На стене рядом с лозунгом виднелось множество фресок с божествами. То были не древние росписи, а творения местных жителей — очень грубые, с дерзким подбором красок. А Тоу, изучавшая искусство, находила в этой наивной живописи, далекой от канонов, особое очарование — она дышала подлинностью и жизненной силой.

Все божества как один были двухметрового роста — ровно по высоте стены, отчего казалось, будто они застыли, вытянувшись во весь рост.

Странный художественный прием. Но в этих изображениях чувствовалось какое-то напряжение.

Похоже, этого долговязого чудака здесь почитали как божество.

— В этой деревне раньше жил один знатный предсказатель, — заговорил провожатый. — Мужик ростом больше двух метров, и дар у него был невероятный. А потом он помер, никто и не знает почему. Говорили, будто в него великий бог вселился. Сам-то он поначалу обычным был, а потом как начал расти, и всё выше, и выше. И чем выше становился, тем сильнее делался его дар, тем точнее он всё видел.

— И давно это было? — спросила его А Тоу.

— Точно не помню, но отец мой эту историю хорошо знал, — продолжал провожатый. — Говорят, тот человек перед смертью наказ оставил: как он умрёт, так и людям в деревне жить нельзя станет. Ему все верили. Почти все и уехали. А те, кто остался, вроде как тоже потом поумирали. Да, почти все съехали. Прозвали его Длинный Бессмертный.

Пока он говорил, А Тоу заметила, что Лян Янь-Янь остановилась. Рядом с ней будто возвышалось что-то невероятно высокое. А Тоу вздрогнула и, чиркнув лучом фонаря, увидела, что это просто огромное дерево.

Дерево было очень высоким. Даже слишком. В Китае такие исполины — редкость. Оглядевшись, А Тоу поняла, что оно здесь не одно.

— Деревья тут все ввысь тянутся. Говорят, в горах есть одно, особенно высокое — это и есть прообраз Длинного Бессмертного. Мы деревья не рубим, вот они и растут себе, и растут. Вот и Длинного Бессмертного никто не срубил. В благодарность он спустился в деревню, чтобы защищать её жителей. В те времена сюда столько народу съезжалось, деревня немало денег подняла.

Так они и вошли в деревню.

Деревня была в полном запустении, но, поскольку перед отъездом дома уже строили из бетона и арматуры, крестьянские дома в основном уцелели, только почти все стёкла были выбиты. Дороги оказались асфальтированными — видно, что когда-то деревня и впрямь процветала. Теперь асфальт повсюду растрескался, и сквозь щели пробивалась трава.

За деревней начиналось море, слышался шум прибоя. У Лян Янь-Янь снова заболели рёбра, и она приняла ещё таблетку. А Тоу прикинула, что за всю дорогу это был уже третий раз.

«Нельзя же так глотать таблетки», — подумала А Тоу. Лян Янь-Янь не походила на безрассудную, но так обращаться с лекарствами... это было сродни безжалостному отношению к собственному телу. По сути — ненависть к себе.

Теперь Лян Янь-Янь уже не казалась ей такой знакомой, и А Тоу немного расслабилась. Ей хотелось проявить заботу об этой женщине, похожей на Янь Чися, но она не знала, с какой стороны подступиться. Вместо неё заговорил провожатый:

— Девушка, если так таблетки горстями есть, печень себе посадишь.

Лян Янь-Янь его слова проигнорировала. Она достала мобильный, взглянула на экран — сеть была 2G — и набрала номер Хэй Сяцзы. Тотчас же вдали, из деревенской тьмы, донёсся звонок телефона.

Звонок почти сразу сбросили. Лян Янь-Янь подошла и схватила А Тоу за руку.

— Держись ко мне поближе. И не отставай.

Она потащила А Тоу за собой в ту сторону, откуда доносился звонок. Рука Лян Янь-Янь была обжигающе горячей. А Тоу показалось, что исходящий от неё жар разгоняет перед ними и тьму, и ночных насекомых.

