплю что-нибудь питательное и накормлю его».

Ощущение, будто у неё появился непутёвый младший брат, было странным, но... не таким уж и плохим.

С горьковатой, но довольной улыбкой Элли шагнула в суетливый поток ночной улицы и вскоре растворилась в нём.

«Интересно, где этот дурень сейчас шляется и чем занимается?» — пронеслось у неё в голове.

* * *

В то же самое время...

Рёв толпы, переходящий то в восторженные крики, то в яростные возгласы, волнами отражался от голых бетонных стен.

Но это был не единственный звук.

Глухие удары кулаков и ног.

Клацанье палок.

Треск суставов в болевых захватах.

Воздух был пропитан этими отнюдь не приятными для слуха звуками.

— Хх!

— !

Парень в мотоциклетном костюме нанёс прямой удар ладонью в грудь, в который был вложен весь его вес. Парень в кожанке буквально отлетел и впечатался спиной в колонну.

«Гх-х…»

Колонна была обита ударопоглощающим материалом, но это не спасло — он на несколько секунд лишился дыхания.

«Ещё не…»

Парень в мотоциклетном костюме уже ринулся добивать его, но в следующий миг резко отпрыгнул в сторону.

На то место, где он только что стоял, обрушился град серебристых предметов, которые со звоном отскочили от пола из твёрдого уретана.

Похоже, это были метательные ножи.

Лезвия, к счастью, были сточены, но попади такая штука в тебя — и простым ушибом не отделаешься.

«Чёрт, заметил», — пробормотала миниатюрная девушка, сидя на вершине колонны, и показала язык.

«Твои шалости заходят слишком далеко».

«Не расслабляйся. Раз не смотришь по сторонам, то и меня над головой не заметишь».

С этими словами девушка с лёгкостью акробатки перепрыгнула на другую колонну.

«Не твоё дело».

«Обидно? Тогда попробуй достань меня-я-я!»

За эти несколько секунд парень в кожанке успел восстановить дыхание. Припав к самому полу, он рванулся вперёд и, используя инерцию, взмахнул телескопической дубинкой снизу вверх.

Молниеносный выпад, нацеленный в шею.

Под таким углом он не должен заметить, что моя атака достанет его, — пронеслось в его голове.

Но…

«Неплохо… Но слишком предсказуемо».

Его манёвр, видимо, был прочитан.

Парень в мотоциклетном костюме выставил колено, отбив запястье с дубинкой, и тут же нанёс удар ногой. Его противник попытался скрестить руки для блока, но не успел.

«У-ух!»

Твёрдый носок ботинка врезался точно в солнечное сплетение.

Кубарем откатившись, он смягчил падение, но дистанция между ними снова увеличилась.

«Когда атакуешь внезапно… в шею надо не рубить… а колоть…»

Десятки молодых людей, юношей и девушек, вели подобные схватки по всему залу.

Многоцелевой холл, являвшийся сердцем ночного клуба «Бездонная Яма».

На несколько десятков метров под ним простиралось огромное прямоугольное пространство, способное вместить в себя крупный городской спортзал. Его обнаружила команда добровольцев-исследователей, отправившаяся наносить на карту подземные ходы, напоминавшие муравейник — отчасти из научного интереса, отчасти просто ради развлечения.

Это не было похоже на подземную парковку: отсутствовали какие-либо въезды для машин.

Хоть тут и имелись вентиляционные шахты, это не был склад: здесь не было систем кондиционирования, поддерживающих нужную влажность, температуру и чистоту воздуха.

Не было здесь и удобных путей сообщения, вроде лифтов или тайных проходов, ведущих прямо наверх.

Это была загадочная секция, отсутствовавшая на всех планах.

Добраться сюда можно было лишь по извилистым коридорам, в которых само понятие «пожарной безопасности» было проигнорировано, многократно спускаясь и поднимаясь по лестницам.

Пустое пространство, покоящееся под «Бездонной Ямой».

Место, о котором знали лишь немногие из старых завсегдатаев, и ещё меньше тех, кто здесь бывал. Сейчас оно носило кодовое название «Тренировочная площадка».

