На просторную комнату опустились сумерки.

Позади огромной кровати стоял восьмилетний мальчик и смотрел в окно.

Его тень отбрасывала неровный силуэт на стекло.

— Тебе пора спать. На что ты так смотришь?

Внезапно появившаяся сзади женщина заключила мальчика в объятия.

Она прижала его к себе ласковыми руками, но темноволосый мальчик не отрывал взгляда от окна.

— Ночь, — сказал он, глядя на темное небо, где не было видно луны.

— Ночь?

— Я похож на свою маму.

Обычный ребенок испугался бы такой темноты, но этот малыш не проявлял никаких признаков страха. Он перебирал маленькими ручками длинные волосы своей матери.

Затем поднял глаза на женщину.

Ее лицо, длинные волосы, ниспадающие вниз, и яркая улыбка были очень красивы. Она была самой милой и доброй мамой на свете. Такой же теплой и уютной, как и сама темнота.

«Надеюсь, эта ночь никогда не кончится».

Достаточно лишь загадать желание.

* * *

Первым его воспоминанием стал еле уловимый специфический запах, от которого щипало в носу.

Слабый звук музыки, витавший в ушах, исчез в дальнем уголке сознания. Он открыл тяжелые веки, желая отогнать темноту. По мере того как обстановка вокруг понемногу нормализовалась, размытое зрение становилось все более четким, стоило несколько раз моргнуть.

Белый потолок.

Когда он подскочил и сел, его голову пронзила колющая боль.

Эврис издал низкий стон и судорожно взъерошил черные волосы. Глаза, сверкавшие словно рубины, оглядели комнату.

Он наморщил лоб. Еще не открыв глаза, Эврис догадался, что это больница. Для него, который предпочитает вызывать врача на дом, а не приходить в больницу, нынешняя ситуация была непонятна.

В комнате стояло несколько кроватей с ширмами, но, к счастью, кроме него никого не было.

Он рассеянно выглянул в окно и увидел сероватое небо, малоэтажные кирпичные здания и опадающую листву, колышущуюся на ветках. Эврис спрашивал себя, не обнимался ли он с одеялом во время сна: аккуратные складки по обеим сторонам его брюк совсем измялись. Черный сюртук, в который он был одет, висел на стуле рядом с кроватью.

Эврис быстро проверил карманы, но не нашел ни бумажника, ни чего-либо, что могло бы подтвердить его личность.

«Где я, черт возьми, нахожусь?»

Есть ли в этой больнице телефон?

Если есть, то он бы мог бы, по крайней мере, послать хотя бы телеграмму.

— Пациент, вы проснулись?

Медсестра, вошедшая через открывшуюся дверь, подошла к кровати. Одетая в белоснежную форму и с повязкой на голове, она больше походила на божьего апостола, чем на человека, который борется с недугами других.

— Почему я здесь? — тихо спросил медсестру Эрвис, пока та проверяла его состояние.

Мужчина внутренне поразился, услышав свой хриплый голос, более походивший на придушенное сипение.

Как будто он долгое время спал.

По мере того как он медленно восстанавливал в памяти события прошлого, одна за другой всплывали картины, связанные с его личностью.

— Вас зовут...

— Эврис ден Астриан.

Мужчина произнес свое имя и аристократическую фамилию с изяществом.

Это был элегантный, красивый мужчина с черными волосами и немного острыми глазами, контрастирующими с бледно-белой кожей. Из-за растрепавшейся прически он выглядел намного моложе своих лет.

По словам медсестры, больница находилась в столице, но она была довольно далеко от дома, где он жил. Судя по всему, ему необходимо было позвонить кому-нибудь, чтобы оплатить больничные счета.

— Пациент лежал на улице. К счастью, серьезных травм не обнаружено. Есть ли у вас опекуны, с которыми можно связаться?

— ...Есть ли в больнице телефон? Или почтовое отделение где-нибудь поблизости?

— А, здесь установлен телефон.

— Тогда позвольте мне позвонить...

