Шивон

Месяц 9, День 28, Понедельник, 01:00

Впервые в жизни Шивон чувствовала благодарность за то, что среднестатистический человек был столь слабоумен. Полицейские не были исключением, даже в таком большом городе, как Гилбрата. Дрожа в темноте, она еще раз выглянула из переулка за таверной, поправляя свой ветхий, украденный капюшон. Она должна была убедиться в том, что не попадет прямиком в их ловушку. Полицейские располагались по обоим углам улицы, и она предполагала, что они ждали ее как в общей комнате гостиницы, так и снаружи двери ее комнаты.

Полицейские сделали правильный ход, начав следить за комнатой, которую отец снял для них вдвоем.

Шивон предпочла бы вовсе не возвращаться в таверну, но у нее не оставалось выбора. Все ее вещи, включая ее гримуар, остались там. Она не могла позволить себе потерять то немногое, что имела. К счастью для нее, полицейские, судя по всему, забыли учесть тот факт, что она не полная дура. Разумеется, она не войдет в здание через парадный вход, игнорируя опасность.

Насколько Шивон понимала, в комнату еще никто не входил, – возможно потому, что полицейские заметили небольшой тревожный оберег, который она начертила на двери. Активировать его означало оповестить ее о ведущейся на нее охоте, что лишило бы ловушку всякого смысла.

Либо же они смогли выключить оберег и поджидали ее в темной комнате, в то время как очевидно расположенные гвардейцы лишь служили приманкой, призванной снизить ее бдительность.

Шивон поморщилась, смотря на темные, многостворчатые окна второго этажа. Ей просто нужно быть осторожной. ‘Забраться на здание не может быть так уж трудно, верно? В любом случае, у меня нет выбора.’ Издав полный нервозности вздох и отвадив свои мысли от возможности падения, она пересекла переулок. Ее руки потянулись к деревянным выступам здания, и она начала взбираться, по возможности находя твердую опору для пальцев и носков ботинок.

Дерево было слегка влажным, в некоторых местах покрытым пленкой слизи. Когда она добралась до второго этажа, ее правая рука соскользнула, но она смогла сдержать крик, несмотря на то, что большая часть ногтей на левой была сломана в попытке засунуть пальцы глубже в попавшуюся трещину. ‘Эти дурацкие ногти так трудно отращивать’ – язвительно подумала она. ‘Наверное, мне все же никогда не вписаться в высокое общество.’ Она попятилась в сторону, пока не наткнулась на окно комнаты, которую покинула этим утром – временем, с которой ее разделяла, казалось, целая жизнь; временем, полным невинности и надежд.

Упершись носками ботинок между деревянными панелями здания, она заглянула внутрь, медленно двигая головой, чтобы не привлекать внимания. Ее пальцы на краю подоконника дрожали от оказываемого давления, и она мучительно осознавала, как близка она к падению на землю. Внутри она никого не видела, никаких чернильно-черных теней, которые выглядели бы более подозрительно, чем все остальные.

Шивон также разместила тревожный оберег на окне, но это не имело значения, если только полицейские не были намного умнее, чем она предполагала. В ином случае ей просто пришлось бы бежать, снова.

Более серьезной проблемой было отсутствие у нее знаний или опыта в сфере взлома и проникновения. Замок был заперт изнутри. Она была уверена, что существуют заклинания, способные проникнуть сквозь барьер и открыть простую щеколду. Однако она не знала ни одного из них.

Это могло бы стать проблемой, если бы колдовство не было столь разнообразно в своих проявлениях.

‘Я не могу допустить, чтобы нечто столь банальное остановило меня’, – подумала она, глядя на оконные стекла с деревянной окантовкой. ‘Мне нужен мой гримуар.’ Она убедилась, что ее ноги устойчивы, а затем ослабила хватку одной из рук на подоконнике. Ее холодные, лишенные чувств пальцы шарили в одном из карманов ветхой куртки, которую она носила под еще более ветхим плащом. Она вытащила мягкий восковой мелок и аккуратно нарисовала на стекле маленький Круг, полностью закрывающий одно из окон размером с ладонь. Здесь магия и возымеет свой эффект.