Впрочем, речь не шла об организованных боевых тренировках.

Всё началось с банальной ссоры. Словесная перепалка из-за того, кто что сказал, подогретая алкоголем, переросла в предложение решить всё здесь и сейчас. И кто-то из подстрекавших к драке зрителей вспомнил об этом скрытом от посторонних глаз мёртвом пространстве.

Теперь это место служило бойцовским клубом, куда захаживали самые буйные юноши и девушки из посетителей клуба, чтобы без всяких помех выплеснуть свою агрессию.

Разрешив использовать это место, Элли установила несколько строгих правил.

Не болтать на стороне. Ни в коем случае не упоминать о существовании бойцовского клуба за пределами «Бездонной Ямы».

Никаких обид. Не таить злобы из-за исхода поединка.

Кроме того, ставки были запрещены.

Не добивать сдавшегося противника. И так далее.

Наказание — запрет на посещение клуба.

Для Элли управление «Бездонной Ямой» было лишь средством достижения цели, а получаемая прибыль — не более чем побочным продуктом. Она вполне могла бы превратить эти подпольные бои в коммерческое предприятие с тотализатором, но ей было жаль тратить на это своё время.

Это было всего лишь развлечение, в котором каждый участвовал на свой страх и риск.

В то же время, она сочла это полезным инструментом для поддержания боевого духа и повышения навыков тех, кто участвовал в её деятельности «борцов за справедливость».

«Тренировочная площадка» была заставлена блоками из твёрдого пенополиуретана — вероятно, остатками какого-то строительного утеплителя, — которые раньше валялись здесь грудами. Теперь из них было построено нечто, напоминающее миниатюрный город из кубиков. В центре этого лабиринта блоки были нагромождены в виде небольшой горы.

И сейчас на вершине этой горы, освещённые мощными прожекторами, установленными по четырём углам зала, сцепились две тени.

— Уооо-о-о-о-о-о-о-о-о!

Рыжеволосый парень взревел и, перевернув противника, который был на голову выше его, взвалил его себе на плечи.

— Нгх!..

Ноги противника были намертво захвачены, шея зафиксирована — он не мог пошевелиться. Суставы пронзила тупая боль, а лицо исказилось от муки, покрывшись холодным потом.

«Сдаёшься?»

«…Нет!»

«Хех, вот это по-нашему! Ну, тогда-а-а!..»

В том же положении Широ высоко подпрыгнул вперёд.

— Г-гу-а-а-а-а-ах!

В момент приземления тело его противника, должно быть, пронзил удар такой силы, будто его разрывали на части. Изо рта пошла пена, и он потерял сознание.

«Офигеть, на этот раз “Удар Самсона”...»

«Как он вообще… такое проворачивает?..»

Те, кто до этого дрался сам, уже давно прекратили свои бои и теперь, затаив дыхание, следили за схваткой в центре. С их губ срывались слова, в которых смешались восхищение и недоумение.

Одно дело — выполнять приёмы по очереди, по договорённости, и совсем другое — применять зрелищные рестлерские броски на противнике, привыкшем к настоящим дракам. Это было не просто сложно.

Это было чистое фэнтези.

Однако парень, появившийся сегодня на «Тренировочной площадке», с порога заявил: «Сегодня я дерусь только приёмами из рестлинга». И, как и обещал, сдержал слово. Вокруг него повсюду валялись тела тех, кто познал на себе всю мощь «мозготрясов» и «лавинных Франкенштейнеров», словно поле недавней битвы.

Где в теле Широ, пусть и поджаром, но в целом довольно стройном, скрывалась такая чудовищная сила?

Возможно, утратив болевые ощущения, Широ обрёл способность постоянно использовать «скрытые резервы» организма — состояние тела, о котором мечтает любой боец.

«Что ж, кто следующий испытает на себе мою мощь?!»

Широ стоял в центре «Арены». На месте, где мог находиться только победитель. Он звонко хлопнул в ладоши и, медленно обводя всех надменным взглядом, ждал нового претендента.

«Вечер только начинается! Давайте, устроим настоящую битву!»

Юса Широ.

