Эштон продолжил, несмотря на свирепый вид своего господина, который не удостоил его ни единым взглядом:

‑ Разве свадебная церемония не должна быть проведена должным образом?

Эштон вспомнил лицо Великой герцогини, пытающейся сохранять спокойствие. Она была женщиной с красивой фигурой, которая, по слухам, заняла место невесты маркиза Уитмора, превзойдя других дам из знатных семей.

Но это было еще не все. Она обладала достоинством и элегантностью аристократки высшего класса, внешностью, что не уступала никому другому, и умением хорошо ладить с людьми. Она не была узко мыслящей благородной дамой, которая ничего не знает, кроме как богато украшать себя, но больше, чем кто-либо другой, подходила на роль Великой герцогини.

Даже когда Эштон огласил принудительные требования, Великая герцогиня не растерялась и сразу же нашла, что ответить. Их первая встреча, бесспорно, произвела на него огромное впечатление.

Однако после приезда в замок Великого герцога, герцогиня, с которой он иногда сталкивался, немного отличалась от себя прежней, даже несмотря на то, что мягко улыбалась. Все потому, что в ее ясных глазах виднелось легкое беспокойство. И Эштон подумал, что это связано с ее бедственным положением, потому что свадебная церемония даже не была проведена.

Хрусть!

В комнате раздался глухой звук ломающегося острого наконечника. Вместо того чтобы выбросить ручку или что-то в этом роде, он остался на своем месте, поправив очки.

‑ С каких это пор тебя интересуют другие люди, кроме меня?

Глаза Великого герцога, который все это время игнорировал Эштона, теперь раздраженно уставились на него.

Великий герцог нервно стянул с себя домашнюю рубашку с оборками на воротнике, которая была на нем надета, и закатал рукава до предплечья. Его грудные мышцы, видимые сквозь одежду, открывавшую его грудь, привлекли внимание даже его помощника.

Даже в холодную погоду, когда окна были украшены морозной росписью, Великий герцог был одет так, как будто стояла середина лета. Каждый раз, когда подобное происходило, Эштон должен был понимать, что Великий герцог действительно отличается от него. Однако поведать о своих убеждениях своему господину было также долгом и обязанностью подчиненного:

‑ Это потому, что она жена Вашего Высочества.

‑ Эштон, ты позабыл свои манеры. Твой отец не посмел бы сказать ничего дерзкого.

Когда раздался холодный низкий голос, внутри кабинета воцарилось тяжелое ощущение мрачного давления. Казалось, что к горлу Эштона приставили острый клинок убийственной энергии, поскольку оказываемое давление было настолько колоссальным, что воздух, которым он дышал, исчез.

Эштон проглотил еще больше слов, когда Великий герцог упомянул его отца. Говорить что-то господину, не зная своего места, было одной из вещей, которых Великий герцог терпеть не мог. Сглотнув, Эштон склонил голову.

‑ Прошу прощения. Я… Я оговорился.

‑ Не смеши меня, расскажи мне все как следует.

Великий герцог сложил бумагу, на которой писал, капнул на нее воском и поставил свою печать, после чего отдал ее Эштону, как бы швыряя.

Слова, которые он должен был произнести, достигли его горла, но он не мог еще больше разгневать Великого герцога. Проглотив их, Эштон осторожно взял письмо и вышел из комнаты.

После того, как Эштон ушел, взгляд Великого герцога устремился к часам на другой стороне стены. В три часа, как обычно, пришло время переместиться в библиотеку. Он не любил читать книги, но в них было нечто ценное для него, поэтому он всегда посещал ее раз в день.

Однако, прежде чем дойти до библиотеки и открыть дверь, он почувствовал иную атмосферу и остановился. Все потому, что он ощутил чье-то незначительное присутствие внутри.

‑ Кто это? Это не тот человек…

Мужчина с грохотом распахнул дверь и свирепыми глазами начал выискивать незваного гостя. Но стоило ему увидеть лицо женщины перед собой, облегченный выдох вырвался сквозь его напряженные зубы. Перед ним находилась упрямая женщина, которая боялась, но при этом отчетливо отвечала ему.

‑ Хаа… Мне было интересно, кто же это был.

Он почти сразу же без промедления сломал бы незваному гостю шею. К счастью, она спала так, что это бросалось в глаза. Если так… Ее снова запрут этой ночью.

На полу лежала книга, похоже, она заснула во время чтения. Хоть он и прошел весь путь до кушетки, не скрывая своего присутствия, она ничего не заметила и погрузилась в глубокий сон.

Ее пышная грудь легко поднималась и пускалась, когда ровное дыхание срывалось с ее крошечных губ. Светло-русые волосы ниспадали между глубоко посаженными линиями груди, а ее впалые щеки были красноватыми, как будто их пощипали и покрасили розами.

Ее гладкий, безупречный затылок выделялся. Прошлой ночью он несколько раз оставлял засосы на этой шее.

Мягкое тело, которое дрожало в его объятиях, но не могло оказать сопротивление, усиливало его возбуждение и пробуждало садистские наклонности, которые дремали внутри. В конце концов, она разрыдалась, но ничто не могло принести ему большего облегчения, чем этот раз.

‑ Ммм… Холодно…

Пробормотала Анна, которая в этот момент безрассудно хватала и тащила все, что могла удержать в руке, в поисках тепла.

‑ Мне трудно сдерживаться, когда ты так беспечна…