А Тоу выглядела растерянной, но всё же помогла Лян Янь-Янь подняться, и они отступили во тьму.

Лян Янь-Янь заметила, что они направляются к её дому, и спросила:

— Почему ты осмелилась вернуться?

— Ты права, бежать некуда, — ответила А Тоу. — От некоторых проблем можно скрыться, но от этой — нет.

Она часто натыкалась в сети на всякие воодушевляющие цитаты. Все они казались очень разумными, но только сегодня она вдруг поняла, почему эти сетевые мудрости не работают: они пытаются одним-единственным способом решить все проблемы на свете.

А это невозможно. Убегать или встречать опасность лицом к лицу — главное, понимать, когда следует отступить, а когда — принять бой.

Лян Янь-Янь молчала. Поддерживая друг друга, они вернулись в комнату. А Тоу усадила Лян Янь-Янь на диван и взглянула на второй этаж — там было пусто. Свет не горел, в комнате царил мрак, и лишь огни из окна напротив проникали внутрь.

Лян Янь-Янь сняла одежду и вытащила из-под дивана телефон. Удивительно, но вызов всё ещё шёл. Она посветила экраном себе на рёбра.

В районе рёбер виднелась вмятина.

Ещё один удар в это место — и рёбра проткнут лёгкое. Она осмотрелась, достала остатки фольги, оторвала несколько кусков от картонной коробки А Тоу и, подложив картон, обернула рану фольгой.

— У тебя бывают болезненные месячные? — спросила Лян Янь-Янь у А Тоу.

А Тоу на миг опешила:

— Э-э... да.

— А обезболивающие есть?

— Я обычно просто терплю, пару дней отлежусь — и всё проходит. Как-то подруга покупала мне обезболивающие, но я их почти не пью, говорят, это вредно. Наверное, они уже просрочены.

— Где они?

А Тоу ничего не оставалось, как пойти в ванную и порыться у зеркала. Она нашла пластинку таблеток.

— И правда просрочены.

Лян Янь-Янь взяла их, выдавила три таблетки и тут же проглотила.

— Я расскажу тебе одну историю, — глядя на неё, произнесла Лян Янь-Янь. — Однажды я уже умирала, так что у меня есть свои методы борьбы с подобными вещами. Обычно я справляюсь с помощью кое-каких техник, но в этот раз, боюсь, не выйдет. Ты должна мне помочь.

А Тоу кивнула:

— Без проблем.

— Сперва я задам тебе несколько вопросов, — Лян Янь-Янь посмотрела на А Тоу. — Ты когда-нибудь поступала против совести?

А Тоу опешила. Она не понимала, какое отношение это имеет к борьбе с призраком, но, не желая мешать, решила, что в этом есть смысл. Поразмыслив, она кивнула:

— Мне кажется, любой человек хоть раз в жизни поступал против совести.

— А если бы у тебя был шанс всё исправить, ты бы им воспользовалась?

А Тоу посмотрела в глаза Лян Янь-Янь.

— Отвечай честно, — сказала Лян Янь-Янь.

— Не стала бы, — ответила А Тоу.

— Почему?

— Поступая против совести, ты определённо получаешь какую-то выгоду. И если ты тогда получила то, что тебе не принадлежало, то, вернув это позже, ничего уже не исправишь. Что сделано, то сделано. Не стоит и пытаться искупить вину.

— Значит, это твои настоящие мысли.

— А для твоей борьбы с призраком это полезно?

Лян Янь-Янь посмотрела в глаза А Тоу и коснулась её щеки.

— Скоро я войду в состояние, похожее на смерть. Тогда я не смогу контролировать своё отношение к тебе. Но я знаю одно: твои слова и твоя позиция повлияют на моё тогдашнее поведение. Запомни, та, другая я — это буду не я. Если почувствуешь, что я опасна, бросай меня и беги.

А Тоу ничего не поняла.

— Тебе придётся нести полную ответственность за свои слова, — сказала Лян Янь-Янь. С этими словами она открыла кран в ванной, наполнила раковину, намочила полотенце, легла обратно на диван и накрыла им лицо.

Вскоре Лян Янь-Янь начала задыхаться. Мокрое полотенце прилипло к её лицу, на шее вздулись синие вены, но она оставалась неподвижна.