Разместив Лян Янь-Янь, А Тоу наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Сама она устроилась спать на диване внизу, а гостье уступила кровать на втором этаже.

Дело было не в вежливости — А Тоу просто-напросто больше не решалась спать на той кровати.

С приходом Лян Янь-Янь комната, по необъяснимой причине, будто бы пришла в норму. Кот по-прежнему был на втором этаже, но А Тоу сразу почувствовала, что нечто из комнаты исчезло. И всё же она по-прежнему не осмеливалась подняться наверх. Лян Янь-Янь же, едва войдя, принялась курить одну сигарету за другой, и вскоре они уже и сами не знали, сколько выкурили на двоих.

— Ты взглянула лишь на секунду и смогла запомнить столько деталей? — спросила Лян Янь-Янь, указывая на рисунок А Тоу.

— На самом деле, это несложно. Многие художники так могут. Обычные люди не рисуют, поэтому и не запоминают пространственные структуры и линии, а для нас это привычно.

— И как долго ты можешь это помнить?

— Если не появится новой работы, связанной с рисованием, то могу помнить вечно. Но стоит мне взяться за что-то другое, полностью погрузиться в процесс, как вся эта информация забудется.

Лян Янь-Янь слушала с сомнением. Она казалась человеком своевольным, которого нелегко в чём-либо убедить, и А Тоу с такими людьми обычно не ладила. Увидев, что Лян Янь-Янь замолчала, А Тоу тихонько спросила:

— Заклинательница, что за тварь меня преследует? Она всё ещё здесь? Мы сегодня с этим покончим?

— Я не медиум, и эта сущность — не обязательно призрак. Не волнуйся, я побуду с тобой какое-то время.

— Тогда что же это? — А Тоу взглянула на свой рисунок. Странный человек ростом более двух метров, казалось, смотрел на неё прямо с листа.

Лян Янь-Янь взглянула на татуировку, видневшуюся на руке А Тоу, и заговорила:

— В 1924 году в немецком городке Полькано, в отеле, в мансардной комнате номер 327, повесился человек. С тех пор как этот отель открылся в 1805 году, в этой комнате свели счёты с жизнью уже двадцать три постояльца. Причина неизвестна. Казалось, стоило поселиться в этой комнате, как некая сила начинала влиять на человека, подталкивая его к самоубийству через повешение.

А когда в 1924 году произошёл тот случай, комнаты 327 уже не существовало — её переделали в лестничный пролёт. Но именно на том месте, где она когда-то была, снова повесился человек. Многие пытались выяснить, что же произошло в том месте, но безрезультатно.

В сороковых годах отель полностью снесли. Кирпичи из комнаты 327 были распроданы и разошлись по многим постройкам в окрестностях Полькано. В итоге после сороковых годов число самоубийств через повешение в этих краях выросло в четыре раза.

— К чему ты это?

— Некая сила влияет на твой разум, заставляя видеть то, чего нет. Это её энергия. С кирпичами из комнаты 327 было то же самое, и с этой потолочной балкой — тоже. Просто иногда это влияние идёт тебе на пользу, а иногда — стремится погубить.

— Я не понимаю. — На самом деле А Тоу всё поняла, но хотела, чтобы та объяснила яснее. Внезапно Лян Янь-Янь нахмурилась.

— У тебя есть кот? — спросила Лян Янь-Янь, заметив кошачий лоток. А Тоу кивнула. «К чему этот вопрос?» — подумала она.

— А где твой кот? Что-то его не видно.

— На втором этаже.

Лян Янь-Янь обернулась и посмотрела наверх. Из-за перил второго этажа выглядывала кошачья голова, наблюдавшая за ними. Выражение лица Лян Янь-Янь изменилось. У А Тоу дрогнуло сердце, и она сделала коту приглашающий жест, но тот не шелохнулся, лишь с любопытством смотрел на них.

— Как зовут кота? Он отзывается?

— Дин-Дин. Он всегда реагирует на своё имя.

— Дин-Дин, — позвала Лян Янь-Янь. Кот не шелохнулся. — Ты любишь своего кота? — продолжила она.

— В чём дело? Он — всё, что у меня есть.

— Твой кот мёртв.

А Тоу на мгновение застыла, потом снова посмотрела на Дин-Дина. Тот сидел неподвижно, уставившись на них. А Тоу знала, что кошки могут долго смотреть в одну точку, не шевелясь. Решив, что Лян Янь-Янь шутит, она хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание питомца.

Дин-Дин не сдвинулся с места. По спине А Тоу пробежал холодок.

Глядя на мордочку кота наверху, она начала понимать, что с ним что-то не так.

А Тоу тут же бросилась к лестнице, но Лян Янь-Янь её остановила.

— Оно пришло быстрее, чем я думала, — сказала Лян Янь-Янь. — Теперь тебе нужно сохранять спокойствие, иначе точно проиграешь. Помни, твоя сила воли очень важна.

— Да что всё это значит?!

— Сегодня ночью узнаешь, — сказав это, Лян Янь-Янь взяла мусорный пакет и обратилась к А Тоу: — Не смотри. — Она направилась к лестнице. — Отвернись.

— Он умер? Дин-Дин правда умер? Я должна его увидеть. — А Тоу очень хотела посмотреть, но Лян Янь-Янь, стоявшая на лестнице, пристально взглянула на неё: — Посмотришь — и через мгновение уже моя голова будет торчать из-под перил и смотреть на тебя. — А Тоу сдалась, но всё ещё не верила в смерть Дин-Дина. Она надеялась услышать, как он убежит, когда Лян Янь-Янь поднимется.

Но не раздалось ни звука.

Вскоре Лян Янь-Янь спустилась с тяжёлым мусорным пакетом в руке. А Тоу бросила взгляд наверх — кошачьей головы там больше не было. Она уставилась на пакет, в голове была полная пустота.

— Разбери свой мольберт, — сказала ей Лян Янь-Янь. — Мне нужно развести на улице большой костёр.