Приземлив аэрокар на площадке приватного аэропорта Йоцубы на севере Миякидзимы, Тацуя передал управление аэрокаром прилетевшей с ними Лине (которая поспешно собралась и последовала за Миюки в качестве телохранителя) и велел Миюки сейчас же вернуться в Токио.

Сегодня понедельник, так что завтра у Миюки и Лины лекции и практические занятия в университете.

Затем Тацуя вышел из аэрокара и вошёл на борт своего частного мини-джета. Ёцуя, эксклюзивный пилот этого гиперзвукового реактивного самолёта, вложил все свои силы в магию контроля инерции и управления воздушными потоками, и долетел до международного аэропорта Хамбантота на Шри-Ланке в кратчайшие сроки.

В итоге бросивший вызов своим пределам Ёцуя был крайне вымотан, и Тацуя снял с него усталость "Восстановлением". После чего приказал ему оставаться наготове в самолёте, а сам побежал к транспортному самолёту, припаркованному у авиационного перрона.

В данный момент уже около 22 часов 13-го сентября по местному времени или почти час ночи 14 сентября по японскому времени. С момента инцидента... с момента получения ранений Казамой и Янаги прошло уже около 5 часов.

Забежав в транспортный самолёт, Тацуя остановился около криоконсервационной капсулы, в которой лежал Янаги, и велел снять с неё крышку.

Одновременно с разгерметизацией произошло отключение системы поддержания организма в состоянии анабиоза.

И сразу после этого Тацуя применил "Восстановление".

Кровь мгновенно отлила от лица Тацуи.

Температура его тела мгновенно упала до предела способности человеческого организма функционировать самостоятельно.

"Восстановление" Тацуи — это способность изменять прошлое, позволяющая ему отменить изменения, вызванные внешними факторами, произошедшими в определённый момент прошлого. Однако в процессе необходимо проследить назад всю информационную историю объекта вплоть до того момента, когда была предпринята та самая внешняя попытка его изменить, которую требуется отменить. Если объект, прошлое которого необходимо изменить, обладает чувствами, то информация о них также включается в отслеживаемую историю информационного тела. Другими словами, необходимо лично пережить всю испытанную объектом боль в сжатом виде.

В случае Янаги, он на ранней стадии был введён в состояние анабиоза, и с того момента не чувствовал боли. Вместо этого в Тацую потекла информация о внешних стимуляциях, применяемых для введения организма в состояние криогенного анабиоза. Эта информация оказала воздействие на его физическое тело, температура которого резко упала от этого.

Однако фактически это была не более чем иллюзия. Тацуя прекрасно знал, что это иллюзия.

Изменения, вызванные восприятием, можно свести на нет, изменив это восприятие.

Янаги как ни в чём не бывало поднялся.

К этому времени состояние Тацуи нормализовалось.

— ...Извини, Тацуя. Прими мою благодарность...!

Сказавшим это был Казама. Несмотря на свои собственные раны, он встал, как только увидел Тацую, и приказал медицинскому персоналу выполнять инструкции Тацуи.

— Хорошо, что я успел вовремя. — Ответил Казаме Тацуя.

Его "Восстановление" имеет ограничение в 24 часа. Поэтому его "вовремя" можно воспринимать буквально.

Сразу после слов Тацуи бинты, обмотанные вокруг остатков правой руки Казамы, развязались и упали на пол. И вместо них там теперь была рука, ранее считавшаяся потерянной безвозвратно.

— ...Правда, извини. Я не могу подобрать слова для благодарности.

Казама низко поклонился Тацуе, потирая свою правую руку.

Рядом с ним стоял в почтительном 45-градусном поклоне уже выбравшийся из капсулы Янаги, обнажённый сверху по пояс.

Покончив с лечением, Тацуя обменялся с Казамой и Янаги лишь парой слов, после чего вернулся в свой самолёт. Вопрос его присоединения к наблюдению за войной между ИПС и ВАА не обсуждался.