Он собрался было встать с кровати, посчитав, что ему крупно повезло, но вовремя заметил, что его тело совсем ослабло, и осторожно сменил позу. Все выглядело очень естественно, как будто с ним не случилось ничего плохого.

Получив от медсестры ручку и бумагу, Эврис нацарапал номер и протянул записку обратно.

— Не могли бы вы позвонить по этому номеру?

— О, конечно.

— И какой сегодня день? Точная дата.

— Сейчас тринадцатое сентября.

Судя по названной медсестрой дате, ему уже исполнилось тридцать. И это тоже не сильно отличалось от того, что он помнил.

Когда дверь закрылась и Эврис снова остался один, он принялся медленно сжимать и разжимать руку. На него навалилась странная усталость, как будто накопленная в результате долгого путешествия. Он не желал показать своего утомления перед другими, поэтому, едва оказавшись в одиночестве, потянулся.

Эврис не мог сказать отцу, что находится в больнице, поэтому записал номер двоюродного брата Клода. Тот был сообразительным, поэтому Эврис не сомневался, что его кузен позаботится обо всем.

Время тянулось тоскливо и уныло.

И вот до его слуха донесся неясный звук приближающихся шагов. Наконец, пока он тихо сидел и ждал, дверь распахнулась.

— Эврис! — позвал его незнакомый голос.

Эврис посмотрел в сторону дверного проема.

Рядом с Клодом, знакомым ему светловолосым мужчиной, стояла женщина в брючном костюме.

Черные глаза и копна таких же темных волос, спускавшихся до самого подбородка: несмотря на то, что стоял погожий день, волосы женщины были темными, как смола.

Кроме того, черты лица у нее были экзотические — была ли она родом из Хианка?

Хотя королевство Плет было страной, где проживало множество этнических групп, люди из Хианка встречались не так уж часто.

Его мать, от которой ему достался цвет волос, тоже была родом из этой страны.

...Ему это пришлось не по душе.

— Какого черта с тобой случилось? Знаешь, как я удивился, когда мне позвонили из больницы?

— Кто эта женщина?

Услышав грубый вопрос Эвриса, Клод широко открыл рот. Его глаза были распахнуты, и казалось, что он действительно был сильно удивлен. Затем кузен в замешательстве поджал губы.

— Эврис, что за шутки?!

— Какие шутки? Я не в настроении для подобного.

Эврис нахмурился и холодно оглядел женщину.

Несмотря на свое изумление, женщина не растерялась и прямо встретила его взгляд. Черные зрачки ее были глубокими, словно бездна.

Совсем как ночь, которую он видел в детстве.

Воспоминание, которое Эврис тщательно скрывал, неожиданно вспыхнуло и потрясло его и без того запутавшийся разум. Он ничего не понимал: ни реакции Клода, ни этой женщины, ни обстоятельств, из-за которых оказался в больнице.

Клод в шоке открыл рот.

— Ты что, потерял память? Разве ты... разве ты не помнишь меня?

— Клод ден Астриан, кузен и друг, которого я знаю с шести лет. Сейчас ты состоишь в компании и работаешь в разных местах.

Когда Эврис перечислил подробности личной жизни родственника, кузен прохладно усмехнулся.

— Ты прекрасно помнишь обо мне, но не узнаешь Радию? Что за чушь?

На добродушном лице Клода образовалась хмурая складка. Эврис не мог понять реакцию друга.

Кто эта женщина?

— Прошу прощения, — вклинился между ними звонкий голос, — разве не грубо расспрашивать других о человеке, что стоит прямо перед вами и все слышит?

От женщины исходила странная атмосфера.

И хотя она всего лишь смотрела ему в глаза, ее дыхание сбилось, как если бы ее что-то раздавило.

Эврис сглупил, решив, что она на мгновение стала похожа на ночь.

Это не могло быть правдой.

На губах женщины появилась слабая улыбка.

Но, как ни странно, не было похоже, что она улыбалась искренне.

Возникло смутное ощущение неприязни, но он не знал его причины.

— Я Радия Жан, — голос ее сделался сух и будто бы убил все эмоции, которые она испытывала, — а ты — мой первый и единственный возлюбленный.