Новичок, которого не так давно привела Принцесса.

Самые старые завсегдатаи «Бездонной Ямы», те, кто был здесь с самого открытия, походили на личную гвардию Элли — они беспрекословно подчинялись её приказам и привыкли к её причудам. Поэтому, что бы они там ни думали про себя, никто из них не стал бы задирать её нового фаворита.

Но остальные были не так просты.

Конечно, они доверяли Элли, которая дарила им первоклассные развлечения, каких не найти больше нигде, и старались не портить ей настроение. Но чисто по-человечески им было трудно вот так сразу принять в свою компанию какого-то выскочку, к которому их Принцесса выказывала столь явное расположение.

Широ же, казалось, было плевать на их взгляды.

Он вёл себя в «Бездонной Яме» так, будто это его собственный задний двор, наслаждаясь его порочной атмосферой, и даже свободно проходил в VIP-зал, доступ в который был открыт лишь избранным. Естественно, нашлись те, кто смотрел на него со сложной смесью зависти и любопытства.

Эта напряжённая атмосфера, словно все ходили вокруг бомбы, продолжалась некоторое время, но затем всё резко изменилось.

Однажды ночью Широ как бы невзначай спустился в подвал и всего за несколько часов полностью перекроил рейтинг бойцов, который завсегдатаи «Арены» вели для себя.

На этом поле боя, во многих смыслах оторванном от мира наверху, он рычал, как свирепый волк, и бился, как разъярённый волк.

«Что ж, для реабилитации — неплохая разминка. Спасибо вам. Заходите ещё, когда мне будет скучно», — бросил он, утирая нос от крови после череды побед. У его ног в изнеможении лежало несколько бойцов из верхушки рейтинга, считавшихся непобедимыми в силе и напоре.

Возможно, именно в тот момент обитатели «Бездонной Ямы», каждый со своими причудами, по-настоящему приняли Юсу Широ в свою стаю.

Теперь, когда Широ появлялся в зале и садился на своё любимое место у барной стойки — которое в последнее время всегда держали для него свободным, — вокруг него тут же собиралась толпа.

Завсегдатаи, и старые, и новые, дружелюбно заговаривали с ним, а некоторые смотрели на него с откровенным восхищением.

Сам Широ, хоть и делал вид, что ему это немного в тягость, в глубине души, похоже, был не против. Он всегда отвечал им лёгкими, дружелюбными остротами. Иногда он, найдя общий язык с парой-тройкой ребят, уводил их с собой на улицу. Однажды они, неизвестно где и как, уже глубокой ночью, вернулись, таща на плечах тушу жирного кабана. Повар, имевший опыт в разделке дичи, немедленно обработал тушу, и на следующий вечер всех гостей угощали каталонским паштетом из кабанятины.

За короткое время отношение к нему как к новичку полностью исчезло. Широ вёл себя так, словно был здесь с самого открытия, и окружающие отвечали ему тем же.

Он был признан вожаком стаи.

* * *

«Я дома-а», — раздался голос Элли.

Нагруженная несколькими большими пакетами, она вернулась в «офис», когда до полуночи оставалось совсем немного.

Продуктовые отделы в современных торговых центрах часто работают до поздна, что, по её мнению, было невероятно удобно для одиноких людей. Круглосуточные магазины тоже были полезны, но выбор продуктов в них был скудным, и если не гнаться за дешевизной, качество оставляло желать лучшего.

Покупок в итоге оказалось больше, чем она рассчитывала, так что домой пришлось ехать на такси.

От центра города это было минут десять езды.

Подходя к зданию, она посмотрела на окна своей квартиры и увидела, что свет горит. Значит, её сожитель уже вернулся. Именно поэтому, открывая дверь, она и окликнула его, но...

«Йоу».

В коридоре перед ней стоял Широ. На нём не было ничего, кроме полотенца, перекинутого через плечо. То есть, он был абсолютно голым.

Дверь в ванную была приоткрыта — видимо, он только что принимал душ.

Элли молча достала телефон, несколько раз сверкнула вспышкой в сторону Широ, а затем так же молча убрала его в карман куртки.

И после этого тихо вздохнула.

