За одну ночь он постарел на десять лет.

На лице, которое смотрела прямо на нее, выражалось много эмоций. Замешательство, раскаяние, сожаление, вина и тому подобное были отчетливо видны в его глазах.

Но он никогда не выглядел жалким.

– Ангроанна.

– Это, должно быть, очень унизительно, что ко мне вернулись мои воспоминания. Потому что все, что вы сделали, было раскрыто.

Он вздохнул так, будто земля должна была вот-вот рухнуть, и обессилено приподнял потрескавшиеся губы.

– Я не буду просить прощения. Ради тебя отныне я буду давать тебе все, чего бы ты ни пожелала, и посвящу жизнь искуплению.

Как только он это сказал, на губах Анны появилась ухмылка.

– Смешно. Как вы думаете, будут ли приняты такие извинения, которые окутаны чувством вины и поверхностным сожалением? Вы будете раскаиваться лишь какое-то время.

* * *

Бам!

Дверь резко распахнулась с грохотом, нарушив тишину. Дул холодный ветер, и тепло отапливаемой комнаты смешалось с холодом коридора.

Тук, тук.

Звук каблука, стучащего по мраморному полу, становился все ближе и ближе. Как только звук прекратился, низкий голос, невероятно низкий для человеческого диапазона, раздался над головой Анны.

– Цикл закончился?

– …

Анна поднесла чашку ко рту, после чего поставила ее на стол. Она даже не любит пить холодный чай, но даже если бы она притворилась, что непринужденно пьет его, эти глаза полные горечи наверняка заметили бы, как дрожит ее рука.

– Быстрее, чем обычно.

Прошло три месяца с тех пор, как она стала Великой герцогиней. Учитывая северный климат, где быстро наступает темнота, это не было ошибкой.

Повернувшись, Анна увидела лицо Великого герцога Кромунда, облаченного в опрятный халат. Даже он, кто не отличался терпением, ждал ее ответа, особенно в этот раз. Должно быть, он уже уточнил все у ее служанки, но ему определенно нравилось позволять Анне произносить это самостоятельно.

Анна сжала губы, дрожащие от напряжения и заговорила, стараясь сохранять спокойстиве:

– Да, Ваша светлость. Луна… Все закончилось.

На его лице, которое до этого момента было таким же отрешенным и пустым, как замерзшее озеро, произошла перемена. Он не растянул губы и не опустил уголки глаз, но она увидела, как его зрачки расширились, став ярко-красными, как у зверя, поймавшего добычу.

Ботинки, черные, словно тьма, снова зашевелились. Испугавшись ветра, девушка добавила еще несколько слов:

– Но… Я еще не… чувствительна… Угх!

Анну, которую внезапно прижали к стенке, издала тихий стон. Великий герцог, загнавший ее в угол, наклонил голову и пристально уставился на ее сжатые розовые губы, сдерживающие боль.

– Я бы задал всего лишь один вопрос…

Крупная рука больно сжала нежное плечо Анны. Несмотря на то, что на ней было надето платье из плотной ткани, способное защитить ее от пронизывающего северного холода, сильная боль, казалось, сдавила ее обнаженную кожу, заставляя нежный лоб жалостно сморщиться.

– Сегодня действительно…Агх…

Из уст Анны вырвался слабый стон от стальной хватки, сила которой лишь продолжала нарастать. Создавалось ощущение, что ее плечо будет вот-вот раздавлено вместе с болью. Великий герцог запросто мог бы сломать ее, как голые ветки за окном, если бы захотел.

– Я уже говорил тебе. Меня это не волнует.

Красный глаз, спокойнее, чем когда-либо, надменно посмотрел в дрожащие голубые глаза.

Вместо того чтобы проявить снисхождение к ее жалкому виду, Анна почувствовала, как нижняя часть тела Великого герцога налилась кровью, набирая силу. Шея мужчины неистово затряслась, как будто он съел большой кусок мяса.

Агрессивно задрав юбку, большая рука скользнула между ее бедер. Сердце девушки упало в пятки, когда мужская рука сжала ее сухое интимное местечко в нижнем белье, которое тут же было спущено.

Вскоре после этого мозолистые ладони грубо потерли чувствительную область. Девушку охватил озноб, и она задрожала, будто ко всему ее телу приложили лед.

Чувствуя себя униженной, Анна толкнула Великого герцога в грудь, но ее рука была беспомощно прижата к его неподвижному, точно валун, телу.

– Теперь ты хочешь отвергнуть меня…До чего же забавно.

Великий герцог скривил губы и вздрогнул. Глаза Анны тут же наполнились слезами при звуке его голоса, в котором слышались нотки отвращения.

Вовсю тряся ее сжатый вход, он говорил спокойно, не меняя выражения лица:

– Разве это не дырка, в которой мужчины теряют рассудок?

В ответ на вульгарное замечание, которое могло быть сказано только кучкой городских чиновников, которые не являлись высокопоставленными дворянами, Анна прикусила губу вместо того, чтобы ответить ему.

