Наступила осень, и листья деревьев в больничном саду начали медленно желтеть. Под порывами ветра они опадали на землю, создавая сказочную атмосферу.

Однажды Янь Нин, выпив лекарство, позвала Пэя Юя, который собирался уходить из палаты.

— Доктор Пэй, — обратилась она к нему.

Он обернулся и с удивлением посмотрел на неё.

— Что случилось? — спросил он.

— Можно мне выйти и запустить воздушного змея? — спросила она.

— Нельзя, — Пэй Юй, не раздумывая, отказал ей.

Он понимал, что Янь Нин не может выйти из больницы.

Неизвестно, что может произойти за её пределами, а воздушные змеи были запрещены не только из-за правил больницы, но и потому, что любое действие, угрожающее безопасности пациента, было запрещено.

Пэй Юй не знал, что Янь Нин собиралась делать с воздушным змеем, но его ответ был твёрд.

После отказа Янь Нин, как и всегда, не проявила никакой реакции. Даже не имея причины для отказа, она спокойно приняла его. Казалось, что она уже привыкла к тому, что её просьбы остаются без ответа.

На следующий день лекарства девушке принёс не Пэй Юй, а другой врач, который ранее занимался её лечением.. Увидев, что Янь Нин явно недовольна его появлением, он с улыбкой сказал: «Ваш доктор Пэй очень занят, и он поручил мне проследить за тем, чтобы вы приняли лекарства. Он сказал, что если вы будете послушно принимать лекарства, он обязательно подарит вам подарок».

Подарок...

Янь Нин уже много-много лет не слышала этого слова. Казалось, она уже не помнила, когда слышала его в последний раз.

Кто в этом мире мог бы осчастливить её таким подарком? Вероятно, таких людей больше не осталось.

После того как врач удостоверился, что Янь Нин приняла лекарства, он попросил её обратить внимание на окно.

Медленно поднявшись и потянувшись, она подошла к окну. Её взгляд медленно скользнул по пейзажу на улице — небо было чистым и голубым, без единого облачка. В небе парил воздушный змей, словно орел, плавно покачиваясь на ветру.

Следуя за веревкой воздушного змея, она увидела мужчину, стоящего на газоне в больничном саду.

Это был Пэй Юй.

На мгновение её глаза наполнились слезами, словно в них одновременно смешались радость и горе, но вскоре они вернулись к спокойствию.

Воздушный змей продолжал парить в небе.

Он казался ей по-настоящему свободным.

Почему-то после того, как Янь Нин увидела воздушный змей, она стала по-странному молчаливой.

Большую часть времени она проводила, сидя на краю кровати и складывая бумажные самолётики. Один за другим — красные, оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие и фиолетовые — у неё были самолёты всех цветов радуги.

Каждый день, закончив складывать очередной самолетик, она садилась у окна и смотрела на улицу. Неизвестно, что именно её привлекало, но каждый раз она задерживалась у окна на долгое время. А потом, словно решив выпустить на волю свою фантазию, бросала бумажный самолётик в окно, наблюдая, как он парит в воздухе и, постепенно теряя высоту, приземляется.

После этого его уносили, превращая в обычный мусор.

Однажды Янь Нин перестала складывать бумажные самолётики. На её столе уже скопилось множество готовых моделей. Каждый день она, как обычно, бросала один самолетик вниз, но больше не создавала новые.

Она, казалось, снова стала более живой. Каждый раз, когда проходили совместные занятия, она активно играла с другими и была совершенно не похожа на прежнюю молчаливую девушку. Она смеялась с людьми, общалась с ними, играла вместе с соседкой играла в «ладушки».

— Доктор Пэй.

— Да?

— Можешь больше не называть меня по имени?

— Тогда как мне тебя называть?

— Называй меня по номеру.

— Что?

— 521.

Пэй Юй замолчал.

— Это шутка, — сказала она с улыбкой.

На следующее утро.

Пэй Юй постучал в дверь и вошел.

— 521? Время принимать лекарства.

С того дня Пэй Юй больше не называл ее по имени. Каждый раз, обращаясь к ней, он звал ее 521.

521 означает «Я тебя люблю», но ей это нравилось, так что он решил оставить всё, как есть[1].

------------------------

[1] В Китае «День влюбленных» отмечается 20 и 21 мая (даты записываются 5.20 и 5.21 соответственно);

Дело в том, что иероглифы, которыми записываются цифры чисел 520 (五二零 (wǔ èr líng)) и 521 (五二一 (wǔ èr yī)) созвучны с фразой «я люблю тебя» (我爱你 (Wǒ ài nǐ))

------------------------

«521, время принимать лекарства».