В Круге не должно было быть пробелов. Любая ошибка может привести к смерти.

Дрожа от напряжения, Шивон медленно нарисовала Круг большего размера вокруг первого, проводя карандашом по деревянным перегородкам между стеклами со всей возможной точностью. Именно там она напишет Слово – инструкции, которые помогут придать магии форму и цель.

Она нарисовала третий, маленький Круг на самом подоконнике, затем соединила его линией с внешним Кругом на стекле. Это был Круг для компонентов заклинания, куда она помещала Жертвоприношение, которое поглощалось при произнесении заклинания. Она написала в нем глиф, обозначающий «огонь», но она не будет использовать настоящий огонь. “Огонь” был достаточно близок к “теплу”, чтобы работать. Пошарив в многочисленных карманах, она обнаружила пузырек с медом, каплю которого она медленно налила в Круг на подоконнике. Далее – небольшой свернутый шарик, по липкости сравнимый с медом – паутина. Она потянулась за комком ваты, но обнаружила, что его нет.

Прикусив язык, так желавший разразиться проклятиями, она вновь потянулась к восковому мелку и написала символ «тишины» в пространстве между двумя концентрическими кругами на стекле. Она не знала глиф, обозначающий «неподвижность», но знала тот, что значит «медленно», так что она начертила именно его. Она втиснула те инструкции, которые бы поместились, но их было совсем немного. Наконец, Шивон нарисовала пятиугольник внутри внутреннего Круга.

Она допустила ошибку, взглянув на землю внизу, и ей пришлось подавить тошноту и успокоить дрожащие ноги. Магия требовала концентрации. Она не могла допустить, чтобы обстоятельства притупили ее ум, если она хотела добиться успеха. ‘Дедушка не учил меня быть не способной ни на что колдуньей’, — подумала она, насмехаясь над своим едва видимым отражением в стекле. ‘Он также не учил меня создавать заклинания от безысходности…’ Эта мысль невольно пришла ей в голову, и она отогнала ее. Непроверенные заклинания всегда были опасны. Всегда было безопаснее скопировать уже известное заклинание, которое, в идеале, было проверено поколениями регулярного использования, чем пробовать что-то совершенно новое. Если магия начнет сопротивляться, и она потеряет контроль, она может умереть.

Но она была в отчаянии. ‘Это достаточно простое заклинание. Наверняка по крайней мере некоторые маги колдовали что-то подобное раньше. И даже если магия выйдет дикой, это лишь значит, что я должна контролировать ее с большим упорством.’

Она осмотрела массив заклинаний, которые начертила, и позволила своей Воле излиться в мир, активируя их. Магия охватила оконное стекло, и она вздрогнула. Массив немного светился, что доказывало его неэффективность. Она сосредоточилась сильнее, и свет потускнел, хотя и не настолько, чтобы его никто не мог заметить. Шивон оставалось только надеяться, что никто не смотрит, потому что светящийся массив заклинаний будет хорошо виден в темноте.

Поспешно завернув свободную руку в плащ, она ударила в стекло. Хорошими новостями послужило то, что не было громкого звука разбития стекла. Плохими – звук отсутствовал не из-за успешного срабатывания заклинания, а из-за того, что она не смогла сломать окно.

Шивон закинула руку и ударила сильнее. На этот раз, окно разбилось. Звук бьющегося стекла был приглушен, а осколки медленно планировали вниз, к грязному полу, словно перья.