Самолёт взлетел сразу после того, как Тацуя взошёл на борт. На Миякидзиме он приземлился на рассвете 14 сентября по японскому времени.

◇　◇　◇

После возвращения со Шри-Ланки, Тацуя немного вздремнул и занялся рабочими делами на Миякидзиме. Когда стрелки часов перевалили за 18, он отправился домой в Тёфу.

Миюки поприветствовала его стандартной "благодарностью за работу", после чего он сел передохнуть в гостиной.

И словно только этого момента и дожидаясь, раздался звонок видеофона. Остановив Миюки, Тацуя сам нажал кнопку принятия вызова. Как и следовало ожидать, звонили именно Тацуе.

На экране видеофона отобразилось лицо Якумо. Вместо своего обычного небрежного поведения, он заговорил деловым тоном, сообщив Тацуе, что Тодо хочет встретиться с ним через час, поэтому ему нужно явиться в храм.

Тацуя быстро помылся, побрился и переоделся в строгий костюм.

После чего сел в машину, которую за это время подготовила Миюки, и направился в храм Кютёдзи.

Сегодня Тодо не изменил своё расписание и прибыл с опозданием в 5 минут относительно назначенного им же времени.

Тацуя встретил Тодо, находясь в глубоком поклоне.

— Йоцуба Тацуя, нам нужно поговорить. Подними голову. — Обратился Тодо к Тацуе, верхняя половина тела которого была расположена параллельно полу.

— Да. Извиняюсь.

Тацуя поднял голову как ни в чём не бывало — не слишком быстро, не слишком медленно, не раболепно, не высокомерно.

— Похоже, ты побывал на Шри-Ланке.

Тодо некоторое время молча смотрел на Тацую, после чего внезапно заговорил.

— Прошу прощения. В связи с чрезвычайной ситуацией у меня не было времени спросить вашего разрешения.

Однако Тацуя не был растерян или напуган. По крайней мере, выглядел он так, будто искренне верил, что сделал всё именно так, как и должно было быть сделано.

Для Тодо такая реакция, похоже, стала неожиданностью.

— ...Я не собираюсь упрекать тебя за произошедшее.

Он произнёс эти слова с заметной задержкой.

— Мы не можем себе позволить потерять лояльных к нашей стране воинов из-за подлого внезапного нападения. В обычном случае игнорирование соглашения со мной было бы непростительным актом произвола, однако в данном случае твои действия соответствовали национальным интересам. Эта заслуга компенсирует вину от нарушения договора.

— Благодарю.

Тацуя положил руки на татами и слегка склонил голову.

Тодо слегка прищурился, словно упрекая Тацую в поведении, которое можно истолковать как заносчивое.

Тем не менее, никаких упрекающих Тацую слов со стороны Тодо не прозвучало.

— Мы тоже возмущены варварством ВАА.

— Вы имеете в виду, что возмущены были все члены Сената? — Спросил у Тодо сидящий в стороне Якумо. Его отношение к авторитету Сената выглядело ещё более легкомысленным, чем у Тацуи, однако Тодо не выказывал вообще никаких признаков раздражения этим. Вероятно, Тодо намеренно давал Якумо говорить свободно, чтобы самому не погрязнуть во властолюбии.

— Даже среди молодых и неопытных было много высказывающихся крайне радикально. Это довольно хлопотно.

— Хахах... похоже, Сенат таки склоняется к жёсткой позиции?

— Верно. Что доставит проблем.

Сказав это, Тодо вздохнул. Похоже, даже у таких людей как он (обладателей величайшей закулисной власти в этой стране) не всё идёт гладко в отношениях с другими власть имущими.

Тодо восстановил самообладание, направил взгляд на Тацую, и обратился к тому всё тем же "Йоцуба Тацуя".

— В итоге Сенат пришёл к единому мнению, что тебе следует вмешаться в войну в Тибете, чтобы смыть пятно позора с нашей страны. Но принуждать к этому мы тебя не будем.

— Ваше превосходительство выступили в качестве стоппера?