«Стой, какого чёрта ты меня сфотографировала?»

«…Простудишься ведь».

«Да погоди ты, выслушай меня! Ты только что сфоткала меня! Мои нюдсы! Зачем? Что ты собираешься с ними делать? Покусилась на моё молодое, зрелое тело?»

Она прошла мимо паникующего Широ и направилась прямо на кухню.

«Так что, победил?»

«А? А-а…» — его тело было покрыто свежими синяками, которых вчера ещё не было. Кровоточащих ран не наблюдалось, так что она сразу поняла, что он, скорее всего, отрывался на «Тренировочной площадке».

«…Ну, вроде того. После седьмого я сбился со счёта».

«Ужинал уже?»

«Нет, только воду пил».

«Ясно», — услышав это, Элли лучезарно улыбнулась.

«Подожди немного. Я приготовлю ужин, а ты иди и оденься, живо».

* * *

Когда она начала фактически жить с Юсой Широ, самой большой проблемой для неё, как ни странно, стала еда.

После аварии на мотоцикле тем летом Широ приобрёл анальгезию — нечувствительность к боли. Вместе с ней он утратил и почти все остальные внешние ощущения.

Включая вкус.

В большинстве случаев потеря вкуса связана с повреждением вкусовых рецепторов на языке, но у Широ проблема, казалось, была в мозгу. Язык ощущал вкус, но мозг не мог его обработать.

Он и раньше не был гурманом, полностью полагаясь на общепит и свою подругу детства. А теперь, когда любая еда стала для него безвкусной, это безразличие лишь усилилось.

Так и выработалась у него крайне нездоровая привычка питаться одними питательными батончиками и желе, что было сродни бездумной заправке автомобиля бензином — лишь бы ехал.

Человеку для нормальной жизнедеятельности нужны белки, жиры, витамины, минералы и множество других веществ, которые невозможно получить из одних лишь пищевых добавок.

В итоге, когда Элли подобрала его, Широ страдал от неосознанного истощения.

«Даже если ты говоришь мне есть…» — сказал он тогда со странным для него выражением растерянности на лице.

«Что бы я ни ел, вкуса всё равно нет. Когда просто жуёшь что-то безвкусное, становится как-то грустно. Знаешь, это как смотреть ночью порно в одиночестве и вдруг осознать: “А чем это я, чёрт возьми, занимаюсь?”…»

Хоть последняя часть аналогии была не до конца понятна, суть она уловила.

На протяжении всей истории человечество искало новые приправы, выводило новые сорта растений и породы животных, совершенствовало кухонную утварь и рецепты с одной целью: превратить приём пищи — необходимый для выживания труд — в «приятное» занятие, чтобы он не был просто рутиной.

Отсутствие вкуса было фатальным для мотивации. Если еда — это просто заправка топливом, то логично выбирать добавки, которые не требуют долгого приготовления и которые можно быстро прожевать и проглотить.

Вот только это работало бы, если бы они обеспечивали все необходимые питательные вещества.

А хуже всего было то, что из-за отсутствия ощущений у него не было и никаких симптомов.

Но Элли не собиралась иметь партнёра, который в решающий момент мог бы упасть в обморок от анемии.

Поэтому она часто сама готовила для своего сожителя.

Она начала готовить, когда стала жить одна, и, будучи от природы ловкой и умелой, быстро в этом преуспела. А когда появилась цель — накормить Широ, — придумывать и пробовать новые блюда стало даже весело.

Сегодня она приготовила на закуску салат «Цезарь» с хрустящими листьями салата и щедрой порцией сухариков, а также суп из зелёного горошка. Основным блюдом был стейк ти-бон на кости, прожарки медиум-рер, с гарниром из запечённого до твёрдой корочки картофеля и горы хрустящего жареного лука.

После долгих проб и ошибок Элли пришла к выводу: ключ — в «текстуре».

Ощущения, которые человек получает от еды, состоят из трёх компонентов.

Вкус, ощущаемый языком.

Аромат, воспринимаемый носом.

И текстура — то, что чувствуют зубы, язык и челюсти.

