Я вновь оказался в новом для себя месте. Как и прежде, когда говорил с Лолс, здесь было темно, однако отлично от бесформенной тьмы, походящей на загрузочное пространство в игровом мире, а обыкновенная темнота подземелья – обычное дело для места, в котором удерживают заключённых. В воздухе висела прохладная сырость. Сначала она не так уж плоха. На самом деле, на короткий промежуток времени это даже приятно. Однако это ловушка: в холоде и сырости, без возможности высушиться и переодеться. Слабых, пребывающих в таких условиях, ждут заболевания, а сильных – раздражение, что выматывающее из сил, не давая возможности применить их для чего-либо ещё.

Как пытке сопротивляться.

Внешний облик комнаты, в которой я находился, сказал мне, что это была пыточная данного подземелья, чем бы оно ни было, и для своей цели она была отлично оборудована: всяческие инструменты для пыточного ремесла – как для причинения боли, так и для того, чтобы держать жертв в живых (и, что наиболее важно, в сознании) как можно дольше, дабы продлить ощущаемую ими агонию. Да, профессиональный истязатель может работать с чем угодно, к тому же наилучшие результаты нередко получаются при использовании неожиданно примитивных предметов таким образом, о каком ни один обычный человек и не подумал бы. Однако с соответствующими инструментами всё становится гораздо проще, а истязатель получает возможность во всю раскрыть своё искусство.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Лишь преднамеренно жестоких личностей можно воистину назвать последователями учений Лолс. Милосердие без выгоды – слабость, а слабость служит лишь одной цели – заманиванию в ловушку. Жестокость есть не что иное как сила, а сила дарует безопасность. Но жестокость без цели также есть слабость. Жестокость всегда должна быть оправданной, но не только удовольствием от причинения страданий недостойным. Именно это отличает лидера от фанатика. Удовлетворите богиню глубинами своей жестокости.

Заключённая здесь была поймана разведчиками на внешних территориях. Те заметили явные признаки пребывания в её лагере кого-то ещё, однако отследить их не удалось. Узнайте, что она знает.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Я осмотрелся и увидел, что здесь находилась эльфийка с завязанными над головой руками и слегка разведёнными и привязанными к столу в центре помещения ногами – очевидно, заключённая; одета она была всего-навсего в походную одежду, однако ноги были голыми и при ней не было ни оружия, ни брони. С одного взгляда стало ясно, что надетые на ней кандалы запечатывали её магию. Она точно не дроу – это я мог с точностью сказать даже в монохромном мире тёмного зрения, судя по тому, как её голова двигалась из стороны в сторону, разыскивая источник каждого звука. Она ничего не сказала, но её страх был виден невооружённым глазом, даже несмотря на все её попытки держать себя в руках.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Шайэль Фэмайс

Женщина эльф

Тантрический маг (Зачаровательница) / Изменяющая разумы (Зачаровательница)

Титулы: Соблазнительница, Ритуалистка тьмы

--------------------------------------------------------------------------------------------

Увидел бы я её на свету, мог бы сказать, что она прекрасна. Однако во тьме могу сказать только, что она прекрасно сложена. Двигаясь как можно тише, я взял со стола острый нож, позволив прозвучать металлическому звуку.

Девушка, неожиданно для себя осознав, что здесь был кто-то ещё, ахнула. Также она не упустила из внимания звук, изданный кинжалом.

– К-кто здесь? Сейчас же скажите мне, зачем меня здесь держите! – она пытался удержать страх в своём голосе, но безуспешно.

Я ничего не ответил. В такой момент страх незнания станет для неё куда большей пыткой, чем всё, что я могу сказать. Воображаемый враг в сотни раз ужаснее чего-угодно, что может придумать смертный, не беря в расчёт полнейших безумцев. Я поднёс нож к её щеке, позволив тому мягко скользнуть по её щеке. Не так сильно, чтобы появилась кровь, но достаточно для того, чтобы дать ей понять: лезвие смертельно острое. Женщина замерла от страха.