Якумо снова вклинился в разговор.

На этот раз Тодо не среагировал. И это можно было считать молчанием в знак согласия.

— Йоцуба Тацуя. С этого момента ты волен свободно покидать страну. Эта свобода гарантирована всем Сенатом.

Легко было догадаться, что эта свобода была компромиссом. Вероятно, Тодо хотел оставить Тацую своей пешкой. За счёт гарантии свободы он исключил возможность, что другие члены сената начнут отдавать приказы Тацуе.

— Премного благодарен.

Восприняв именно так намерения Тодо, Тацуя выразил свою благодарность в преувеличенной формальной манере.

◇　◇　◇

Вернувшегося домой в Тёфу Тацую на входе как обычно добросовестно встретила Миюки.

— С возвращением. Хочешь поесть? Или принять ванну?

Миюки выглядела абсолютно привыкшей к подобному. Хотя она ещё не избавилась от детской невинности, но при этом уже больше не теряла самообладание из-за застенчивости.

— Сначала я хотел бы сообщить в главный дом о том, что получил разрешение его превосходительства Тодо. — Разуваясь, сказал Тацуя. Услышав это, Миюки издала радостное "ох!".

— В таком случае, я займусь подготовкой комнаты связи, а ты, тем временем, приведи себя в порядок.

— Понял. Так и поступим.

Бодро развернувшись, Миюки зашагала в сторону комнаты связи. Тацуя, в свою очередь, направился в ванную.

— Тацуя-сама, прошу прощения. Госпожа сейчас отсутствует.

Как и вчера, на экране видеофона появился Хаяма. Однако в отличие от вчерашнего дня, сегодня было такое ощущение, что Мая действительно отсутствует дома. Для этого не было никаких оснований, но Тацуя почему-то так чувствовал.

— Тогда передайте, пожалуйста, главе-сама, что я получил у его превосходительства Тодо разрешение на выезд из страны.

— Если речь только об этом, то госпожа уже в курсе.

Ответ Хаямы удивил Тацую. Он никуда не заезжал и не делал остановок по пути домой из храма Кютёдзи. Добившись разрешения у Тодо, Тацуя практически не тратил время впустую перед этим звонком. И теперь ему говорят, что Мая узнала об этом ещё до того, как он сам ей сообщил.

Неужели между Йоцубой и Тодо существует настолько тесное общение? Словно рядом с Тодо есть контактное лицо из Йоцубы.

Или... наоборот? Не человек из Йоцубы находится рядом с Тодо, а приспешник Тодо скрывается внутри клана Йоцуба...?

— Вот оно что. Тогда не могли бы вы хотя бы передать, что я тоже отчитался об этом?

Удержав свои подозрения в себе, Тацуя попросил Хаяму создать ему алиби перед Маей.

— Как пожелаете.

Как и всегда, Хаяма ответил согласием на просьбу Тацуи с выражением лица идеального дворецкого.

Он не выглядел озадаченным вопросом "почему Тацуя не спрашивает о том, как они так быстро узнали намерения Тодо".

Похоже, Хаяма понял, что Тацуя посчитал естественным, что Хаяма знает намерения Тодо раньше него.

◇　◇　◇

Наконец, препятствие было устранено. Хотя, с другой стороны, это всего лишь возврат к стартовой линии. Ситуация, можно считать, не сдвинулась с места. К тому же, половину этих проблем Тацуя создал себе сам. Если бы в нём остались обычные для других людей эмоции, то он мог бы стать нетерпеливым и неспособным принимать спокойные взвешенные решения.

Но Тацуя не испытывал нетерпеливость или волнение. Казалось, будто он восстановил свои человеческие эмоции, сформировав с Миюки связь более глубокую чем между братом и сестрой, однако в действительности все его настоящие эмоции кроме одной единственной были у него отняты его ныне покойной матерью Мией, и всё ещё не вернулись. И сейчас по чистой случайности это помогло преодолеть ситуацию.