К счастью, обоняние Широ, хоть и притупилось, не исчезло полностью.

Значит, делать ставку нужно было на аромат и текстуру.

Хрустящий салат, хрустящие сухарики... а запах жареного ти-бон стейка, где на одной Т-образной кости сочетались два разных по текстуре вида мяса — филе и сирлойн, — смешивался с ароматом жареного лука, характерным для фритюра. Этот букет, пусть и в ослабленном виде, достигал мозга Широ и дарил ему ощущение того, что он поел.

Вот таким было её меню.

Широ никогда не говорил ей напрямую, понравилась ли ему еда.

Она, в свою очередь, не выпытывала у него мнения, так что наверняка не знала, как он это воспринимает.

Но, по крайней мере, он почти никогда не оставлял ничего на тарелке и не выглядел недовольным, так что, наверное... ему нравилось.

Надо бы поговорить об этом с Касуми Аясэ, но, судя по тому, что я о ней слышала, контактов с ней лучше избегать. По крайней мере, сейчас.

Как бы то ни было, готовить для кого-то, представляя, что он почувствует, — для Элли это был первый подобный опыт.

Эх, вот бы и дедушку накормить своей стряпнёй… — думала Элли, слушая рассказ Широ о какой-то сомнительной подработке, на которой он два года назад заработал кучу денег.

* * *

Может, поэтому?

Той ночью, как обычно дурачась в постели, она рассказала ему о своём дедушке.

«Тебе интересно? Узнать про моего деда?»

«Интересно-то интересно… но он ведь давным-давно умер, так?»

Широ грубо притянул её к себе и прикусил мочку уха.

«Какой смысл ревновать к тому, кто живёт лишь в воспоминаниях? Только тоска нападёт».

К тому же, теперь ты моя.

Хоть это и не было сказано вслух, само его поведение вызвало сладкое оцепенение где-то в глубине её сознания, заставив её с удивлением осознать существование этой новой части себя.

«Когда я был маленьким, я убил человека».

Широ сказал это тоже в постели.

Сказал таким лёгким тоном, словно признавался, что перешёл дорогу на красный свет.

«Понятно».

Это было всё, что ответила Элли.

Странно, но удивления она не почувствовала. В глубине души она понимала, что он — именно тот человек, за плечами которого могло быть подобное прошлое.

«Почему — не знаю. Для меня он был просто отцом моего друга. Ни ненависти, ни чего-то такого я не испытывал. Просто остро чувствовал, что нельзя оставлять его в живых».

Вероятно, и до той аварии, в которой он лишился чувств, сам Юса Широ и мир вокруг него уже давно были сломлены.

Человек, которого, по его словам, он убил — Кодзо Аясэ, — был отцом его подруги детства, Касуми Аясэ, с которой он до недавнего времени жил в одной квартире. А ещё — приёмным отцом Рена Фуджи, парня, который был ему как брат.

В душе Широ не было ни тени раскаяния. А на вопрос, почему он скрыл своё преступление, он ответил лишь: «Потому что Рен просил молчать».

Но за этими словами Элли разглядела нечто большее.

Наверняка был какой-то толчок, какая-то причина. И связана она, без сомнения, была с тем, кто для Широ являлся совершенно особенным человеком — с парнем по имени Рен Фуджи.

Так или иначе, тот факт, что даже после всего случившегося он продолжал беззаботно дружить с Касуми, доказывал: его слова не были ни ложью, ни бравадой. Испытывай он хоть малейшее чувство вины, он бы не смог вынести соседства с дочерью убитого им человека на протяжении более чем десяти лет.

Тем более, что тогда ему самому не было и десяти.

Её заинтересовал не столько сам факт убийства, сколько эта его аномальная сущность. Именно поэтому она подняла старые газеты и полицейские архивы.

Кодзо Аясэ.

Имя погибшего нашлось сразу.

В прессе он фигурировал как «профессор», поскольку был приглашённым лектором в одном из столичных университетов, но на самом деле являлся научным сотрудником с собственной лабораторией в Центре генной инженерии города Сувахара.

Его тело было обнаружено в тайной комнате в подвале собственного дома одиннадцать лет назад.