«521, спускайся с окна».

«521, не ходи без дела».

«521, ложись спать».

«521, время принимать лекарства».

Тем днем, как только Пэй Юй вошел в комнату, он увидел Янь Нин, сидящую на краю кровати, в руках у нее был белый бумажный самолетик. Она уже сложила целую кучу самолетиков, каждый день выбрасывая один, пока не остался последний.

Выпив лекарство, Янь Нин вновь обратилась к Пэй Юю с просьбой:

— Доктор Пэй, я хочу написать письмо. Можете дать мне бумагу и ручку?

Он понимал, что дать ей бумагу не составит труда, но вот дать ей ручку будет сложнее. Пэй Юй, немного поколебавшись, всё же решил не отказывать.

— Я просто хочу написать письмо. Вы можете наблюдать за мной, я ничего не собираюсь с собой делать, — сказала Янь Нин, а затем добавила: — Я здорова.

— Хорошо, — ответил Пэй Юй.

Он принёс для Янь Нин листок бумаги, ручку и конверт, в который она могла положить своё письмо.

Когда Янь Нин писала письмо, Пэй Юй стоял в двух метрах позади неё. Он не мог видеть, что она пишет, но мог наблюдать за каждым её движением.

Она писала очень быстро, словно уже много раз обдумывала свои слова.

Пэй Юй даже смутно слышал, как Янь Нин напевает какую-то мелодию. Её голос был таким тихим, что он едва мог различить слова.

Написав письмо, я вложила его в конверт и передала Пэй Юю.

— Подержи это пока у себя.

— Хорошо.

Передав конверт, я взяла бумажный самолетик, лежащий на столе, и показала его Пэй Юю.

— Доктор Пэй, этот самолетик красивый? Ты же любишь белый цвет, — но она не дала ему возможности ответить, тут же пробормотав себе под нос, — если не нравится, то ничего не поделаешь.

Затем Пэй Юю послышались еще какие-то слова, но Янь Нин говорила так тихо, что он не разобрал. Он не придал этому значения.

***

Весна была в самом разгаре, все вокруг расцветало и оживало.

Этот день был особенно тёплый.

Только переступив порог больницы, Пэй Юй сразу увидел толпу людей, столпившихся в одном месте. Непонятно, что произошло, но вокруг стоял невообразимый шум.

Кто-то кричал, кто-то звонил по телефону, кто-то спешно проходил мимо него.

Последовав за взглядами окружающих, он поднял глаза вверх и увидел её.

Она стояла на крыше, в белом платье в пол. Лёгкий ветер колыхал подол её наряда, а тёмные длинные волосы слегка развевались.

Белое пятнышко на фоне голубого неба напоминало свободно парящую птицу или тот самый бумажный самолётик, который она когда-то сложила.

На ней было то самое платье, в котором он увидел её впервые.

Это была Янь Нин.

Никто не понимал, как она туда забралась. Никто не заметил, когда это произошло. Просто в какой-то момент все увидели её уже стоящей там.

Внизу люди реагировали по-разному: кто-то нервничал, кто-то переживал, кто-то смотрел с тревогой или нетерпением.

Но всех их объединяло одно: никто не хотел, чтобы она прыгнула.

С какой стороны ни посмотри, этот прыжок повлёк бы за собой серьёзные последствия для всех.

Сквозь высоту наскольких этажей Пэй Юй разглядел её бледное лицо.

Казалось, она заметила его в толпе.

Казалось, она улыбнулась.

Он увидел в её руках белый бумажный самолётик.

Пэй Юй знал — это был её последний оставшийся самолётик.

Тот самый, про который она спрашивала, красивый ли он.

Внезапно толпа взорвалась криками.

Словно брошенная бомба, паника мгновенно распространилась, и все люди пришли в движение.

Пэй Юй увидел, как с крыши упали два белых силуэта: один большой, другой маленький.

Это были Янь Нин и её последний бумажный самолётик.

Она рухнула на землю, а самолётик упал рядом.

Её белоснежное платье постепенно пропитывалось алой кровью, окрашивая в красный и лежащий рядом бумажный самолёт.

Всего один шаг... Если бы он пришёл в больницу чуть раньше, всё могло бы сложиться иначе.

Летом Пэй Юй стал её лечащим врачом. Они провели вместе лето, осень и зиму.

Но весной их пути разошлись.