Сообщив через Хаяму в главный дом о компромиссе, достигнутом с Тодо, Тацуя поужинал с Миюки, освежился в ванне, и приступил к следующему шагу.

Следующим шагом было распределение ролей с Минору.

— ...Действительно, чтобы защитить руины под Дворцом Потала, нужно предотвратить уличные бои в Лхасе. Полагаю, твоё вмешательство, Тацуя-сан — лучший способ убедить правительство Тибета сдаться без боя. — С сострадательной полуулыбкой заявил Минору с монитора системы лазерной связи с Такачихо. — Однако в этом случае Тацуя-сан добавит новую страницу в легенду о Короле Демонов...

— Не припомню, чтобы я создавал нечто такое фривольное вроде "легенды о короле демонов". Но если речь о некотором увеличении моей дурной славы, то тут ничего не поделаешь. Эти семена посеял я, и кроме меня нет никого подходящего, кого можно было бы заставить разгребать последствия.

Безвыразительное лицо Тацуи словно излучало смирение, описываемое словами: "я не хочу этим заниматься, но ничего не поделаешь".

— Действительно, Тацуя-сан самый подходящий для этого человек. Хорошо, в таком случае о реликвии на горе Шаста позабочусь я. Собственно, я с самого начала собирался это сделать.

Минору считал, что даже если бы и не было наложенного Йоцубой запрета на выезд из страны, Тацуе всё равно было бы сложно съездить в Америку, чтобы запечатать руины Шамбалы на горе Шаста. С точки зрения местных властей, запечатывание реликвий, погребённых в руинах, будет считаться "разграблением руин". Тацуя стал слишком знаменит, чтобы принимать непосредственное участие в такой явно преступной деятельности.

— Полагаюсь на тебя. Таким образом, не мог бы ты завтра вечером прибыть на Миякидзиму? Я передам тебе ту трость.

— Понял. В 8 часов устроит?

— Да. Не хочешь взять с собой Минами? Мы устроим вам радушный приём, даже если это будет всего на один виток.

Такачихо облетает Землю примерно за 4 часа. Именно это подразумевал Тацуя под словом "виток".

— Благодарю. Я воспользуюсь твоим предложением.

Договорившись о встрече завтра вечером, они прервали связь.

◇　◇　◇

Хотя ситуация в мире становится всё более напряжённой, на данный момент это ещё не особо повлияло на повседневную жизнь в Японии. Лекции и практические занятия в университете магии проходили как обычно. Тацуя как и всегда прогуливал, а Миюки и сегодня с самого утра добросовестно посещала все лекции.

В обеденное время Миюки с Линой пришли в столовую. Стол, за который сели эти двое, собирал на себе множество взглядов, однако не было студентов, осмелившихся бы непринуждённо подойти к ним и побеспокоить. Частично это связано с тем, что в эту эпоху студенты вузов обладают определённым уровнем сдержанности, однако помимо этого красота, способности и родословная Миюки вызывали у обычных студентов нечто вроде чувства "благоговения".

Обычно смелость заговорить с Миюки была либо у представителей такого же Главного Клана как и Йоцуба, либо у членов семей сопоставимого по престижу уровня, либо у людей с выдающимися способностями, не напуганных её магической силой. Да и то, в большинстве случаев такие разговоры были чисто по делу.

— Миюки-сэмпай, можно к вам?

Человеком, обратившимся к Миюки в непринуждённой манере, была её кохай из Первой школы, Саэгуса Изуми, которая удовлетворяла сразу двум из вышеописанных требований: по родословной и по способностям.

— Можно. Лина, ты ведь тоже не против? — Спросила Миюки у сидящей напротив неё Лины.

— Конечно нет. Кстати, Изуми, а это кто? — Спросила Лина, подняв взгляд на Изуми. Точнее, на Изуми было направлено лицо Лины, а её взгляд был направлен на человека рядом с ней.

— Если не ошибаюсь, ты Цуруга-сан? Подруга Итидзё-сана.

Ответ пришёл не от Изуми, а от Миюки.

