А Тоу и Лян Янь-Янь выбрались через пролом в стене за двором родового храма и осторожно посветили фонариками назад. Позади них был заросший сорняками склон. Сердце А Тоу колотилось с бешеной скоростью, а в глазах от напряжения всё плыло.

На склоне возвышалось множество статуй Длинного Бессмертного. Луч фонаря скользнул по изваяниям, и стало ясно, что они неживые, хотя многие были одеты, отчего с ходу отличить их от покойников было непросто. А Тоу не решалась подойти к ним ближе. Они долго колебались у подножия, но в итоге Лян Янь-Янь сдалась, и они обогнули склон, держась у стены.

За склоном деревня продолжалась. Первым делом Лян Янь-Янь заметила огромное дерево, а за ним — большой, совершенно плоский и заросший бурьяном участок земли. По четырём его углам были сложены груды серого кирпича.

Лян Янь-Янь присела на корточки и раздвинула траву. Под ней виднелась каменная кладка, а трава росла прямо из щелей между плитами.

— Это был большой дом в западном стиле. Его построил вернувшийся из Наньяна переселенец, а позже выкупил Длинный Бессмертный, — пояснил шедший за ними мужчина. Он семенил, словно молодая жёнка.

— Это тот самый дом? — спросила Лян Янь-Янь, доставая телефон. Она открыла фотографию, на которой был запечатлён дом Се Юйчэня.

«Надо же, она его сохранила», — подумала А Тоу. У неё самой не было привычки фотографировать чужие дома, но потом она вспомнила, что Лян Янь-Янь приехала как раз чтобы разобраться с делами Се Юйчэня, так что наличие фото было вполне объяснимо.

Мужчина кивнул. Лян Янь-Янь повернулась к А Тоу:

— Так вот оно что! Дом босса Се перевезли отсюда. Существуют специальные фирмы, которые могут полностью разобрать такое здание, отреставрировать и собрать заново на новом месте.

А Тоу лишь хмыкнула в ответ, не зная, что на это сказать. Ей пришло в голову, что, хотя работа детектива — дело увлекательное, сама она для неё не годится. Что бы ни говорила Лян Янь-Янь, ей всё казалось логичным, а до того, как та высказывала свои соображения, у А Тоу в голове была полная пустота.

Лян Янь-Янь дошла до центра фундамента и закурила. Её рёбра снова заныли. Она проглотила ещё две таблетки. А Тоу подумала, что добром это не кончится, но Лян Янь-Янь была слишком проворна и мигом проглотила лекарство. А Тоу твёрдо решила: если та снова потянется за таблетками, она их отберёт.

Закурив, Лян Янь-Янь сделала пару затяжек, а затем вытянула руку с сигаретой. Сигарета у неё была необычная: она испускала густой, тяжёлый дым, который быстро опускался вниз. В свете фонаря было видно, как он медленно стелется по земле.

«Неужели Янь-Янь — это прозвище?» — с недоумением подумала А Тоу, но тут воскликнул мужчина:

— Дым движется!

Все трое увидели, как дым, опустившись на землю, начал затекать в щели между каменными плитами. Лян Янь-Янь присела, глубоко затянулась и выдохнула дым перед собой. На земле тотчас же обрисовался квадрат, его сторонами служили четыре шва в кладке. Дым устремился в щели, очерчивая, по-видимому, потайную дверь.

— Дверь в подвал, — сказала Лян Янь-Янь. Она подошла, достала из сумки маленький зонтик, сняв с него ручку, которая оказалась длинным крюком. Просунув крюк в щель, она пару раз подцепила что-то и потянула на себя. Замаскированная под плиту дверь поднялась, открывая проход вниз.

В щелях уже кишмя кишели всевозможные невиданные насекомые. А Тоу отступила на шаг. Лян Янь-Янь посветила фонариком в проём и тут же спрыгнула вниз.

А Тоу посветила следом: внизу была лестница, крошечная, железная. Из прохода тянуло отвратительным запахом плесени. Она взглянула на мужчину.

— Ты пойдёшь — и я пойду. Не пойдёшь — и я не пойду, — сказал он. — Один я не останусь.

А Тоу, осторожно держась за поручни, начала спускаться. Она уже сама не понимала, что делает. Чувствовала лишь невероятное возбуждение и азарт, и ей совсем не хотелось останавливаться.

Подвал внизу оказался небольшим. Спустившись, А Тоу посветила вокруг и увидела операционный стол и бестеневую лампу. Оглядевшись, она поняла, что находится в настоящей операционной. Однако в стенах зияло множество глубоких отверстий толщиной с бочку. Было непонятно, куда они ведут и чем их проделали.

— Это операционная высочайшего класса, предназначенная для нейрохирургических операций. И здесь всё записывалось. Смотри. — Лян Янь-Янь указала на штативы у операционного стола, на которых были установлены мониторы и камеры. — Это оборудование для записи операций. — Она посветила на другой штатив, стоявший у стены. Он был увешан рентгеновскими снимками.

Она подошла, взяла один из них и стала рассматривать на свет фонаря.

А Тоу ничего в них не понимала. Её внимание привлёк стеллаж с другой стороны, полностью заставленный видеокассетами. Она взяла одну из них. На наклейке было написано: «Операция 15 февраля. Предоперационная подготовка и рассказ пациента».