‘Перья, они могли бы послужить хорошим компонентом. Пара могла бы облегчить истощение Воли. И, возможно, пентаграмма была бы лучше, чем пятиугольник. Это заклинание было в основном трансмогрификацией’, — подумала она, мысленно прекращая произнесение заклинания. Там, где был Круг компонентов, исчезли и мед, и клочок паутины. Все, что было внутри сферы действия замерзло настолько сильно, что она знала, что прикосновение приведет к обморожению кожи и отделению сформировавшийся сферы от стены. Воздух становился виден невооруженным глазом – проплывая над Кругом, маленькие частицы воды мгновенно превращались в лед.

Она израсходовала все доступное тепло. Такая неэффективная работа заклинания вызывала стыд и немного пугала, ведь если бы у заклинания закончилось топливо, она могла бы умереть. Тем не менее, это было лучшее из доступного в тот момент, и оно сработало.

Шивон потянулась через только что созданное отверстие и простым движением пальца открыла защелку. Замок заскрипел. Она замерла, ожидая реакции полицейских. Ничего не произошло, за исключением внезапного холодка от камешка, засунутого в носок ее ботинка, который таким образом передал предупреждение о вторжении от оберега. Она робко открыла окно, откинувшись назад так, что у нее закружилась голова, в попытке дать окну открыться наружу. Она забралась в комнату, стараясь не поставить ногу в ботинке на осколки стекла внизу.

Небольшое усилие позволило ей вспомнить состояние комнаты в том виде, в котором она и ее отец покинули ее, и осмотр подтвердил, что, похоже, ничего не изменилось. Она поспешила собрать свои вещи и только в последний момент вспомнила, что одна половица скрипела, когда на нее наступали – как раз вовремя, чтобы избежать этого.

Она схватила свой маленький рюкзак, в котором были гримуар, коробочка с компонентами заклинаний, запасной Проводник, а также второй, более поношенный комплект одежды – той, что она не хотела надевать в Университет, – и расческа, на которой, конечно же, не было волос, как учил ее дедушка.

Затем она собрала вещи отца. По крайней мере то, что было достаточно легко нести. Наконец, она быстро оглядела комковатые соломенные кровати гостиницы в поисках случайно оставленных волос или других частей тела, которые они могли оставить, в то время как хорошо отработанное заклинание сжигало все, что нужно, не испуская дым.

Пока она заканчивала, на лестнице внизу раздались шаги полицейского, медные гвозди в подошвах его сапог цокали по дереву.

Шивон убедилась, что ее сумки надежно закреплены на теле, и вернулась к окну. Кусок стекла, невидимый в тени, треснул под ее сапогом. Она замерла.

За дверью чей-то вес переместился, сапоги зашаркали по деревянному полу.

Она начала взбираться на окно, чувствуя себя неловко под весом своего груза. К ее облегчению, дверь не распахнулась, так как ее наверняка застали бы на полпути выхода наружу.

“Следователь,” – поздоровались двое мужчин, в их голосах звучала нервозность тех, кто знал, что они не так бдительны, как от них требовалось.

“Есть что сообщить?” – небрежно ответил третий мужской голос, воспаленное горло, очевидно, делало голос грубее.

“Нет, следователь”, – последовал совместный ответ.

Мужчина издал влажный кашель. “У нас тут взломщик оберегов. Среди пассажиров значится некий Эннис Нот и его дочь, без доказательств наличия лицензии на волшебство, так что мы можем взломать защиту.” После паузы он добавил, тихо ворча: “Через шесть часов”.

Один из охранников нервно рассмеялся, в то время как Шивон откинулась назад и закрыла окно. Она потянулась через созданное ею отверстие и снова заперла замок, а затем уставилась на разбитое оконное стекло, охваченная нарастающим ужасом.

“Треклятая бюрократия Короны,” – сказал охранник с неловким смехом. “Они только и делают, что усложняют нам работу, не так ли?”

Следователь ничего не ответил, но за дверью вновь послышалось нервное шарканье, а потом еще и шаги и сухой звук скрежета мела.