— Д-да. Меня зовут Цуруга Кириэ. Я дальняя родственница Масаки-сана и его кохай по Третьей школе. Хм, "подруга"... хотелось бы.

— Вот оно что. Ну, в любом случае, присоединяйтесь к нам, если хотите.

Как только Миюки это сказала, Лина встала со своего места с подносом в руках и пересела на сторону Миюки.

— Вы ведь хотите о чём-то поговорить с Миюки? Не стесняйтесь, садитесь. — Сказала Лина, указывая на освободившиеся места с противоположной стороны.

Изуми с радостной улыбкой села напротив Миюки, а Кириэ робко села напротив Лины.

— Разве это не Цуруга-сан та, кто хотел поговорить с Миюки?

Лина озадаченно посмотрела на Изуми. Миюки тоже перевела взгляд на Изуми и грациозно улыбнулась.

— Кстати, Изуми-тян, а чего вы с пустыми руками?

— Спасибо за заботу. Однако у нас отменили предыдущую лекцию, так что мы уже поели.

Изуми ответила со свойственным для её внешности спокойствием, словно её никак не смутило внимание со стороны Миюки. Похоже, про неё можно было сказать, что она "растёт над собой".

— Ясно. В таком случае, вас устроит, что я вас выслушаю, пока мы двое едим?

— Д-да, конечно. По правде говоря...

С напряжённым от нервозности лицом Кириэ начала свой рассказ. Суть рассказа была в том, что "Масаки ведёт себя странно". В последнее время в разговорах (причём не только с Кириэ, но даже с лучшим другом Китидзёдзи) Масаки почти всегда отвечает рассеянно и односложно, зачастую какими-то совершенно бессмысленными выражениями.

— Похоже на что-то вроде любовной болезни. — Отстранённо пробормотала Лина, тоже слушавшая рассказ Кириэ.

— Любовная болезнь? То есть, ты становишься рассеянным, когда влюбляешься?

Эти слова были реакцией Миюки на бормотание Лины.

— Эм, Миюки-сэмпай...?

Изуми уставилась на Миюки с лицом, выражающим мысль "неужели!?".

— Ах, не у всех одинаковые симптомы. — С пониманием на лице ответила Лина, почесав голову. — К тому же, в случае Миюки, это ведь с самого начала была искренняя любовь, а не простая влюблённость, верно?

— Ара, то есть, я никогда не испытывала такое чувство как первая любовь*?

[В японском несколько разных слов для понятия "любовь". Отличаются "мощью" испытываемых чувств. В выражении "первая любовь" используется "маломощное" слово, которое относится к проявлению "невинных", "детских", "подростковых" чувств. Я пишу это пояснение, потому что строкой выше пришлось перевести это слово как "влюблённость", чтобы не было тавтологии.]

— Может быть. ...Кстати.

Преувеличенно пожав плечами, Лина перевела взгляд с Миюки на Кириэ.

— Что с тобой, Цуруга-сан? Ты выглядишь какой-то... эм, шокированной?

После этих слов Лины взгляды Миюки и Изуми тоже собрались на Кириэ.

— ...Нет, в принципе, я как-то так и думала. Всё-таки, Масаки-сан предпочитает Шибу-сэмпай...?

Кириэ повесила голову, едва сдерживая слёзы.

— Мм... на этот раз, думаю, всё иначе.

Но услышав опровержение, Кириэ энергично подняла голову.

— В последнее время поведение Масаки изменилось.

Когда Лина с Миюки шли между аудиториями, по пути им встретились Масаки с Китидзёдзи.

— Думаешь?

— Ты, Миюки, может, этого и не заметила, но он смотрел на тебя трезвым взглядом.

Услышав слова Лины, Миюки озадаченно наклонила голову.

— Думаю, так оно обычно и бывает...?

— Для него ненормально смотреть на тебя обычным взглядом.

— Ненормально...?

Миюки уже открыла рот, чтобы спросить, но её опередила Кириэ.

— Да, ненормально.

