Рука, которая попыталась остановить его, тщетно ускользнула. Точнее, правильнее будет сказать, что она была оттолкнута силой Великого герцога, хоть он и не высвободил свою руку. После нескольких интенсивных половых актов, у девушки не было достаточно энергии.

Его длинные пальцы скользнули между мягких бедер Анны. Ее попка задрожала, когда его палец проник между ее плотно сомкнутых ног и коснулся ее чувствительного местечка. Он двигался и терся вокруг ее отверстия, после чего внезапно засунул свой средний палец внутрь.

‑ Ха… уххх… мх…

Губы девушки свободно двигались. Стоны вырывались наружу не так, как если бы она была в лихорадке, но так, будто у нее был заложен нос. Она все еще не привыкла к входящим пальцам. Она сопротивлялась даже больше в случае с его агрегатом, который должен был войти в нее позже. Девушка никак не могла приспособиться.

Великий герцог повернул Анну и посмотрел на нее полуприкрытыми глазами.

‑ Держись крепче. Мне нравится быть грубым.

В тот момент, когда она глубоко заглянула в глаза Великого герцога, Анна все поняла. В нем не было ничего человеческого. Человеческие чувства, ощущения, личность – ничего этого не существовало. Была лишь практически бездонная пустота.

Анна вдруг вспомнила факт, о котором до сих пор не осведомлена.

«Почему ты не целуешь меня?»

Он лишь переплетал их тела, но не касался губами ее губ. Хоть он и бросался к ее нижней дырочке, его не особо интересовали ее губы.

Великий герцог даже намеренно не смотрел в сторону ее губ, за исключением того момента во время их первой ночи. Будто он отчаянно пытался отвернуться.

Существовала такая поговорка. На устах звучат слова, которые предназначаются только для по-настоящему любимых людей, с которыми разделяешь душу. Точно так же и проститутки, которые даже если и продавали свое тело, то закрывали губы, когда им заблагорассудится. Настроение девушки внезапно испортилось. Если быть точнее, ее по неизвестной причине охватила горечь.

«Эти губы предназначаются Мари?»

Анна была глубоко поражена этой конкретной мыслью. Для нее не имело значения, что они делали в спальне. По правде говоря, это было вне интересов Анны.

«Потому что я в любом случае уйду».

Так почему это должно иметь значение? Анна подавила нахлынувшие на нее мысли.

Тем временем Великий герцог дразнил ее своими пальцами. Пока он играл с ее телом, как с игрушкой, сильно толкая ее, Анна изо всех сил пыталась взять себя в руки. У нее не было причин уделять ему свое внимание. Причина, по которой она была с Великим герцогом, заключалась лишь в том, что она хотела родить наследника, чтобы иметь возможность уйти.

‑ Ваша Светлость, вы встали?

В этот момент за дверью раздался голос слуги. Она даже не заметила, что снаружи светло, потому что плотные шторы были задернуты.

Великий герцог, стоявший на коленях, перестал двигаться из-за вмешательства слуги. Легкое раздражение появилось на его гладких чертах лица. Великий герцог медленно перевел взгляд на женщину, лежащую под ним.

‑ Ваша Светлость!

Великий герцог, который не ответил, на мгновение задумался из-за настойчивого зова слуги, затем убрал руку с девушки и приподнял свою верхнюю часть тела.

«Слава Богу».

Анна подняла голову с некоторым облегчением по причине того, что ей удалось отцепить Великого герцога, который прилип к ней нее. Из-за роста Великого герцога, который, казалось, достигал потолка, она высоко подняла глаза.

Когда Великий герцог шел, виднелось его обнаженное тело. Его мышцы были выразительно очерчены на спине, разделенной четкими линиями, как и пресс под его угловатыми плечами. Под красивым крепким торсом красовались сильные мускулистые бедра. Анна, тупо уставившаяся на него, удивленно отвела взгляд.

‑ Женщина, которую ты привела… Моя жена может делать все, что захочет.

Великий герцог, поднявший свою рубашку, затронул тему, о которой, как считала Анна, он забыл. Она привела с собой служанку. Это означало, что он разрешит Эмили работать.

* * *

Как и вчера, погода стояла солнечная. Когда девушка открыла окно, холодный ветер обдул ее кожу, но стоило ей выглянуть наружу, как оттуда полился теплый свет, как будто была весна.

Анна вернулась в свою комнату, приняла ванну и, как только вышла, посмотрелась в зеркало. Вода стекала по кончикам ее волос. Зеркало, в которое она смотрелась каждый раз, когда одевалась, теперь использовалось для проверки красноватых отметин, которые мужчина оставил на ее теле.

‑ Ха…

На ее бледной коже выделялись красные отметины. Ее тело выглядело как тело проститутки, а не просто жены очень авторитетного аристократа.

‑ Мадам, вы простудитесь.

Мари, которая помогла ей выйти из ванны, быстро подошла и обернула влажные волосы Анны сухим полотенцем.

Теперь других горничных отпустили, и Мари была той, кто обычно прислуживал ей. Было несколько парадоксально показывать любовнице Великого герцога тело, которое она не хотела показывать другим служанкам, но она привыкла к этому.