Сдерживая брань, Шивон передвигала ноги вдоль стены, стараясь не дать сумкам перевесить ее назад. ‘Надеюсь, твою шкуру сожжет огненный демон прямиком из величайшего из адов, отец’, – подумала она. ‘Как смеешь ты ставить меня в такое положение, ты, преступно безответственный вор, жалкое подобие опекуна. Если бы Дедушка все еще был жив, мне никогда не пришлось бы карабкаться по стене какой-то захолустной гостиницы, спасаясь от полицейских. Дедушка никогда бы не стал использовать меня в качестве приманки, чтобы избежать ареста за свои преступления!’

Отвлеченная собственной мысленной тирадой, она поставила одну ногу не совсем правильно, и этого было достаточно, чтобы сумки на спине и непреложная сила гравитации преодолели силу ее хватки. Шивон упала на землю.

Она подавила крик, в ужасе падая на дорогу переулка, устланную грязным булыжником. Удар выбил воздух из ее легких, произведя характерный звук.

Сумки, наполненные в основном одеждой, смягчили ее падение. От боли она выгнула спину, размахивая руками и пытаясь вдохнуть. ‘О, я совершила суицид,’ – запричитала она в уме. ‘Какой постыдный конец, умереть от удара о землю…’ Вслед за маленьким вздохом последовали все большие. Как только она убедилась, что ее спина не сломалась от падения, словно палочка для благовоний, она села и, спотыкаясь, поднялась на ноги, только чтобы замереть, когда из окна наверху засиял свет.

Должно быть, они сломали оберег на двери, так как он не предупредил ее о вторжении.

Быстро прикинув, было ли лучше прижаться к стене здания, чтобы ее было труднее заметить, или же оставаться неподвижной, чтобы не привлекать внимания к подозрительному движению в темноте, она не решилась ни на то, ни на другое. У нее не было времени придумать лучший, третий вариант, потому что один из людей наверху поспешил прямо к окну и выглянул наружу.

Когда он направил луч света в переулок, где она стояла, все оставшиеся мысли о скрытном передвижении исчезли, и Шивон рванула.

Вслед раздались крики, и, когда она вылетела из-за угла на улицу, полицейский в конце улицы увидел ее и бросился в погоню.

Шивон не стала сбивать дыхание и извергаться проклятиями, и молча поспешила сбежать.

“Стоять!” – закричал полицейский.

Она проигнорировала его, метнувшись за ближайший угол и помчавшись по переулку, не видя ничего перед собой. В этой части города были установлены только редкие кристальные уличные фонари, освещающие темноту, которая одновременно помогала и мешала.

Стук шагов полисмена громко отдавался эхом позади нее, и вскоре к ним присоединились другие – его товарищи тоже бросились в погоню.

Она резко повернула у следующего угла, ее ботинки скользили по чему-то тухлому и склизкому, пока она мчалась глубже в лабиринт плохо спланированных и беспорядочно построенных зданий. Позади нее вспыхнул красный свет, когда магический снаряд врезался в стену, мимо которой она только что пробежала. Оглушающее заклинание.

‘По крайней мере, меня не пытаются убить’, – подумала она.

Слыша стук своего сердца, Шивон задвигала руками и ногами изо всех сил. Она понятия не имела, куда идет. Если бы у нее было время, она бы осмотрела окрестности, прежде чем вернуться за своими вещами, но ей едва удалось вновь найти гостиницу после побега из Университета. Не ждать дальше оказалось правильным решением, иначе стражи порядка вошли бы в комнату раньше нее, и то немногое, что удалось вернуть, было бы потеряно. Она быстро теряла силы. Она никогда не считала себя спортивной, и бежать во всю прыть, неся треть своего веса на спине, было невероятно сложно.

Она прибежала к развилке в форме буквы Т. Еще один резкий поворот за угол – и она споткнулась об обломки, невидимые в темноте. Она упала вперед, царапая ладони о камень и ударяясь грудью о землю, от чего ее сильно измученные легкие заболели еще сильнее.

