Давным-давно, ещё до Бедствия, на границе Вирмвуда стоял город Амхелин. В то время эльфы и люди активно торговали между собой, но ни одна из рас другой не доверяла. Людям не нравилось высокомерие эльфов, к тому же они завидовали их мастерству в магии. Эльфы же, с другой стороны, считали (причём не без веской причины) людей инфантильными и грубыми, из-за своих коротких жизней – во всём торопящимися.

Из-за этого и пары случаев, в которых «фанатичные» люди пожелали присвоить себе прелести «экзотичных» эльфиек, не беря во внимание, что об этом могут подумать эльфийские девы, границы между двумя державами были закрыты, а единственной точкой связи и торговли между двумя расами стал город Амхелин. Не самая идеальная система, построенная на желании изоляции и вожделении того, чего у самого нет, но вот четыреста лет работало. Пусть напряжение между двумя расами так на самом деле и не спало, оно никогда не доходило до предела. И тогда наступило Бедствие.

Началось оно с малого, как многие вещи в принципе. Парочка «озлобленных духов» тут, растущая в какой-то незаметной пещере тень страха там – всё в этом духе. Предшественники грядущего, хотя никто вовремя этого не понял, за исключением драконов и других бессмертных, уже сталкивавшихся с подобным. После этого начали появляться первые кошмары. Низшие кошмары были лишь немногим хуже прожорливых зверей, как и большинство монстров, поэтому люди этого мира не уделили им особого внимания. Истинный страх они познали тогда, когда стали появляться первые разумные кошмары.

Потому как кошмары не были очередным злом, но созданиями, рождёнными из ненависти и злобы, то, в отличии от низших представителей своего вида, они питались не плотью, а болью и страданиями живых существ. Добрый человек, обращённый ко злу паранойей и лживыми советниками, – для них вкуснейшее блюдо. Шок от предательства, когда тот же человек убивает возлюбленную, которая, как он считал, замышляет недоброе против него, подобен лучшему вину. Что хуже того, тронутые кошмарами теряют искру созидания. В смысле, кузнец всё так же сможет делать мечи, но это будут обыкновенные клинки – в них не будет ни следа художественности шедевра; тот же самый клинок, что он делал тысячу раз до этого, полностью идентичный предыдущим. В такой работе будет навык, но не будет сердца.

Когда высшие кошмары перешли к действию, первыми местами, ощутившими на себе их влияние, стали области уже подверженные напряжению и недоверию. По сей день неизвестно, кто же это начал, но за одну ночь весь Амхелин сгорел дотла, а из всех жителей города выжила лишь горстка. Рассказанные ими истории были настолько дикими, что людям они казались шуткой, пока те сами не пришли на место, где раньше стоял город, обнаружив его превращенным в угольки, он бы сожжён огнём, испортившим саму землю. Сейчас, даже после Бедствия, в полях Амхелиня не растёт ничего, кроме бурьяна да пары испорченных кустарников и зарослей с длинными шипами, способными проколоть до крови даже через самую твёрдую кожаную броню. Никто уже туда не ездит, если только без очень сильной нужды. И тем не менее это идеальное место для встречи двух армий: окружающий лес никак не пострадает от конфликта.

В центре военного лагеря эльфов высилась палатка короля, в воздухе развевалось его знамя, давая всем видеть, что в этом месте армию ведёт сам король. Вокруг стояло пять тысяч эльфов, построенные в формации, собравшие свои силы, чтобы дать отпор людям. В палатке сидел король, а подле него – его жена и дочери, слушая отчёт о вражеских силах.

– Милорд, разведчики насчитали среди сил противника как минимум двадцать тысяч единиц. Огрейн воззвал к старым альянсам, и у его знамени стоят также знамёна Каледона и Бруки. Также мы получили сообщения от дворфов: они не присоединятся к битве, потому как не желают вступать во вражду с людскими королевствами, но также они не будут сражаться против нас, потому что один инкуб оказал огромную услугу чемпиону Морадина.

Король Авоурел вздохнул: – Что же, по крайней мере странствия этого путешественника оказали хоть какую-то пользу, если не обращать внимание на то, что именно они весь этот беспорядок и вызвали.

Исайя нахмурилась при словах своего отца и сказала: – Милорд, нельзя винить его за действия Мирельс. Мы были с ним, когда он наткнулся на место, где она была заточена рабыней. Он убил её хозяина, таким образом получив богиню себе в рабыни. Он мог бы запросить у неё любую цену за освобождение, но взамен попросил лишь не вредить ему или находящимся под его защитой. Я считаю, это благородное действие, пусть и причины его не такие благородные: нежелание злить богиню и отсутствие веселья, если она просто уничтожит все преграды на его пути.

Арава же кивнула добавила: – Да, отец, нельзя злиться на него из-за такого. Разве не он позже отправился в Подземелье и своими поступками наладил связь с дроу, открыв перспективу мира? Они – коварные и злые создания, давным-давно испорченные своей богиней Лолс, но даже если они нам и не союзники, нахождение в нейтральных отношениях всё равно лучше, чем если они вступят в альянс против нас.

Король собирался ответить, как подал голос другой гонец: – Милорд, вы желали знать, когда прибудет Сумеречная ария. Её лидер только что прибыл со своим верным стражем.

Поднявшись, король, который был облачён в броню и у которого на поясе свисал меч, взглянул на свою жену с дочерьми и сказал: – Тогда пойдём посмотрим на этого путешественника, принёсшего такие беспорядки в наши земли.