Если верить признанию Широ, у него должно было быть ножевое ранение в шею, однако в отчёте префектуральной полиции его смерть была зарегистрирована как несчастный случай.

«В его лаборатории на полках стояло столько банок с образцами, сколько и полагается безумному учёному. В формалине плавали лягушки, пауки... всякая такая ядовитая на вид, яркая дрянь…»

Под лабораторией он, очевидно, имел в виду тот самый подвал, где нашли тело профессора Аясэ. О существовании этой комнаты не знала даже его жена. Его считали пропавшим без вести до тех пор, пока из вентиляционной шахты в саду не начал доноситься трупный запах, после чего за дело взялась полиция.

В подвале было найдено тревожное оборудование, явно не предназначенное для благих целей: кровать с фиксаторами, хирургические инструменты. Фотографии, предположительно слитые в сеть либо из материалов следствия, либо от журналистов, тут же разошлись по интернету. Их связали с обнаруженными ранее в городе неопознанными телами и с бесследно исчезнувшими людьми, что в то время вызвало нешуточный скандал.

Однако слухи эти утихли ещё быстрее, чем успели распространиться. И даже на сайтах, посвящённых нераскрытым делам, этот инцидент теперь упоминался не иначе как городская легенда или выдумка.

Одинокий волк, весь в шрамах.

«Банально, конечно», — подумала Элли, но именно таким было её первое впечатление, когда она увидела его — Юсу Широ — воочию.

И это впечатление не изменилось даже сейчас, когда он мирно сопел рядом с ней.

Волки по своей природе — стайные животные.

Как её саму инстинктивно влекло к нему, так и молодые люди, собиравшиеся вокруг неё, были очарованы им. Ей это казалось естественным.

Она прекрасно понимала, что значит принять в стаю сильного самца.

Это было равносильно тому, чтобы отдать ему «Бездонную Яму» — всё то, что она создавала и взращивала собственными руками, свою личную армию.

Наверное, он вымотался, вдоволь набесившись на «Тренировочной площадке».

Погружённый в глубокий сон, Широ дышал ровно и размеренно.

Убедившись в этом, Элли бесшумно выскользнула из постели. Накинув на голое тело простыню, висевшую на спинке стула, она подошла к столу и открыла ноутбук.

Сон никак не шёл.

На мониторе всё ещё была открыта база данных с медицинскими статьями.

Она ввела имя профессора Аясэ в строку поиска без какой-либо конкретной цели или уверенности. Это было скорее способом отвлечься от зашедшего в тупик расследования происхождения «Тёмно-фиолетового».

Поэтому, когда через несколько секунд на экране появились результаты поиска, это было совершенно неожиданно. Информация, появившаяся на экране спустя несколько секунд, обрушилась на неё с силой внезапного удара. Она никак не ожидала увидеть это.

Kouzo Ayase

Fur Telepathie Aktion in Latrodectus Clarimondi

(Johann Wolfgang Goethe-Universität Frankfurt am Main)

Кодзо Аясэ

«О телепатическом воздействии яда паука Мурасаки-мадара-гокэгумо»

Франкфуртский университет

Сердце Элли гулко ухнуло в груди. Удары были такими мощными, что напоминали яростную барабанную дробь; ей даже показалось, будто она и вправду слышит этот гул в ушах.

Паук Мурасаки-мадара-гокэгумо.

«Тёмно-фиолетовый».

Вещество, схожее с ядом пауков-вдов.

Телепатическое воздействие.

Это простое совпадение? Или чья-то невидимая рука?

В её сознании вспыхивали и тут же гасли мириады версий, аннигилируя друг друга в хаосе догадок. И лишь пальцы, словно детали бездушного механизма, продолжали своё движение, жадно впиваясь в клавиатуру в поисках новой информации.

К сожалению, самой научной работы в базе данных не оказалось.

Единственное место в Японии, где её можно было прочесть…

Архив Центра генной инженерии города Сувахара — того самого, где при жизни работал профессор Аясэ.

Тех самых руин на побережье, куда они собирались отправиться на разведку в ночь их первой встречи с Широ.