Медленно – ох как медленно – я провёл линию плоской стороной клинка, двигая тем вдоль её подбородка вниз – до её мягкого горла. Затем я кончиком лезвия нарисовал линию меж её грудей, срезая первые верёвочки её блузки, а затем, с чуть большим усилием, прорезал и саму ткань одежды. С помощью лезвия ножа я подняла остатки рубашки с её дрожащей кожи, обнажив грудь холодному воздуху. Парой секундой позже оказались срезаны и рукава, позволив мне полностью избавить её от топа. И я до сих пор не притронулся до неё ничем иным, кроме холодной стали.

Я услышал, как она сглотнула от страха, но даже продолжая играть ножом с её загорелым животиком, я приметил кое-что примечательное. Нежно – достаточно, чтобы уколоть, но не для того, чтобы пошла кровь – я прижал нож к одному из затвердевающих сосков эльфийки. В ответ на испытанное чувство она издала небольшой писк, прикладывая все силы, чтобы не задрожать от прикосновения стали.

Пока она была отвлечена ножом, я прильнул к ней поближе, чтобы шепнуть на ухо: "Какая грязная шлюшка. Скажи мне, шлюшка, что вы затевали, отправляясь в эти беспросветные глубины?"

Когда я назвал её шлюшкой, женщина вся надулась, но продемонстрировала благоразумие и решила об этом умолчать. Но всё же, раз появился кто-то, к кому можно обратиться, она заговорила: "В-вы не можете так удерживать меня! На поверхности я важная персона! Им не понравится, как вы обращаетесь со мной!"

Я залился смехом, но ничего не ответил, начав проводить ножом ещё одну линию, идущую на спуск между грудей, через её животик и прямо до того места, где кожаные штаны прикрывали её бёдра. Резкий взмах клинка, и они расстёгнуты, предоставляя лезвию достаточно места для исследования пространства внутри. Что я и сделал, проведя тем по её холмику подразнивая. От этого она вновь замерла.

– Ах, но видишь ли, откуда мне об этом знать? Ты не сказала ни кто ты, ни на кого работаешь. Ну давай, расскажи мне о себе. Удиви меня тем, какая ты на самом деле не глупая шлюшка.

Собирая в своём голосе всю доступную ей сейчас гордость, она сказала: "Я Шайэль Фэмайс, второй ребёнок Таррона Фэмайса, богатейшего торговца в Сваноре!" – мне доводилось слышать о Сваноре. Это торговый городок на границе Вирмвуда, граничащий с людским королевством Каледон, из которого родом Севера. Если так подумать, надо будет заскочить в это королевство как-нибудь. Так много дел, а так мало времени!

Но нельзя заставлять мою закуску думать, будто я о ней забыл: "И что деньги твоего папки сделают здесь, в беспросветных глубинах, в крепости тех, кого мало волнует, что о них думает мир на поверхности?"

– В-вы можете получить деньги за меня! Мой отец без проблем заплатит выкуп за моё безопасное возвращение.

Я вонзил нож в стол с инструментами, заметив, как этот звук обнадёжил девушку, и преднамеренно не выдал ни звука, подобрав тяжёлые ножницы, идеально подходящие для прорезания кожи, как той, из которой были сделаны её штаны. Она вскрикнула от очередного прикосновения металла к коже и, пока я срезал штаны вдоль её ноги, начала сопротивляться.

– Погоди! Ты меня не расслышал! Мой отец может заплатить! Для вас же точно деньги имеют вес! Он может заплатить за моё возвращение!

Начав срезать вторую штанину, я произнёс едва ли чуть громче шёпота: "Ах, но тебе не удалось удивить меня. Ты и впрямь просто глупая шлюшка. Ибо что же богатенькая девочка делала так далеко от своего дома, без защиты папиньки, если не была глупой шлюшкой, стремящейся пойти на корм монстрам или ещё чего хуже? Или, быть может, твоя шлюшья сторона оказалась сильнее, и ты захотела стать невестой монстра? Тащишься от мысли стать маткой для создания в глубокой тьме, а?" – в этот момент она оказалась голой, как в день, когда родилась на свет, и прохладный воздух играл с её кожей.