Его руки, которым не требовалось ее внимание, небрежно скользнули по половым губам и терлись о чувствительную кожу. Пискливые звуки, исходившие от ее содрогающегося выхода, непристойно заполняли комнату каждый раз, когда грубые ладони терлись об него.

– Это место так и просит, чтобы в него вошел мужской член.

– Что… Что-то вроде этого… не… Хаах!

– Или ты намереваешься заполучить семя кого-то другого, но скрываешь это?

Его лицо в одно мгновение ужасно позеленело от злости. Анна поняла, что оскорбила чувства Великого герцога. Она тщательно подбирала слова, поэтому не знала, откуда взялся его гнев.

Боль первой ночи оставила на ее теле следы, которые являлись своеобразным клеймом. Синяки и красные отметины расположились на каждом, даже малейшем, участке кожи. Несмотря на то, что служанки вели себя, будто деревянные куклы, Анна не могла показать уродливое тело, полное красноватых отметин.

Кусая губы, Анна беспомощно ответила на приближающуюся боль.

– Прошу… Будьте нежны.

– Что ж… Ты, наверное, первая, кто предложил это.

Анна вздрогнула от жуткого низкого голоса, который донесся до ее уха. Внезапно рука мужчины с легкостью приподняла одну ее ногу, и огромный половой орган, который продолжал расти без остановки, оказался внутри нее.

– Хааааааааааах…!

Ее дыхание сбилось из-за чудовищно большого куска плоти, который резко вставили. Как будто не было никакой необходимости ждать, пока она отдышится, Великий герцог начал двигать своими бедрами. Просто от одних действий яростного агрегата, пробивающегося через узкое влагалище, тело, уже привыкшее к подобному, выделяло непристойные соки по своему желанию.

– Когда ты течешь вот так… Ты все еще притворяешься благородной?

– Мгх…

Когда Великий герцог, насмехавшийся над Анной, притянул ее ближе к себе, тесный контакт усилился. Рука, державшая руку Великого герцога, задрожала. Когда его головка, глубоко вошедшая внутрь, прижалась к мягкой плоти, пронзая ее, словно нож, Анна вздрогнула, тяжело вздохнув.

– П-пожалуйста… хаах… перестаньте…Ахх!

– Ты хочешь, чтобы я остановился, когда ты сжимаешься, в надежде выжать из меня семя?

Когда мужчина вставлял член внутрь, Анна сжимала его и будто пережевывала, а когда вытаскивал, половой орган выходил с прилипшей к нему плотью.

Герцог усмехнулся, крепче сжимая таз Анны и вонзая свой агрегат до самой матки. Каждый раз, когда он кончал, тело Анны сотрясалось, а ее золотистые волосы развевались взад и вперед. Каждый раз, когда его толстая штучка входила и выходила из нее, как из собственного дома, липкая сладкая жидкость стекала по ее ягодицам, сопровождаясь склизким звуком.

– Аах…Мгха…Мм…

Зверь с застывшими глазами прижался всем телом к Анне, пронзая ее нежную плоть. Было жалко слышать стон девушки, который вырывался каждый раз, когда твердый детородный орган проникал в ее липкое отверстие.

Великий герцог ни на мгновение не отвел взгляда, устремив его прямо в глаза Анны, которые были наполнены слезами. Он пристально наблюдал, в какой момент она издавала стоны, и если бы он вдруг сильно сдавил ее, слезы полились бы наружу.

– Угх…

Внезапно струйки соленых слез потекли из глаз Анны по ее тонкому подбородку. Несмотря на ее отчаянные мольбы, Великий герцог не прекращал своих действий. Чем больше Анна кусала губу и стонала, тем шире становилась улыбка на лице Великого герцога.

Лицо высокомерного мужчины – единственное, что сейчас стояло перед ее затуманенным взором. Радужка его глаз, напоминающая рубин, была так прекрасна, что Анна не могла отвести от него взгляд, но, как ей казалось, эти глаза выражали лишь жестокость и беспощадность.

Анна, смотревшая в его пустые, как бездна, глаза, сегодня проглотила слезы. Поначалу их отношения всегда были такими. Его лицо каждый раз было полно гнева, когда он обнимал ее. Это все равно, что насильно удерживать женщину, которая тебе не нравится. Это были отношения, в которых не чувствовалось ни малейшей симпатии. В них не было любви.

Анна непроизвольно осознала это при их слишком частом совокуплении, но она никогда не чувствовала этого так явственно, как сегодня.

Деймонд был подобен снегу.

Снег, в свою очередь, был подобен драгоценному символу, олицетворяющему Север.

Снег излучает прохладную энергию, но человек будет очарован его красотой и невольно прикоснется к нему… Мужчина перед ней рассеивает и распыляет холодный воздух, который, кажется, замораживает руки Анны, как только ей действительно удается поймать его.

И этой ночью Анна также замерзнет под ним.