Это озарение трудно описать словами. С того самого мига Длинный Бессмертный принялся исцелять людей, хотя и знал: с каждым спасённым его собственная болезнь будет усугубляться, а рост — увеличиваться. И всё же он продолжал своё дело, не отвлекаясь ни на что иное.

Позже, когда Пань Бода, узнав новости, приехал в деревню и начал наблюдать за ним, Длинный Бессмертный стал уже совсем другим человеком. В нём не осталось ничего от грубого рыбака из глуши; к тому времени он прочёл более трёх тысяч самых разных книг, стал молчаливым и спокойным.

Пань Бода спросил его, почему он решил пожертвовать собственной жизнью ради спасения других. Длинный Бессмертный ответил:

— В жизни нет смысла.

Он уже всё взвесил. Сидя на берегу и глядя на волны, он заглядывал на годы вперёд, вплоть до самого конца, и не видел в этом никакого смысла. Даже если удастся спасти жизни тех, кто рядом, существование останется скудным и бесполезным. Если его способность, эта благая карма, не будет применена к достаточному числу людей, то её наличие или отсутствие не вызовет ни малейшей ряби в пространстве и времени.

Хотя он не знал, какой именно благой плод принесёт спасение стольких людей, он понимал: лишь распорядившись даром таким образом, можно придать ему хоть какое-то значение.

Раньше он боялся боли. Люди всегда с радостью принимали пользу, которую он приносил, но при этом испытывали отвращение к его внешности, порой даже не смея встретиться с ним взглядом. Из-за этого он не мог по-настоящему почувствовать их, касаясь лишь тел, но не душ. Но позже, исцеляя больных, он всем сердцем погружался в их жизни, чувства, радости и печали. Он ощущал их восторг от выздоровления, возродившуюся надежду на любовь, облегчение близких. Он раскрыл все свои чувства, чтобы познать бесчисленные оттенки человеческого бытия. Не обременённый ничем, он спокойно шёл навстречу смерти, и в этом процессе в его душе рождалось невыразимое, таинственное чувство.

Блаженство.

Пань Бода казалось, что Длинный Бессмертный стал Буддой. Пожалуй, это слово подходило точнее всего. Это было состояние великого просветления.

Однако тьма и разрушительная сила человеческой натуры оказались куда страшнее, чем предполагал Пань Бода. В деревне вокруг Длинного Бессмертного начал формироваться религиозный культ, и всё больше людей использовали его для наживы. Говорят, милость божья глубока, как море, но гнев божий страшен, как ад. Милосердие, не подкреплённое силой, лишь взращивает зло в людских сердцах.

Каким бы добрым бодхисаттвой ты ни был, люди таковы, что всегда найдут способ приписать тебе недостатки и пороки. Они жалеют себя, сокрушаются о своей судьбе и считают, что всё полученное ими — это должное. Людям всегда кажется, что Небеса распределяют блага несправедливо, и именно им должно достаться больше. Им никогда не приходит в голову, что человек рождается ни с чем. Всё, что удаётся обрести — это дар извне, и за это нужно быть благодарным.

Но если с небес прольётся дождь из жемчуга, тот, кто подберёт одну жемчужину, обязательно станет роптать на Небеса: почему он нашёл меньше, чем тот, кто подобрал десять?

Жизнь вокруг Длинного Бессмертного превратилась в поле битвы за выгоду. Староста распределял доходы, приносимые целителем, между жителями в зависимости от их вклада в уход за ним. Намерения были благими, но вышло иначе. Жители готовили еду, ставили её у двери Длинного Бессмертного, демонстрируя «подношение», а затем требовали львиную долю при дележке. Еда гнила в огромных количествах, её невозможно было съесть, но горы продуктов продолжали расти. Кто-то открывал вокруг него лавки с едой, продавал амулеты, требуя, чтобы Длинный Бессмертный их «освятил». Ежедневно ему приносили тысячи бамбуковых табличек для автографов: дашь тысячу — потребуют подписать две. А пришлые, чувствуя себя обделёнными и завидуя местным, в порыве извращённой борьбы за справедливость даже пытались отравить Длинного Бессмертного, руководствуясь принципом «так не доставайся же ты никому».

Однако замыслы Небес всегда неисповедимы. После своего тридцатилетия Длинный Бессмертный снова попытался лечить людей. К тому времени его рост превысил три метра. Это не был гигантизм — Пань Бода, проживший в деревне два года, уже понял это. Это была неведомая болезнь.

Жить Длинному Бессмертному оставалось недолго. Он был очень слаб и всей душой жаждал скорейшего освобождения. Но когда он вновь взялся за лечение, состояние пациента внезапно ухудшилось.

После нескольких попыток пациенты начали стремительно умирать. А вот самочувствие Длинного Бессмертного, напротив, становилось всё лучше и лучше.

Его дар обернулся проклятием. Теперь его способности соответствовали его пугающей внешности, превратив его в настоящего демона.

И стоило тому, кто спас несметное число жизней, оступиться лишь раз, как на него обрушилась вся злоба этого мира.