Вместе они прибыли на открытую территорию в одной из сторон лагеря, где со своих скакунов слезало семьдесят мужчин и женщин. Над группой развевалось знамя Сумеречной арии, как и самого Лисаэса, давая знать о том, что сюда лично прибыл лорд Лисаэса. Но всё же солдаты вблизи группы были неспокойны, однако по мере приближения король увидел причину такого отвращения. Более половины из семидесяти созданий были дроу, а остальные явно являлись вервольфами и даже верваргами! Да, в группе было несколько созданий небожительской крови, но также в ней стояла полнокровная демоница шиварра! Вида стоящих вместе архона и шиварры, не сражающихся друг с другом до смерти, а обсуждающих приготовления к предстоящей войне, было досаточно, чтобы вызвать неприятные ощущения даже у самых измученных солдат.

Причиной всего этого беспорядка (по крайней мере по мнению короля) был инкуб, что при приближении короля вышел из толпы и с уважением тому поклонился. Авоурел какое-то время на него глядел. Действительно – именно его действия стали спичкой, разжёгшей этот конфликт, но, возможно, винить его одного в этом было нельзя. По крайней мере он отдавал себе отчёт в своих действиях и без его помощи сейчас бы демонический культ свободно бродил по его землях, а нежить – истребляла его народ, в то время как его дочери так и вовсе были убиты для призыва могущественного кошмара. Напряжение между эльфами и людьми было сильным даже до того, как Мирельс атаковала Тёмную гавань; возможно, это событие лишь приблизило неотвратимое.

– Встань, лорд Даркмор. Как вижу, ты привёл свой авангард. Когда прибудут остальные твои люди? – подтекст был очевиден: «лучше бы для помощи в битве с соотношением сил 4 к 1 у тебя было больше семидесяти человек».

(От лица Зайна)

Я поднялся и улыбнулся королю: – Всенепременно, Ваше Высочество, Сумеречная ария вскоре прибудет сюда в своей полной силе, за исключение немногих оставленных на защиту Лисаэса и его людей в наше отсутствие. Мой сенешаль, Икнора Алая, и другие маги моего авангарда прямо сейчас, во время нашей беседы, готовятся в путь.

Я не успел договорить, как Икнора с остальными закончили открывать портал, и через него промаршировала вся Сумеречная ария с Лекситян, Берсилаком, Раунаерилом, Куки и Рувой во главе. Она и до этого была разношёрстной компанией, содержащей людей всех классов и рас, но недавним пополнением были огры, каждый из которых тащил за собой могучую осадную машину. В общем и целом у нас была сила четырёх сотен и пятидесяти, среди которых, впрочем, лишь шестьдесят было путешественниками. Возможно, числа и не так впечатляли на фоне двадцати тысяч, которые нам предстоит встретить, но находящиеся среди нас люди, что ранее были Лордами света, все были ветеранами с мощью, которую в числах не представить. А ещё были все те игрушки, которые мы притащили с собой!

Открылся второй портал, и из него выступила сотня орков, вооружённая и одетая для войны. Они намеренно двинулись ко мне, и их лидер в своём стиле отсалютовал, сказав: – Наша принцесса услышала, что вы собираетесь воевать с людьми. Племя Чёрной скалы встанет рядом с Сумеречной арией и её союзниками, – я улыбнулся и ответил на приветствие.

Развернувшись к королю, я ухмыльнулся и сказал: – Как можете видеть, во время странствий я завёл парочку союзников. Возможно, не самые стандартные союзники для эльфов, но они смогут переломить ситуацию с этими людьми. Прямо во время нашего разговора мои шпионы и ассасины продвигаются через ряды противника. До меня дошли сведения, что у людей определённые трудности с поставками и проблемы с испорченными едой и питьём; из-за этого они вынуждены раз за разом тратить время и магию на проверку своих запасов на яд и всего подобного. Могу точно сказать: сегодня ночью ситуация для них станет ещё хуже.

Король медленно кивнул: – Действительно. Я отметил, что армии, чтобы добраться до нас, понадобилось на два дня больше, чем я рассчитывал. Возможно, теперь их отговорки будут не такими безосновательным, они наверняка будут в два раза злее, чем были бы в другом случае, – от досады.

С волчьей улыбкой я ответил: – Пускай испытывают досаду, Ваше Величество. Когда война закончится, они будут либо испытывать досаду, либо мертвы, так что пускай привыкают к этому чувству заранее.

Почти сразу после этих слов выехал гонец из человеческой армии. Ну, скорее не гонец, а посол. Всего было четверо: один человек, что даже издалека выглядел благородно (из-за красивого снаряжения и осанки, с какой он сидели на спине лошади), двое, судя по виду, стражников, а четвёртая – знаменосчица, держащая знамя Огрейна. По всей видимости, пришёл час насмешек и позёрства.

Король взглянул на меня и сказал: – Что же, лорд Даркмор, раз уж ты, как предполагается, послужил началу этой войны, почему бы тебе не поехать со мной и не послушать, что собирается сказать гонец короля людей?

Я поклонился и сказал: – Для меня это будет честью, Ваше Величество, но почти наверняка сказать они собираются нечто глупое и бессмысленное, надеясь, что их перевеса в численности будет достаточно, чтобы деморализовать нас и заставить сдаться. Из докладов моих шпионов, дело мы имеем в основном с новобранцами, где только ядро из семи-восьми тысяч человек является профессиональными солдатами. Когда начнётся обстрел, этот сброд сломается.

– Да, я заметил, что ты привёз сюда осадные орудия. Ты уверен, что пары катапульт будет достаточно, чтобы переломить ход сражения?

Я ухмыльнулся: – О, Ваше Величество. С этими ЗАЧАРОВАННЫМИ катапультами, амуницией, которой они стреляют, и специальными стрелами, разработанными моими людьми и распространёнными среди лучников, заверяю вас, весь этот сброд точно сломается – в прямом или переносном смысле.