Шивон вскочила на ноги и оказалась перед неожиданным концом короткого переулка. Бежать ей было некуда. Она развернулась, надеясь, что переулок будет продолжаться в другом направлении, но обнаружила, что там тоже был тупик. Ее единственный выход – переулок, по которому она только что бежала, вел прямо к преследующим полицейским.

Ее дыхание участилось, а голова закружилась, пока она искала хоть что-нибудь, что угодно, что позволило бы ей сбежать. ‘Есть ли у меня заклинание, которое может помочь?’ Она не могла вспомнить ничего подходящего. Судя по крикам и звуку шагов, у нее не было времени, чтобы нарисовать Круг и Слово для заклинания, даже если бы она знала нужное.

Когда окно в другом конце переулка со скрипом распахнулось и из него высунулась голова мужчины, смотрящего на нее, ее сердце вздрогнуло, словно собираясь выпрыгнуть из груди.

Вместо того, чтобы крикнуть, что поймал ее, или направить на нее боевой жезл, темноволосый мужчина махнул ей рукой. “Быстрее,” – позвал он почти шепотом.

Шивон колебалась меньше секунды, так как подозрительный незнакомец из бедной части города, хотя бы внешне готовый ей помочь, был, к сожалению, лучшим вариантом из доступных. Она бросилась через переулок, съежившись от страха, когда ненадолго показала себя приближающимся полицейским.

Еще одна вспышка красного света полетела в нее из боевого жезла, но прицел оставлял желать лучшего. Заклинание снова попало в стену, едва заметно опалив ее и создав облако пара. Этот выстрел был сильнее предыдущего.

Она схватила протянутую руку, принадлежащую темноволосому мужчине. С его помощью она вскарабкалась на подоконник; сумки зацепились за раму, и, после мгновения, наполненного ужасом, упали. Шивон рухнула на пол, ее глаза озарило помешательство; мужчина же закрыл окно и двинулся дальше вглубь здания. Пока она пыталась прийти в себя, он поднял с пола маленькую масляную лампу, пламя которой освещало темноту тусклым оранжевым мерцанием.

“Следуй за мной,” – сказал он, слова и тон несли в себе полную уверенность в том, что она не может поступить иначе.

Она подчинилась, отметив его осанку, а также дорогую ткань и покрой его костюма. Этот человек не был из местных, бедных жителей; он также не мог быть полицейским, если только он не вел ее прямиком в какую-то тщательно продуманную и сложную ловушку. Она искала признаки использования колдовства – множество карманов, заполненных компонентами, или драгоценный камень, достаточно чистый, чтобы быть Проводником. Несмотря на модный покрой одежды, в карманах, казалось, ничего не было, украшения тоже отсутствовали. Само по себе это не означало, что он не был тауматургом, но, по крайней мере, колдуном он почти точно не был.

Он вывел ее через боковую дверь в еще один узкий переулок, а затем в здание напротив. Как только за ними закрылась дверь, он выглянул в небольшое отверстие в заколоченном окне и через несколько секунд вздохнул с облегчением. “Здесь должно быть достаточно безопасно для того, чтобы переждать.” Он повесил фонарь на гвоздь, торчавший из ближайшей опорной балки, затем повернулся лицом к Шивон. Он был чисто выбрит, его волнистые волосы падали на лоб, что делало его внешний вид несколько моложе, но это компенсировалось угловатым подбородком. Его губы изогнулись по бокам, придавая ему немного веселое выражение лица, когда он смотрел на нее в ответ.

Она отошла от него на безопасное расстояние.

Он тихонько фыркнул, словно обидевшись. “Уверяю вас, я не причиню вам вреда.”

“Простите, но ваши слова ничуть меня не успокоили,” – сказала она, все еще пытаясь восстановить ритм дыхания.

Он развел руки, подняв их в позе, демонстрирующей невинность. “Я помог вам сбежать от правоохранительных органов на свой страх и риск. Что еще мне нужно сделать, чтобы успокоить вас?” Несмотря на смысл произнесенных слов, что-то в его веселом расположении духа ясно говорило о том, что он не представлял для нее опасности только потому, что сам так решил.

