Лян Янь-Янь ещё помнила то чувство, когда очнулась после операции по снятию кожи. Она пребывала в состоянии полной пустоты. Сознание теплилось где-то в глубине подсознания, неспособное мыслить, неспособное осознать происходящее. Лишь смутное неприятное ощущение в спине. Всё тело, от кончиков пальцев до самой макушки, пронизывал леденящий холод. Неописуемый, невыносимый холод.

Постепенно неприятное ощущение в спине начало нарастать. Оно прорвалось сквозь тёмную пелену, сковывавшую её разум, и она словно очнулась ото сна. Затем неприятное ощущение сменилось болью, боль переросла в муку, а мука заставила её сознание вернуться в тело. Она пришла в себя.

Её считали мёртвой, поэтому не подключили к кардиомонитору. Был только аппарат ИВЛ, и никакой анестезии. Когда Янь-Янь открыла глаза, все в ужасе отшатнулись. Сама Янь-Янь не могла пошевелиться, она лишь слышала панические голоса и видела мечущиеся вокруг лучи света.

Она подумала, что её спасают. Вскоре её подключили к кардиомонитору, и, осознав, что ещё жива, она почувствовала, как в ней вспыхнула воля к жизни. Она с детства была упрямой и никогда не сдавалась. Стиснув зубы, она прислушалась и услышала чей-то голос:

— Две операции идут одновременно, там уже накладывают швы. Что делать? Снимать уже нельзя, иначе лоскут будет испорчен.

— Продолжайте там. Скажем, что донор очнулся уже после операции, — произнёс другой голос. — Спасём хотя бы одного.

— Но с неё сняли столько кожи, эта девушка…

— По правилам, если донор очнулся, он имеет право отозвать согласие на пожертвование органов. Даже если она захочет, чтобы этот трансплантат пропал, это её воля. Всё, что мы можем, — это выполнить первый приказ, пока не поступил второй, — сказал кто-то.

— Но она, кажется, в сознании.

— Седативное. Старина Ци, заканчивай операцию, остальное я беру на себя, — раздался тот же голос. — Я вернусь на место происшествия. Дайте ей обезболивающее.

После этого в операционной воцарилась тишина. Спустя долгое время послышался другой голос:

— Жаль такую красивую татуировку. Говорят, её родители сперва не хотели давать согласие, но за большие деньги отец согласился продать кожу с тела дочери. Боюсь, теперь не миновать скандала…

— Тсс, возможно, она слышит, — прошептал кто-то, и в операционной вновь стало тихо.

Никто не догадывался, что Лян Янь-Янь всё прекрасно понимает. А она точно знала, кто отдал тот приказ и вернулся на место происшествия. Это был один из бывших начальников её отца. Тот самый, что хотел свести Янь-Янь со своим сыном. Именно чтобы избежать его давления, она и сделала себе татуировки по всему телу.

Тогда она ещё не до конца осознала, что произошло. Это случилось позже, когда она очнулась снова, а родители что-то невнятно бормотали в ответ на её вопросы. Тогда она, срываясь на крик, потребовала показать ей спину.

С тех пор и до самой своей смерти она больше никогда не видела отца. Мать умерла через несколько лет. Отец же продолжал жить, но Янь-Янь не знала, и ей было всё равно, жив он или мёртв.

Тогда она впервые в жизни поняла, какими могут быть последствия, если перейдёшь кому-то дорогу. И что в мире существуют настоящие злодеи. Истину, на постижение которой у обычных людей уходят годы, она усвоила за одну ночь.

Очнувшись на операционном столе, она подумала, что спаслась. Но на самом деле кошмар только начинался.

С того дня её преследовал страх перед любым ощущением, что всё «позади», «получилось» или «удалось спастись». Стоило ей испытать нечто подобное, как она ночами не могла уснуть от ужаса, ожидая нового удара судьбы. Так она научилась никогда не радоваться успеху. Больше того, она поняла, что нужно всегда держаться на грани боли и напряжения, заставляя себя невыносимыми усилиями решать проблемы. Не бежать, не отступать ни на миг.

Казалось, на определённом этапе жизни все становятся такими. Лишь в Се Юйчэне она не видела подобного страха. Возможно, он тоже когда-то испытывал его, но сумел побороть этого демона. Именно поэтому она и хотела быть с ним.

Сейчас они с А Тоу, поддерживая друг друга, брели обратно к дому. Янь-Янь знала: их единственный шанс на спасение — внутри. Внезапно до них донёсся шум мотора. Оглянувшись, они увидели, как из тьмы в нескольких десятках метров позади них вырвался свет автомобильных фар. Машина неслась прямо к ним. Только теперь они разглядели, что стоят у дороги. В свете фар на обочине показались две девушки, которые, поддерживая друг друга, махали кому-то, выходившему из машины.

У Лян Янь-Янь было прекрасное зрение, и она тут же поняла, что эти две девушки — они сами. А из машины вышел Се Юйчэнь. Он подошёл к их двойникам и о чём-то заговорил.

— Это обман! — хотела крикнуть А Тоу. Но Се Юйчэнь, казалось, ничего не слышал. Он пригласил девушек сесть в машину, и в этот момент вторая «А Тоу» обернулась и, посмотрев прямо на них, улыбнулась.

Лян Янь-Янь давно не покрывалась холодным потом, но сейчас по её спине пробежал озноб. Это была пытка. Чем бы ни было это существо, оно издевалось над ними.