Лян Янь-Янь снова надела белый халат. Её отпуск длился уже четыре месяца, и она бы с радостью продлила его, но история с А Тоу изрядно её вымотала. Она решила, что пора на время вернуться к обычной жизни.

Когда она вернулась в отделение, туда как раз прибыли новые практиканты. Желающих попасть к ней под начало всегда было много. Она распределила задания, и, поскольку до обхода оставалось время, села и проверила с телефона свой счёт.

Се Юйчэнь был как всегда пунктуален с оплатой. Хотя деньги и не были для неё главной целью, эта работа выдалась слишком уж тяжёлой, и небольшая награда была ей просто необходима.

Цветы от Ту Дяня уже доставили. Этот человек был донельзя любезен, но его фальшь бросалась в глаза. Впрочем, букет с самого утра всё же поднял ей настроение. К несчастью, как только она поставила цветы в вазу, в кабинете появился и сам Ту Дянь.

С самого утра ей совершенно не хотелось иметь дело с таким неприятным типом, но Ту Дянь принёс с собой кофе и завтрак.

— У входа закрылась лавка с завтраками, а ты наверняка не знала и ничего не купила. Это шаомаи из «Синлунбао», попробуй, не пожалеешь.

— У тебя всегда получается сделать так, что тебя не могут ненавидеть в открытую, — приняла подношение Лян Янь-Янь.

— Мерзавцам ведь тоже нужно как-то жить, — усмехнулся Ту Дянь. — Я слышал, ты со всем разобралась?

— Не совсем я, остался один нерешённый вопрос. — Лян Янь-Янь отхлебнула кофе. М-м, молока добавлено ровно столько, сколько нужно. По её спине пробежал холодок: откуда Ту Дянь знает её вкусы? — У кошки А Тоу в голове оказался такой же камень, но она никогда не покидала дом, и раньше никаких нападений не случалось. Так что за всем этим кроется какая-то большая загадка. Но для А Тоу кризис миновал, я провела с ней две ночи, так что босс Се должен заплатить.

— Очевидно, ты преследовала свои личные интересы. Уладила личное дельце, да ещё и денег заработала — настоящая цыганская колдунья из Второй больницы, — сказал Ту Дянь. — Не понимаю я всех этих ваших штук. Что это вообще было? Неужели и правда призраки?

— В этом мире есть вещи, которые сводят людей с ума. Даже мой учитель не смог толком объяснить, что это за силы. Просто некоторые предметы ими обладают.

— А как ты объяснишь то, что вы видели?

— Ты знаешь историю о сотой обезьяне? — спросила Лян Янь-Янь. — На одном из уединённых островов японского архипелага Кюсю одна обезьяна обнаружила, что если мыть батат в морской воде, он становится вкуснее. С тех пор она стала мыть в море каждый выкопанный клубень. Другие обезьяны на острове, увидев это, начали ей подражать. Вскоре уже сотня обезьян переняла эту привычку. И в этот момент произошло нечто удивительное. Исследовательская группа из Киотского университета, которая вела наблюдение, обнаружила, что на соседнем острове, который не было видно невооружённым глазом, другая стая обезьян внезапно тоже научилась мыть батат в морской воде. Изменения произошли внезапно и охватили всю популяцию.

— И что это значит?

— Подсознание существ одного вида взаимосвязано, — объяснила Лян Янь-Янь. — Когда подсознание, обладающее достаточной духовной силой, достигает определённой критической массы, оно влияет на всю популяцию, как бы далеко друг от друга ни находились её представители. Их знания и навыки становятся общими. Возможно, тот камень соединил нас с чьим-то подсознанием.

— Тогда подсознание этого человека определённо злое.

Лян Янь-Янь на миг замерла. Это была одна из её теорий. Она всегда считала, что во многих уголках мира существует сила, которая кажется злом, но на самом деле лишь вытаскивает наружу человеческое подсознание.

«Неужели они и вправду через камень подключились к чьему-то подсознанию, увидели те образы и подверглись нападению? Но с кем же они соединились? Она не верила, что у Длинного Бессмертного могло быть такое подсознание. Неужели тот, второй Длинный Бессмертный, всё-таки не умер? Тот тип был настоящим дьяволом во плоти».

— Ничего не понял, — усмехнулся Ту Дянь. — Призраками всё объяснить проще.

— Подсознание может атаковать. — Лян Янь-Янь не хотелось больше ничего объяснять. Она чувствовала, как нарастает раздражение. Ту Дянь тем временем продолжил: — Давай поговорим о твоей новой подруге. Помнишь, о чём я тебе говорил?

— Она совершенно обычная. Не понимаю, почему ты к ней прицепился? — насторожилась Лян Янь-Янь.

— У меня есть одно дельце, — сказал Ту Дянь. — Я хочу, чтобы мы провернули его втроём: она, ты и я.

— Она не врач, — возразила Лян Янь-Янь.

— Знаю, что не врач. Но она художница и может создать человеческое лицо. С её-то памятью она способна нарисовать любого, кого когда-либо видела, а мой пациент выберет.

— Что ты имеешь в виду?

— Одному моему пациенту размозжили голову. Лицо полностью уничтожено. Я хочу сделать ему новое лицо, восстановить череп. Мне нужно, чтобы А Тоу нарисовала лицо со всеми деталями, ты воссоздашь кости черепа, а я займусь пересадкой кожи и тканей. Я уже отправил тебе документы, ты разве не смотрела?

— Для любого лица нужна основа. — В пластической хирургии Лян Янь-Янь разбиралась отлично, и подобная операция казалась ей чересчур амбициозной.

— Мой пациент уже выбрал лицо. А Тоу сможет воссоздать его в мельчайших деталях. — Ту Дянь достал фотографию. Это был снимок Се Юйчэня.

Лян Янь-Янь не видела, что прямо за дверью её кабинета в инвалидном кресле сидел невероятно высокий человек. Его длинные руки и ноги выдавали рост более двух метров. Всё лицо скрывали бинты.

Похоже, у него был искривлён позвоночник. Он не отрываясь смотрел в окно в конце коридора, за которым на дереве сидела дикая кошка.

Послесловие:

«Тысяча ликов» — хорошая история.

Когда я писал её, то из-за сильной занятости допустил много упущений.

В будущем следует дополнить рассказ историями из детства А Тоу и Янь-Янь, а также появлением Се Юйчэня и Хэй Сяцзы.

Мне самому очень нравится эта повесть, хоть она и написана наспех.

На этом всё. Уже глубокая ночь. Я оставил задел на будущее, чтобы дать волю вашему воображению. Это не совсем клиффхэнгер, потому что нетрудно догадаться, что произойдёт дальше.

Будет и вторая часть «Тысячи ликов», в которой мы поговорим о человеческих лицах и человеческих сердцах.

Описывать девушек у меня по-прежнему получается не очень, но я буду и дальше оттачивать мастерство. В последнее время моя походка стала какой-то жеманной, боюсь, это дурной знак.

Спасибо всем.

Наньпай Саньшу