Шивон ни на секунду не забывала о книге в кожаной оплетке, прижатой к ее спине, и амулете, свисавшем с одного из шнуров на ее шее; и то, и другое было недоступно взгляду, под одеждой. ‘Может быть, у него на самом деле есть Проводник, и он просто спрятан’.

Она посмотрела на него, высоко подняв подбородок. “Возможно, теперь вы объясните, каким образом вы оказались в таком удобном положении, чтобы прийти мне на помощь.” Шивон была высокой для женщины, но прекрасно понимала, что без магии у нее мало шансов победить большинство противников. К сожалению, ее Воля была почти истощена, и, будучи заключена в таком маленьком пространстве, не имея даже боевого артефакта, у нее не было бы достаточно времени, чтобы использовать какую-либо серьезную магию, пока не стало бы слишком поздно. Она сняла лямки рюкзаков с плеч на случай, если ей потребуется вся имеющаяся ловкость. Они стали бы просто обузой, за которую ее можно было бы схватить.

Он оценивающе посмотрел на нее. “Я филантроп”.

Глаза Шивон сузились. “Вы преступник”, – сказала она тоном, провоцирующим на попытку отрицания сказанного.

Он сунул руки в карманы и ухмыльнулся. “Значит мы похожи, нет?”

Она оглядела его с ног до головы, мысленно подсчитывая стоимость его наряда, который, вероятно, стоил столько же, сколько Проводник в ее кармане. Его осанка излучала высокомерие и уверенность, как и ее собственная, но, в то время как ее – была результатом тренировки и самодисциплины, его – была естественной, последствием врожденного высокомерия и жизни, полной привилегий. Она не удосужилась сдержать свое презрение. “Нет, думаю, нет.”

Вместо того, чтобы обидеть, фраза заставила одну сторону его рта скривиться в веселье. “Значит, вы уклоняетесь от правоохранительных органов из-за того, что… невиновны?”

У нее не было на это ответа. ‘Я невольно стала соучастником преступления, но я невиновна, клянусь!’ , казалось, не убедило бы его, но это все исходя из предположения, что ей имело смысл пытаться найти оправдания, в чем она сильно сомневалась. ‘Даже если бы он поверил мне, сейчас уже слишком поздно что-то менять’.

Он не позволил неловкой тишине растянуться. “Возможно, вы согласитесь, что на данный момент наши интересы совпадают?”

“Свои интересы я знаю. Каковы ваши?”

Выражение его лица стало немного более серьезным. “Вы за очень короткое время прославились на весь город. Он гудит от–” – Он резко замолчал, когда пресловутый звук ударов сапог по булыжной мостовой разнесся по переулку рядом с ними.

На этот раз полицейские не бежали.

Когда она услышала, как они стучат в ближайшую дверь и требуют открыть дверь, Шивон подумала, что ее сейчас стошнит. “Есть ли другой выход?” –прошипела она, сунув руку в куртку, чтобы охватить Проводник, хотя знала, что как только они ее найдут, всякая надежда будет потеряна.

Он медленно покачал головой, остатки его беспечности испарились без следа.

Они услышали, как в переулке полицейские выламывают другую дверь, после того как изнутри никто не ответил.

Свободную руку она прижала к груди, ощущая касание амулетом своей кожи. Она огляделась, но окон не было, кроме заколоченного, рядом с единственной дверью.

Мужчина выглянул в щель в заколоченном окне. “У нас меньше минуты. Вы можете что-нибудь сделать? Какое-нибудь заклинание? Маскировки, или, может быть, сильного взрыва, чтобы убрать их с пути и не оставить возможности преследовать?”

“Нет, нет,” – сказала она, похлопывая по карманам куртки, надеясь ошибиться. ‘Почему дедушка никогда не учил меня боевым заклинаниям?’ – стенала она про себя. ‘Есть ли какая-нибудь магия, кроме колдовства, которую я могу использовать?’ Ее разум пробежался по перечню знаний – по всему, чему научил ее Дедушка, тому, что она почерпнула от других тауматургов во время путешествия с отцом, и тому, с чем она сама экспериментировала.