Лина кивнула, и словно вдохновлённая своими же словами, пробормотала "...ясно" прежде чем продолжить:

— В общем, это явно не просто любовная болезнь. Тебе следует внимательно присмотреться, не происходит ли чего странного в его окружении.

— ...Поняла. Постараюсь это проверить.

Кириэ кивнула с решительностью на лице.

◇　◇　◇

Поздний вечер среды, 15 сентября. 13 число 8 месяца по лунному календарю, за два дня до Урожайной Луны. На ясном небе висела почти полная луна. Не особо подходящая ночь для скрытных делишек, но к счастью, Миякидзима — это отдельный остров в Тихом океане. Он не настолько отдалён от другой земли, чтобы его можно было назвать "уединённым островом", но достаточно отдалён, чтобы можно было не беспокоиться об окружающих взглядах.

8 часов вечера. На глазах у Тацуи, Миюки и Лины с орбиты снизошли двое: Минору и Минами.

Все пятеро сошли с взлётно-посадочной (если можно так выразиться) площадки виртуального спутникового лифта, и направились в жилой дом, которым Тацуя и Миюки пользуются в качестве резиденции во время пребывания на Миякидзиме. После того как все поужинали вместе, в столовой остались только три девушки, которые устроили себе чаепитие. А Тацуя повёл Минору в свою личную лабораторию, расположенную по соседству с этим жилым домом, в подвале административного здания филиала Йоцубы на Миякидзиме.

— Итак, вот, держи.

— Ага.

Здесь Тацуя хранит ту самую трость Шамбалы.

— Тацуя-сан. В том случае, если каменную табличку, в которую записана магия крупномасштабных разрушений "Пламя гнева", не удастся забрать с собой...

В качестве "метода запечатывания" опасной магии, остающейся в руинах под землёй, эти двое разработали план, заключающийся в изъятии из руин так называемых "магических руководств" — каменных табличек, в которые записана соответствующая магия.

— ...Ты уверен, что тогда можно будет просто обойтись разрушением руин?

Собственно, ими было принято решение, что в случае, если "магические руководства" не удастся снять со стен руин, опасная магия будет предана забвению путём полного уничтожения непосредственно самих руин.

— Я понимаю твои чувства. Я тоже испытываю сомнения по поводу уничтожения культурного наследия, которое должно быть общим достоянием всего человечества.

Уточняющий вопрос Минору по поводу уже составленного плана показывал, что он испытывает такие же колебания, как и Тацуя.

— Однако нынешняя ситуация для нас крайне опасна. Я не буду извиняться перед будущими поколениями, но я хотя бы могу искупить свою вину, позаботившись о том, чтобы нынешняя цивилизация продолжила своё существование.

— В отличие от погибшей Шамбалы, да?

— Нет никакой гарантии, что люди будущего это оценят.

— Действительно. Мы ведь не можем знать, что будет лучше для людей будущего. Мы можем стремиться только к тому, что лучше для нас самих.

— Верно.

— ...Спасибо, Тацуя-сан. Ты развеял мои сомнения.

— Вот и хорошо.

Минору застенчиво улыбнулся, а Тацуя кивнул ему с серьёзным лицом.

У женской группы была более неформальная беседа, полностью соответствующая чаепитию. В ходе их беседы поднимались темы о моде, сладостях, общих знакомых, а также... некоторые немного более деликатные темы.

— ...Слу-ушай, Минами. Я уже давно хотела у тебя спросить.

Глаза сказавшей это Лины были затуманены от страсти.

— Да? О чём?

Однако Минами этого не замечала. Потеряв бдительность, она попросила Лину продолжить.

— Чем вы с Минору обычно занимаетесь?

— В смысле... чем?

Не понимая смысл вопроса Лины, Минами озадаченно наклонила голову.

— Ну, жить в космосе — это же постоянно просто сидеть в одном замкнутом помещении?

— Ну да, но спальни у нас отдельные, а что?