Внезапно мир перевернулся, в сознании замелькали обрывки воспоминаний, и в этом хаосе он увидел девушку в белом платье.

Она бежала к нему, с бумажным самолётиком в руках.

«Братец Пэй Юй, посмотри, какой самолётик я сделала! Красивый?»

Тогда в её глазах ещё светилось солнце, а взгляд, полный смеха, был устремлён на него.

Он улыбнулся и обнял её.

«Красивый».

***

Пэй Юй встретил её, когда ему было чуть больше двадцати.

То было летними каникулами. Мать настояла, чтобы он подрабатывал репетитором у дочери её подруги, девочки, которая, по слухам, была неразговорчивой и сложной в общении, поэтому хотели найти кого-то знакомого.

Впервые увидев Янь Нин, он застал её сидящей в белоснежном платье на садовых качелях. Она слегка раскачивалась и обернулась на звук его шагов.

Тот летний день, та девушка, озарённая солнцем, её улыбка, обращённая к нему... Казалось, всё сияние мира сосредоточилось в ней, окутывая её золотистым светом.

Она любила называть его «братец Пэй Юй».

Он же звал её ласково «Нин-нин».

Он никогда не думал, что сможет влюбиться в эту девочку. Казалось, это невозможно, она была слишком юной для него.

Но, как известно, чувства не подвластны нашей воле. Тихо, незаметно, исподволь, и вот ты уже любишь.

Ничего не поделаешь.

Он полюбил её.

Без причин.

Без возможности сопротивляться.

Она часто улыбалась, но говорила мало.

В первые дни репетиторства он прилагал особые усилия, чтобы найти к ней подход.

Он научил её делать бумажные самолётики.

Девочка оказалась сообразительной, после двух демонстраций уже ловко складывала их сама.

У неё была большая стеклянная банка, доверху наполненная разноцветными самолётиками.

У неё не было особых сокровищ или дорогих сердцу вещей.

Живя в доме отчима, она с детства усвоила: здесь ничего не принадлежит ей по-настоящему. Она никогда ничего не просила и не боролась за что-либо.

Кроме той самой банки с самолётиками.

В те дни Пэй Юй стал для Янь Нин самым близким человеком.

Он помогал ей с уроками.

Складывал вместе с ней бумажные самолётики.

Качал её на качелях.

Смотрел с ней на закаты.

С улыбкой гладил по голове.

Обнимал её, смеясь.

Некоторые чувства не требуют слов — ведь каждое твоё действие становится доказательством любви.

Пэй Юй считал, что она ещё слишком юна.

«Вот поступит в университет, — думал он, — тогда и признаюсь».

Ему казалось, что их обязательно ждет счастливое будущее.

Но судьба редко идёт по намеченному пути.

Ещё до брака матери Янь Нин её отчим имел родного сына, избалованного бездельника, беспутного кутилу.

Отношения между сводным братом и Янь Нин напомнили противостояние льда и пламени.

В тот день Пэй Юй обещал взять её на прогулку.

Дела в университете задержали его.

Когда же он наконец подошёл к их дому, изнутри донеслись крики и грохот.

Звуки битья посуды, рыдания, пронзительные вопли...

Его сердце пропустило удар.

Он бросился в дом.

Поднявшись по лестнице к её комнате, Пэй Юй увидел то, что желал бы стереть из памяти навсегда.

Янь Нин, словно разбитая фарфоровая кукла, сидела на ковре. Её руки были в крови, будто от порезов стеклом, и алая жидкость капала на белоснежный ворс.

Она напоминала безжизненную игрушку.

Её мать рыдала в углу.

Стеклянная банка с самолётиками была разбита вдребезги, осколки перемешались с бумажными фигурками.

Он не успел обнять её, не смог погладить по голове. Его вытолкали из дома, не дав даже попрощаться.

Если бы можно было повернуть время вспять... Приди он всего на час, на полчаса раньше, то всё могло сложиться иначе.

Последующие несколько дней он не видел её. Вернее, не мог выйти с ней на связь, все пути общения были оборваны.

Вновь весть о ней пришла под вечер.

Это был звонок из больницы — он числился её экстренным контактом.

Она попала в аварию.

Выбежав из дома, она угодила под машину.

Пока автомобиль мчался по дороге, его сердце сжимала невыносимая боль, будто кто-то методично вспарывал его ножом, снова и снова, оставляя кровавые раны.

На этот раз он точно заберёт её.

Будет держать рядом, защищать, оберегать.