В рюкзаке у нее было несколько небольших лечебных бальзамов, а медальон, свисавший с ее шеи, защитил бы ее от некоторых опасностей, но ни одно из известных ей заклинаний не было особенно эффективно в качестве меры нападения, а из тех, которые могли бы быть полезны, она не могла использовать ни одного достаточно быстро.

Магия была ответом почти на все вопросы, но только если человек был очень, очень хорош в ней. Ее невежество и недостаток навыков погубили ее.

Полисмены стояли у двери. Один из них ударил по ней кулаком. «Именем Короны, приказываю открыть дверь!»

Мужчина взъерошил волосы, снял пиджак и расстегнул воротник рубашки, затем встал между ней и дверью, слегка опустив колени, словно готовясь к резкому движению.

‘Он планирует драться с полицейскими? На что он надеется, безоружный, против боевого жезла?’

Дерево содрогнулось под очередным ударом кулака.

Свободная рука Шивон сжала артефакт. ‘Кажется, я сейчас потеряю сознание.’ Когда оглушающее заклинание полицейского, попавшее в дверь, заставило дерево треснуть, ее глаза рефлекторно закрылись. Ее разум инстинктивно вошел в транс, позволявший ей использовать свою Волю, и она потянулась к той небольшой силе, к которой у нее был доступ без Круга. Ее покрыли мурашки. ‘О нет, я действительно вырубаюсь…’

Второе заклинание распахнуло дверной косяк, дверь с силой хлопнула о стену, а деревянные щепки разлетелись по всей комнате.

Ее спаситель вздрогнул, подняв руки, сдавшись перед направленным на него боевым жезлом полицейского. Его поза показывала, что он не имел враждебных намерений, но его колени все еще были слегка согнуты, возможно, в надежде застать их врасплох.

В дверном проеме стояли мужчина и женщина в форме, тяжело дыша.

Шивон решила, что присоединится к возможному нападению мумжчины. Возможно, она не была бы особенно полезна в кулачном бою, но, по крайней мере, могла помочь уравнять шансы и, может быть, помешать одному из них вызвать подкрепление, пока мужчина сражался с другим.

Напарница полицейского обошла его и посветила лампой. Женщина огляделась, полная подозрений, ее глаза скользнули по темным углам комнаты, а затем остановились, чтобы посмотреть на них двоих.

Щурясь от яркого света, Шивон разжала кулаки, оставив Проводник в кармане, и подняла руки вверх. Ее взгляд метнулся к боевой палочке, спрятанной на бедре женщины-полийского. ‘Этот артефакт, вероятно, содержит больше таких оглушающих заклинаний. Предназначенных для лишения сознания, а не для убийства’. Возможно, если она бросится на женщину достаточно быстро, она сможет украсть его и использовать против нее и партнера. ‘Жезлом не будет так уж сложно управлять, верно?’

Она наметила вектор атаки в полной ярости концентрации. 'Я могу сделать это. Я могу’. Два шага вперед, пригнуться, чтобы избежать заклинания мужчины, развернуться, чтобы подойти к женщине с фланга, и одновременно использовать ее как живой щит. Взять жезл, –

“Вы видели, чтобы здесь кто-нибудь проходил? Высокая темноволосая женщина. Возможно, была одет в плащ с капюшоном. Тауматург,” – сказала женщина.

Шивон моргнула. ‘Это что, шутка?’ Капюшон упал ей на плечи, открывая лицо и волосы. Женщина смотрела прямо на нее. Возможно, их описание ее внешности было неверно; может быть, они искали кого-то постарше, или с какой-то карикатурно-злой чертой, вроде светящихся красных глаз. Шивон специально не смотрела на лежащие на земле рюкзаки, которые были еще одним доказательством ее личности.