Деревня была большой. Они обошли её уже дважды, но Хэй Сяцзы так и не нашли. Зато им на каждом шагу попадались бесчисленные фрески с Длинным Бессмертным и статуи вытянутых, долговязых божеств. Все они были в запустении, некоторые глиняные изваяния растрескались, и от них осталась лишь половина. Стены многих домов снаружи были сплошь покрыты росписями. Их плотность казалась какой-то ненормальной, чрезмерной, выходящей за рамки разумного. Некоторые божества были облачены в одежды Бога Богатства, другие походили на Будду, третьи — на Трёх Чистых.

Глиняные божества стояли прямо у дороги. Каждое из них стремилось ввысь: одни были три метра ростом, другие — все пять, самые низкие — и те не меньше двух. И все они смотрели на путников сверху вниз. Все трое ощущали на себе взгляды бесчисленных гигантов, и это давило, угнетало.

— Немного похоже на «Унесённых призраками», — сказала А Тоу, обращаясь к Лян Янь-Янь. По правде говоря, ей было страшно, но в то же время этот причудливый пейзаж завораживал. Лян Янь-Янь, однако, просто набрала номер Хэй Сяцзы во второй раз.

На этот раз звонок донёсся из прохода между двумя деревенскими домами. Внутри царил непроглядный мрак. Они вошли и очутились в узком переулке, где едва могли разойтись двое. По обеим сторонам высились двухэтажные дома — старые, из камня и кирпича, — очевидно, это была самая древняя часть деревни. Окна и двери были выломаны, внутри зияла чернота. Луч фонаря ничего не выхватывал из темноты, и казалось, что из любого проёма вот-вот протянется чья-то рука.

На этот раз звонок не сбрасывали — он продолжал играть.

Они пошли на звук. Миновав с десяток домов, они оказались перед старым храмом предков. Он прятался в самой середине переулка. Двери были распахнуты. Здание было постройкой времен династии Цин, но табличка с названием уже исчезла. Внутри простиралось огромное тёмное пространство.

— Длинный Бессмертный предсказывал именно здесь, — сказал провожатый дрожащим голосом. Казалось, он и сам не прочь был кого-нибудь схватить за руку, но стеснялся. А Тоу улыбнулась ему, подумав: «Я бы и сама сейчас развернулась и убежала, до чего же жутко».

— Идём вниз, — скомандовала Лян Янь-Янь.

Они шагнули в храм. В гулком пространстве пронзительно звенел телефон. Посветив фонариком под ноги, они увидели, что сразу за порогом начинаются ступени. Храм был построен с углублением, причём довольно значительным. Лишь спустившись по лестнице метра на полтора, они достигли пола, вымощенного синеватым кирпичом.

— Это чтобы Длинному Бессмертному было удобнее двигаться, раз он такой высокий? — предположила А Тоу. Её фонарь осветил внутреннее убранство храма, и она увидела огромный бамбуковый шезлонг, стоявший прямо посреди зала.

В этот миг звонок телефона стих.

Шезлонг был настолько велик, что человеку ростом чуть более двух метров он бы не подошёл. На нём мог бы разместиться лишь кто-то не ниже шести метров.

Все трое были потрясены. Они подошли поближе, чтобы рассмотреть шезлонг, и Лян Янь-Янь спросила провожатого:

— Так до какого роста в итоге вырос этот ваш Длинный Бессмертный?

— Наверное, это просто символ, — сказала А Тоу. — Даже при гигантизме невозможно вырасти до таких размеров. Будет множество осложнений, и без лекарств жизнь окажется очень короткой.

Лян Янь-Янь покачала головой и посветила фонариком на отверстие в сиденье шезлонга.

— Это для испражнений. Он сидел на этом стуле. Неподвижно. Возможно, это не гигантизм, а какая-то другая болезнь.

Стены и даже потолочные балки храма были увешаны вымпелами с благодарностями — сплошь надписи вроде «На все мольбы отвечает». Это был алтарь для живого божества. Тут А Тоу заметила, что на одной из балок лежат свитки и книги в нитяном переплёте. Лян Янь-Янь крикнула:

— Что за ребячество, хватит прятаться! Выходи.

С этими словами она снова набрала номер.

Телефон зазвонил прямо за спиной у А Тоу. Она вскрикнула от неожиданности и резко обернулась. Звонок доносился из стены.