А Тоу остолбенела, увидев, как неимоверно вытянутое существо наклонилось, чтобы поцеловать её. В тот же миг за её спиной поднялся ветер: Лян Янь-Янь одним махом взобралась с первого этажа на второй, с внешней стороны перил обхватила А Тоу и одним движением сдёрнула её вниз.

Они приземлились на диван на первом этаже. У А Тоу всё поплыло перед глазами. Едва она пришла в себя, как то создание свесилось со второго этажа. Оно было таким длинным, что его голова оказалась почти перед самым диваном. Лицо снова стало мужским — тем самым, что она видела раньше.

Лян Янь-Янь свирепо посмотрела на тварь и громко рявкнула:

— Прочь!

А Тоу почувствовала, как от Лян Янь-Янь исходит волна жара, и в то же мгновение лицо твари развеялось и исчезло.

Сама она была в холодном поту, а Лян Янь-Янь — в горячем. Обе лежали на диване, тяжело дыша.

Они долго переводили дух, и лишь потом А Тоу начала ощущать неловкость. Она обнаружила, что полностью свернулась калачиком в объятиях Лян Янь-Янь.

— Вот ведь упрямая, обязательно нужно было самой пойти и посмотреть, — Лян Янь-Янь оттолкнула её. Пуговицы на её рубашке почти все расстегнулись — эта рубашка совершенно не годилась для таких трюков. Она встала, поправила растрепавшиеся волосы и принялась застёгивать пуговицы.

А Тоу тут же отстранилась и, глядя на второй этаж, спросила:

— А оно?

— Всё ещё там.

— Я так больше не могу, я здесь не останусь, — А Тоу вскочила на ноги. «Какие, к чёрту, шутки? Это не призрак, это какой-то Чужой! Атакует, обманывая и заманивая в ловушку. Кто такое выдержит? Уже не отличить, где явь, а где наваждение».

— Куда бы ты ни пошла, оно последует за тобой. В безопасности ты только со мной. Будешь упрямиться — я скажу Се Юйчэню, что ты расторгла наш договор, — Лян Янь-Янь заметила на руке А Тоу резинку для волос. Её собственная порвалась, так что она стянула резинку с запястья А Тоу и собрала ею волосы. — Послушай меня: когда в жизни сталкиваешься с трудностями, лучше всего оставаться как можно ближе к ним, чтобы бороться и решать проблему. Если ты сбежишь, то перестанешь сидеть как на иголках, и у тебя не будет стимула что-то делать.

Разум А Тоу воспринял слова Лян Янь-Янь, но тело отказывалось повиноваться: голова её смотрела в одну сторону, а корпус был развёрнут в другую.

— Семь дней. За это время я помогу тебе всё уладить, и твоя жизнь вернётся в нормальное русло. Мы с тобой станем лучшими подругами, а я сдеру с Се Юйчэня кругленькую сумму. Столько выгоды, как можно отказаться? И не бойся. Ты сама видела: пока я здесь, ты в безопасности.

При воспоминании о недавней сцене А Тоу почувствовала, как по телу разливается тепло. Она переводила взгляд со второго этажа на входную дверь и, хоть ей было очень не по себе, всё же снова села на диван. А потом закрыла лицо руками. Боль от потери кошки, всепоглощающий страх и чувство беспомощности заставили её зарыдать.

Лян Янь-Янь не стала её беспокоить. Она прислонилась к дверному косяку и наблюдала за А Тоу, за татуировкой на её руке.

К счастью для А Тоу, ванная комната находилась на первом этаже. Она боялась мыться одна: матовое стекло в ванной отражало силуэты. Раньше в этом было что-то пикантное, но теперь это просто пугало до смерти.

Но просить Лян Янь-Янь помыться с ней вместе она тоже стеснялась. Девушки моются с разной скоростью и тщательностью, так что, окажись они там вдвоём, наверняка возникли бы трения. Да и просто это было бы неловко.

Поэтому она оставила в двери узкую щёлку, через которую было видно, как Лян Янь-Янь сидит на диване и листает её альбом для набросков. Она то мылась, то выглядывала наружу, то снова мылась и снова выглядывала. Уже заканчивая, она начала понемногу расслабляться, как вдруг вспомнила, что альбом был целиком заполнен её учебными набросками собственного обнажённого тела.

Начинающие художники не могут позволить себе натурщиков, поэтому живописцы её уровня практикуются, рисуя собственное отражение в зеркале. Конечно, можно срисовывать и с фотографий, но умение работать с естественным светом и тенью — это основа основ.

Её лицо мгновенно вспыхнуло. Рисуя себя, она, конечно же, порой баловалась — например, пыталась изобразить свою грудь немного больше, чем на самом деле.

Судя по тому, сколько страниц Лян Янь-Янь уже перелистнула, она видела почти всё. А Тоу постаралась успокоиться. «Ладно, — решила она, — сделаю вид, что ничего не знаю». Она быстро вытерлась и вышла из ванной.

Затем в душ пошла Лян Янь-Янь. Просить её оставить дверь приоткрытой А Тоу не могла, поэтому ей оставалось лишь молиться, чтобы та помылась побыстрее.

В итоге Лян Янь-Янь не пошла спать на второй этаж. Она разложила диван, и они улеглись вместе. А Тоу легла с краю, подальше от лестницы на второй этаж, и они уснули спина к спине.

— Сестра Янь, ты Заклинательница? — спросила А Тоу.

— Нет. Мою работу трудно описать, — ответила та, глядя в темноту второго этажа.

— Если ты не Заклинательница, то почему такая сильная?

— Это что, собеседование?

— Н-нет.

— Спи, — велела Лян Янь-Янь. — Если ночью услышишь какой-нибудь звук, не открывай глаза. Просто спи дальше, и всё будет в порядке.

В ту ночь А Тоу и сама не поняла, как уснула. От Лян Янь-Янь исходило тепло, и это ощущение силы окутывало её, словно одеяло, так что спала она на удивление даже лучше, чем обычно. Когда она проснулась, Лян Янь-Янь ещё спала. А Тоу осторожно села и посмотрела на второй этаж. Сквозь окна пробивались лучи солнца, и теперь наверху казалось уже не так страшно. Затем она взглянула на Лян Янь-Янь. В солнечном свете стало видно, какое у той было очаровательное и милое лицо — совсем не то, что вчерашним вечером, когда от неё веяло ледяным холодом.