Ее спаситель повернулся, чтобы посмотреть на нее, и мометное расширение его глаз, когда он наконец увидел ее, вкупе с уколом боли, вызванным слишком тесными ботинками, которые подходили идеально всего несколько секунд назад, дали Шивон последнюю подсказку, в которой она нуждалась.

“Слышала шаги, идущие в здание напротив”, – сказала она, надеясь, что ее вздрагивание при звуке собственного голоса не было заметно. Звук был шершавый и глубокий, безошибочно мужской. Она откашлялась, изо всех сил стараясь подражать акценту бедняков Гилбраты. “Был такой яркий свет, зеленый. Мы решили, что лучше туда не соваться”. Она не была прирожденной актрисой, но с простой и единственной целью – изменением акцента – справиться было не так уж сложно. Ввиду отсутствия подготовки ей оставалось лишь надеяться, что речь не покажется подозрительной. Но все же лучше говорить поменьше.

“Вы не открыли дверь по требованию,” сказал полицейский, в словах было слышно обвинение.

“Мы были… заняты. Вы сломали ее до того, как у нас появилась возможность,” сказал ее спаситель, с явной неловкостью поправляя пояс своих брюк.

‘Он намекает, что я проститутка’, – осознала Шивон, притворяться смущенной даже не потребовалось.

Мужчина-полицейский скривился от отвращения, но глаза женщины сузились, когда она осматривала тело Шивон.

Одежда Шивон была покрыта карманами, но они предназначались не только для владеющих магией. К тому же, состояние ее одежды и явное отсутствие достатка и гигиены не наводили на мысли о могущественном тауматурге. Она сняла несколько безделушек, которые обычно носила, и ее Проводник был надежно спрятан. На ней были брюки, а не юбка, и они были немного выше ее лодыжек и свободно облегали бедра, что означало, что она не может позволить себе подшить их.

Женщина направила палочку на Шивон, и она вновь напряглась, думая, что ее обман был раскрыт.

Однако вместо того, чтобы приказать ей лечь на землю, заложив руки за голову, или выстрелить в нее оглушающим заклинанием, женщина пару секунд повозилась с артефактом, а затем сколдовала почти невидимую волну, захлестнувшую Шивон и вызывавшую покалывание кожи.

Заклинание раздражало слизистую носа и глаз, заставив ее пару раз моргнуть, сдерживая слезы. ‘Какое-то раскрывающее или аннулирующее заклинание?’

Женщина опустила жезл. “Напротив, говоришь?” Она кивнула своему напарнику, который нерешительно опустил свою палочку, хотя и продолжал безотрывно смотреть на спасителя Шивон. Несмотря на их очевидное недоверие, высокородный господин, не совершивший никакого очевидного преступления с бездомным оборванцем, по-видимому, не мог сравниться с срочностью поиска Шивон. После последнего увещевания сообщать об обнаружении “беглого и опасного тауматурга” и просьбы избегать ее, во имя их собственной же безопасности, копы ушли.

Шивон подождала, убедившись, что полицейские ушли, прежде чем осмотреть себя. Лишившись привычного цвета охры, ее кожа стала бледнее, чем у ее спасителя, а когда она наклонила голову, чтобы посмотреть на свое тело, светло-русые волосы упали ей на лицо. Тонкие пряди были коротко подстрижены чуть ниже ее подбородка, заменив привычную темную гриву, простиравшуюся ниже талии. Ее сапоги неудобно сжимали большие ступни, и она была почти уверена, что еще и подросла.

Мужчина вставил дверь обратно в раму, а затем осмотрел ее трансформированное тело сверху донизу. “Ты наложила на себя иллюзию мужчины? Признаюсь, это не совсем то, чего я ожидал, но все равно весьма впечатляюще”.

Шивон покачала головой, широко раскрыв глаза. “Это не иллюзия,” – сказала она. ‘И я ее не колдовала,’ – продолжила про себя.