В рассеянности он не заметил встречную машину, ослепляющий свет фар...

Столкновение. И темнота.

Банальный, как в дешёвой мелодраме, поворот: он потерял память. Очнувшись, забыл о её существовании.

Это не было секретом для обеих семей. Чтобы избежать дальнейших осложнений, семья Пэй отправила его за границу.

А Янь Нин... Её оставили в больнице.

***

Он всё вспомнил.

Всё до последней детали.

Он смотрел, как её тело, накрытое белой простынёй, увозят.

Его оттаскивали от толпы, не давая приблизиться.

Он рвался к ней, но его удерживали, не позволяя проститься.

Внезапно он вспомнил её письмо.

То самое, что лежало у него в ящике рабочего стола.

Привет, братец Пэй Юй.

Не ожидал, да? Я всё помню.

Знаю, что ты меня забыл, и не виню тебя. Забытье — это ведь тоже освобождение. Как бы я хотела забыть всё, как ты! Стереть плохие воспоминания и начать жизнь заново.

Но с первого дня в этой больнице мне снились сны. Каждую ночь снились наши общие воспоминания, хорошие и плохие. Похоже, есть только один способ навсегда от них избавиться.

Не думала, что увижу тебя здесь.

Когда ты вошёл в палату и улыбнулся мне, я не ответила, но знай, я ждала этой встречи годами.

Думала, мы больше не увидимся. Теперь могу уходить без сожалений.

Бумажный самолётик, который я для тебя сложила, белый, твой любимый цвет. Нравится он тебе или нет, но это мой последний подарок.

Потому что мне пора прощаться.

Говорят, у тебя есть невеста.

Поздравляю, братец Пэй Юй.

Будь счастлив.

Мне пора!

Не будем прощаться лично.

Вероятно, никто и никогда не поймёт поступка Янь Нин. Ведь те, кто причинил ей боль, уже понесли наказание. Ей всего двадцать, у неё был шанс выздороветь, однажды выйти из больницы и жить под солнцем.

Но в её сердце всё было иначе. Она считала себя давно умершей, той шестнадцатилетней девочкой, что погибла в тот день.

Боль, унижения — мир постепенно забудет о них. Разве что иногда кто-то вздохнёт, ненадолго вспомнив. Но для неё они оставались вечными спутниками, погрузившими её в беспросветную тьму.

Она так отчаянно хотела избавиться от этих воспоминаний. Навсегда.

Сжимая письмо в руке, он шёл по коридору больницы. С каждым шагом боль в груди становилась невыносимее.

Если бы он вспомнил раньше... Если бы, если бы...

Но разве в жизни бывают эти «если»?

Проходя мимо палаты, он вдруг услышал пение. Через стеклянное окошко он увидел женщину из соседней палаты, ту, что лежала рядом с Янь Нин.

Она прижалась к стеклу и пела:

«Есть слова, что не успели прозвучать...»

«Есть в сердце рана, что не перестанет кровоточить...»

«Вспоминая те безумства, те цветы, у меня потекли слезы...»

«Лишь одно спросить хочу: как ты сейчас?»

«Если любовь забыта, но слёзы не падают...»

«Пусть счастье, что нам не досталось, найдёт тебя...»

...

«Говорю, что забыла, что не больно...»

«Это лишь потому, что я слишком любила, слишком понимала...»

«Улыбаюсь, прощаю — ты стоил того...»

Тётушка прислонилась к двери, прижавшись лицом к стеклу, и, заметив подошедшего Пэй Юя, спросила с улыбкой:

— Красивая, правда? Нин-нин научила меня этой песне!

Он и не заметил, как глаза наполнились слезами. Слёзы не текли, будто сдерживаемые невероятным усилием. Прежнего спокойствия в его взгляде не осталось, только бесконечная боль, рушащееся самообладание и эмоции, вырывающиеся из-под контроля.

Так вот какую песню она пела в тот день.

— Красивая, — прошептал он.

***

Яркий солнечный свет лился из окна в конце коридора, рассыпаясь по полу золотыми бликами. Во дворе больницы на ивах проклюнулись нежно-зелёные почки, весна наконец пришла.

Сменялись времена года, шёл свой черед вёснам, летам, осеням и зимам.

— 520! Пора принимать лекарство!

Врач постучал в дверь, глядя на красивого мужчину, сидевшего у окна с белым бумажным самолётиком в руках.

— Хватит уже пускать самолётики вниз. Будешь продолжать, в следующий раз останешься без цветной бумаги.