— Рея взорвалась? — спросила Салли Палана, пока все трое наблюдали, как Элрит усмиряет Рею. Хотя пламя Реи было сведено на нет силой Элрита, капли дождя по-прежнему с шипением испарились, падая на сундук. Стоявший рядом солдат сумел успокоить слона, и Майкл приказал солдатам не глазеть на них, пока Элрит старался уладить дело.

— Разумеется, — ответила Клео, прежде чем Палан успел что-то сказать. — Она была похожа на дремлющий вулкан. Любая мелочь могла бы вывести её из себя. — Она посмотрела на Палана. — И всё же, что ты сделал? Похоже, она действительно была полна решимости тебя убить.

Палан пожал плечами и поднял бровь, когда Элрита подбросило в воздух. Рая что-то крикнула ему, а затем бросилась бежать. Палан вздохнул, слез со слона и побежал за ней вслед, сохраняя дистанцию. Он, конечно, хотел дать ей свободу действий, но не ценой того, что она совершит какую-нибудь глупость и умрёт. Неужели её не волнует повышение по службе? Получит ли она его после такого побега? Он проигнорировал ошеломлённый взгляд Элрита, когда пробежал мимо генерала, который лежал на земле и глядел в небо, в то время как дождь падал ему на лицо.

Земля была влажной, и Палан оставлял глубокие следы в грязи, пробегая по полям с посевами, следуя по следу, который оставила Рея. Он не мог понять, куда она направляется, потому что вокруг них были только колосья пшеницы. Много-много колосьев пшеницы. Это напомнило ему пустыню — бесконечное жёлтое пространство. Он почти ожидал, что вот-вот на горизонте появится песчаная буря.

Рея бежала ещё больше часа, пока наконец не остановилась у двухэтажного дома. Земля здесь была голой и коричневой, но вдалеке виднелись посевные поля. Палан вышел из поля на открытое пространство, но не стал приближаться к Рее. Его мышцы горели, а зрение было затуманено. Он тяжёло дышал через нос, а по его телу струился пот, но он старался сохранять невозмутимое выражение лица. Бег в течение часа в измождённом состоянии — это не шутка. Если бы Рея решила продолжать бежать, он, вероятно, в конце концов бы упал и не смог больше подняться.

Звук хлопающих крыльев привлёк его внимание, и крик эхом разнёсся в воздухе, когда Клео и Салли упали с неба. Два халфлинга приземлились позади Реи, разбрызгивая повсюду грязь.

— Я же говорила тебе перестать дергать эти перья! — сказала Салли, отряхиваясь и садясь.

— Я начала соскальзывать! — пожаловалась Клео и выплюнула полный рот грязи. — Это не моя вина, что ты такая скользкая, когда мокрая. — Она замерла, заметив, что Рея пристально смотрит на них. Она прочистила горло и начала насвистывать, глядя в другую сторону.

— Почему ты последовал за мной? — спросила Рея, адресуя свой вопрос Палану, хотя она стояла лицом к троице. — Её голос дрожал, но взгляд был твёрд. Палан не ответил, потому что всё ещё пытался отдышаться. — Разве я не просила тебя оставить меня в покое? Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Ты никогда не слушаешь! — Она топнула ногой, образовав в земле миниатюрный кратер. Грязь выплеснулась на Салли, но она ничего не сказала. — Зачем ты положил её в сундук? Откуда ты знаешь демона, который убил её?! Для чего?! Зачем? — Из глаз Реи потекли слёзы. Она стиснула зубы и упала на колени. — Для чего?.. — Её локти коснулись земли, когда она сгорбилась и закрыла лицо руками.

Палан нахмурился и по привычке скрестил руки на груди. В последний раз она горевала, когда он убил её подчинённого, который приходил в их комнату с ядом, и она довольно быстро оправилась после этого. На самом деле ей для этого потребовался всего один день. Так почему же на этот раз она так упёрлась?

— Почему она плачет? — спросил он у Клео. Ящерица ходила взад-вперёд, желая обнять Рею, но в то же время боясь прикоснуться к ней.

— А? Клео остановилась и уставилась на Палана. — Это что, серьёзный вопрос? — Палан кивнул. Клео почесала в затылке. — Ты и вправду не шутишь, — сказала она. — Окей. Ты ведь в своей жизни испытывал боль, верно?

— Разумеется.

— Так что же происходит, когда боль, которую ты чувствуешь, становится невыносимой? Ты ведь плачешь, правда? — спросила Клео.

Палан поморщился, вспоминая своё детство. Он много раз плакал, когда мать сдирала кожу с его спины хлыстом, в который были воткнуты шипы кактуса.

— Конечно, — сказал он.

— Вот то-то и оно, — сказала Клео и указала на Рею. — Ей так больно, что она не может с этим справиться. Вот почему она плачет, болван ты этакий.

— Но почему ей так больно? — спросил Палан.

Клео моргнула и посмотрела на Салли:

— Дальше ты объясняй, — сказала она и вздохнула. Клео покачала головой и вытащила из своего укрытия палатку. Она начала устанавливать её вокруг Реи.

— Ей больно, потому что это больно, когда умирает кто-то, кого ты любишь, — сказала Салли. — Разве с тобой такого никогда не случалось? Может быть, когда умирал член семьи? Или домашнее животное?

— Нет, — ответил Палан. — Но я видел, как люди плачут. — Он до сих пор помнил звуки, которые издавал его отец, когда умерла мама. В то время это доставило ему много радости. Может быть, именно поэтому ему всегда так приятно было видеть Андреа.

— Тем, кто плачет, обычно требуется всего один день, чтобы успокоиться.

Даже в последний раз, когда Рея горевала, ей потребовался всего один день, чтобы прейти в себя.

— Она ведь уже отомстила за Селену. Чего же ей ещё надо?

Салли нахмурилась и поджала губы.

— Отомстив за кого-то, ты не вернёшь его снова на землю, — сказала она. — Я знаю, о чём говорю. Пока это не случится с тобой, не думаю, что ты сможешь понять, каково это — потерять любимое существо. — Она вздохнула и пригладила перья, глядя в небо. Дождь хлестал ей по лицу, и казалось, что она плачет. — Когда ты теряешь того, кто был рядом всю твою жизнь, помогал тебе, защищал тебя, делал всё, чтобы ты был счастлив, мир становится совсем другим. Он выцветает. Окружающая обстановка становится блёклой, и то, что заставляло тебя улыбаться раньше, больше не приносит никакой радости. Горе причиняет боль. Оно сдавливает твою грудь и режет глаза. Оно втыкает иголки тебе в нос и скручивает живот. — Салли замолчала и шмыгнула носом. — Мир Реи потерял свой цвет. На то, чтобы стать прежней, Рее потребуется больше суток. Это может занять годы. — На её губах появилась кривая улыбка. — А кто-то, бывает, никогда уже не становится прежним.

Палан молчал, переваривая слова Салли. Единственным звуком, который можно было услышать, был шум дождя и тихие всхлипывания Реи. Скрипнула дверь. В дверях двухэтажного дома появился молодой ангел. Его лицо застыло, когда он увидел Палана, и он быстро закрыл дверь. Палан услышал детский голосок, доносившийся из глубины дома:

— Бабуля, там снаружи демон.