– Я НЕ ГЛУПАЯ ШЛЮШКА! Я ЗАЧАРОВАТЕЛЬНИЦА, И МЕНЯ НИКОГДА НЕ ОСКВЕРНЯЛА ЭТА... ШТУКА МОНСТРОВ! – теперь она перешла на крик, в котором смешались переполнявшие её страх и злость.

– Ну что же, моя шлюховатая маленькая зачаровательница, что привело тебя в Подземелье, раз уж не желание опробовать своей девственной киской член монстра?

Она задрожала – на этот раз от ярости – и ответила: "За голову одного путешественника висит крупная награда. Он рыцарь Вирмвуда, однако это не помешала огромному числу людей забеспокоиться насчёт стремительного роста его силы и пагубного влияния на королевскую семью".

Ох-хо! По-видимому, леди Лолс решила показать мне кое-что хорошее. Вне всяких сомнений, этой схемой она намеревается соблазнить меня предоставить её больше "развлечения" – или сблизив меня так с дроу, или сподвигнув начать бесчинствовать по Вирмвуду. В любом из двух вариантов она в плюсе.

– А, вот как. То есть ты решила, что сможешь получить его голову и забрать награду? В одиночку?

– Нет, я же не дура! Перед тем как начать выслеживание, мы его изучили. Он инкуб, а они слабы против очаровательных женщин. Особенно этот, потому что он слуга Шарсс и не может пройти мимо ни одной женщины, не поиграв с ней.

Она дура – заключил я – ведь только дура так просто выдаст информацию после такой явной провокации, однако гордыня и страх могут по-странному влиять на чьё-либо суждение.

– То есть ты решила поймать его в ловушку, став ему любовницей?

От этих слов она содрогнулась: "Ещё чего! Я не отдамся ни одному мужчине. Они все мерзкие животные. Только в одном дроу хороши – том, как они указывают этим идиотам их место. Но как только он окажется под влиянием моих чар, не будет нужды быть с ним. Я просто поманю рукой, и он с радостью сделает всё, что я ему скажу".

– И твои товарищи должны были помочь тебе подойти к нему на нужное расстояние, так?

– Да, Чёрные вороны – гильдия путешественников из Каледона. Они услышали мой запрос и разузнали о том, где он находится, с помощью магии путешественников. Они также считали, что с него надо сбить спесь, и потому согласились мне помочь добраться к нему.

Во время разговора я вовсе не стоял без дела. Она была занята мечтами о том, как победит свою цель, которой был, очевидно, я (даже если сама она об этом не знала), и совсем не услышала, как я вновь взялся за нож. Вскоре она узнала, что тот вновь оказался у меня в руке, когда его кончик проскользнул между её ног и укольнул клитор, отчего она панически взвизгнула, ощутив, как лезвие коснулось её чувствительной кожи.

– Ах, просто музыка! Ну что же, малыш, сейчас я тебе расскажу, какой у тебя расклад. Я буду задавать тебе вопросы, а ты – отвечать на них. Если чего утаишь, будет больно. Если попытаешься обмануть, будет больно. Если будешь грубить, будет больно. Если будешь обращаться ко мне как-либо иначе, кроме как "сэр" или "хозяин", будет больно. Если откажешься отвечать–

– Да-да, будет больно.

– Боже, что ты. Но я буду отрезать от тебя по кусочку – так, чтобы ты не умерла от кровопотери – пока не начнёшь говорить. Думаю, начну-ка с твоего маленького клитора. Раз уж ты не шлюшка, то не будешь за ним скучать, да? Нет, не отвечай. Мы-то с тобой оба знаем, что ты шлюшка, которая прожить не сможет без этого удовольствия. Итак, поехали. Начнём с простого задания: ты расскажешь мне всё об этой награде.

– Да катись в пиз–АААГХ! – её ответ был прерван моей рукой, непринуждённо заламывающей один из её пальчиков, сломав тот, будто веточку.

– Награда, – повторил я, пока раздавался её хлюпающий плачь.

Три часа спустя я получил уведомление о том, что закончил Суровое испытание дроу.