Для космической станции, Такачихо имеет довольно большие размеры. Не будет преувеличением сказать, что она огромна. Места для проживания двух человек вполне достаточно.

— Но ведь вам обоим особо и не нужно спать, верно?

— Не то чтобы совсем не нужно, но в целом так и есть. Мы просто спим реже, чем другие.

— В таком случае, вы проводите много времени вдвоём в одной комнате?

— Ну... да.

— Такачихо более автоматизирован, чем наземные жилые дома. А ещё у вас там есть кукла-паразит, управляющая всеми системами. Разве у вас не должно быть много свободного времени?

— Вы спрашиваете, как мы проводим свободное время? Минору-сама часто занимается магическими исследованиями.

— А ты, Минами?

— Я чаще всего провожу время за учёбой, используя присылаемые мне учебные материалы. По правде говоря, я хотела бы попробовать себя в приготовлении новых блюд, но в космосе это довольно тяжело...

— А что ещё? Вы ведь не проводите абсолютно всё время за исследованиями и учёбой, верно?

— Лина. Какой ответ ты вообще ожидаешь услышать? — Озадаченным тоном спросила Миюки у Лины, глаза которой с каждым вопросом становились всё более сверкающими.

— Ну, Минами и Минору ведь любят друг друга, верно? Поэтому я подумала, что они уже занимаются тем самым.

Лина бесстыдно раскрыла интересующую её тему. Ну... для девушек студенческого возраста это, наверное, можно назвать обычной темой для обсуждения.

— Т-тем самым...

Чего не скажешь про Минами. Она опустила взгляд с ярко выраженным покраснением на лице.

— Разумеется, вы уже этим занимались? Был ли Минору нежен?

Лина подступила вплотную к Минами с выражением крайнего любопытства на лице.

— Нет, это...

— Не может быть, у вас ещё ничего не было? У вас двоих ведь есть подобные чувства?

Вопрос Лины содержал в себе подтекст в виде сомнения "неужели у паразитов нет полового влечения?".

— Ну... есть.

Голос Минами звучал настолько тихо, что казалось, будто он скоро совсем угаснет.

— Лина, прекращай. На Минами-тян жалко смотреть.

Лину остановила Миюки, которая больше не могла на это смотреть. Правда, её щёки тоже были немного покрасневшими.

— Ты чего, Миюки? Разве тебе самой не интересно?

— Н-нисколько.

— Э-э, не может быть, неужели и у тебя ещё не было?

Лина переключилась с Минами на Миюки.

— Не могу в это поверить. Что за редкие экземпляры непорочности. Может, вас в Красную книгу занести?

Однако, в отличие от Минами, Миюки была не из тех, кто довольствуется ролью боксёрской груши.

— А что насчёт тебя, Лина? Ты этим занимаешься?

— У м-меня сейчас нет постоянных отношений...

— Сейчас нет, то есть, раньше были?

— Эм, ну...

— Или ты никогда ни с кем не встречалась? Может, ты боишься мужчин?

— Н-ничего подобного! Поблизости просто нет подходящего для меня мужчины!

— Такой подбор слов... уж не означает ли это, что ты по женщинам?

Миюки отстранилась, обхватив себя руками в наигранной драматической манере.

— Не означает! — Прокричала Лина, лицо которой стало пунцовым. Теперь роль того, на чьих чувствах играли, была у Лины.

То же самое время, когда Тацуя рассказывал Минору о положении дел в Тибете, а у Минами, Лины и Миюки была беседа за чаем.

На северо-западном подножии горы Шаста Лора обнаружила вход в некую подземную пещеру. Это был подземный ход, ведущий ко входу в руины, не имеющие отношения к Шамбале.

Пока Минору отсутствовал на Такачихо, он приказал слуге кукле-паразиту продолжать вести наблюдение за горой Шаста вместо него. Однако фокус наблюдения был установлен на восточный склон горы, где расположены руины Шамбалы, а также так неудачно совпало, что Такачихо в это время находился с другой стороны Земли, поэтому деятельность Лоры осталась незамеченной.