Я в панике помчался к месту происшествия, и, увидев ограждающую ярко-желтую ленту, у меня внутри всё оборвалось, а сердце будто провалилось в бездну.

Я раздвинул толпу и направился внутрь сквера, но меня остановил полицейский.

Я тут же принялся объяснять, запинаясь: «Я отец! Я его отец!»

Полицейский взглянул на мои документы и пропустил меня. Вдали я увидел спину жены: она стояла на коленях перед клумбой, и две полицейские поддерживали её с двух сторон.

А перед ней лежало тело, накрытое чёрным полиэтиленом.

Из-под чёрной ткани выступала бледная ступня. Едва взглянув на кроссовки, я понял, что под покрывалом тело моего сына.

Оцепенев, я подошёл ближе. Жена подняла на меня взгляд, бросилась ко мне и, ухватившись за мою ногу, разрыдалась.

Дрожащим голосом я спросил у стоявшего рядом сотрудника, можно ли приподнять покрывало, чтобы взглянуть на погибшего. Тот с сочувствием вздохнул, присел и приподнял край полиэтилена.

Увидев лицо сына, изуродованное до неузнаваемости укусами, я от ужаса чуть не рухнул на землю.

У жены от этого перехватило дыхание, она закатила глаза и потеряла сознание.

Медработники тут же окружили её и уложили на носилки, оказывая первую помощь.

У меня в голове гудело, я стоял в ступоре, не в силах сдвинуться с места. Один из полицейских отвёл меня в сторону, чтобы допросить, но его голос звучал для меня так, словно доносился издалека.

— Господин Юань, согласно нашим первоначальным данным, это несчастный случай. Мы запросили записи с камер наблюдения напротив и выяснили, что ваш сын подвергся жестокому нападению стаи бродячих кошек, что и привело к гибели. Несколько свидетелей, проживающих поблизости, подтвердили это.

Я пришел в себя и с неверием переспросил:

— Что вы...? Что вы сказали?

Полицейский, казалось, и сам понимал, насколько жутко и неправдоподобно это звучало, но, собравшись с духом, повторил сказанное.

— У нас есть видеозапись, — добавил он, — если вы хотите её увидеть.

Скорая помощь увезла мою жену в больницу, а я сел в полицейскую машину и вместе с несколькими офицерами отправился в участок.

Мне показали ту самую запись. На кадрах мой сын следовал за чёрным котом в сквер. По обыкновению, он достал сосиску, чтобы угостить кота, но тот внезапно ощерился, шерсть у него встала дыбом, и он впился зубами в запястье мальчика.

Крик сына от боли привлёк других кошек. Они сбежались со всех сторон, набросились на него, практически полностью скрыв его тело под собой.

Поначалу сын ещё отчаянно боролся, но стоило ему сбросить с себя одну кошку, как на него тут же взбирались другие.

Зрелище было чрезвычайно жестоким. Коты разбежались лишь тогда, когда мальчик перестал двигаться, оставив после себя окровавленное, изувеченное тело.

После просмотра я долго молчал. Полицейские, решив, что я потрясён до глубины души, налили мне стакан воды и оставили одного в комнате.

«Возмездие, это всё возмездие», — с болью подумал я.

Вытерев слёзы, я вышел из участка и поехал в больницу навестить жену.

Жена уже пришла в себя, но взгляд её был пустым. Я звал её несколько раз, но она никак не реагировала.

Врачи сказали, что психическая травма была слишком сильной, и теперь у неё могут проявиться признаки помешательства, так что лучше всего оставить её в больнице для наблюдения.

Я не согласился и забрал её домой.

Войдя в дом, я сначала отвёл жену наверх, устроил её в комнате, а потом спустился вниз, нашёл спрятанные женой бумажный домик и дневник дочери.

В бумажном домике фигурка с иероглифами «Старший Брат» уже высохла, вся сморщенная, от неё исходил тошнотворный, кислый запах кошачьей слюны.

Я перевернул фигурку и без всякого удивления обнаружил, что иероглифы «Старший Брат» стали кроваво-красными.

Я горько усмехнулся, швырнул бумажный домик на пол и в ярости принялся его топтать. Потом я нашёл металлическую миску, порвал несколько листов туалетной бумаги, положил внутрь, налил немного растительного масла и, разведя огонь, бросил в миску и домик, и дневник.

Языки пламени взметнулись высоко, и под воздействием жара бумажный домик медленно скрутился, превратившись в чёрный пепел. Мне почудилось, будто из огня доносится слабый, едва различимый вопль, но я списал это на играющее воображение.

Я закопал прогоревший пепел во дворе. Закончив со всем этим, я испытал незнакомое мне прежде чувство покоя.

«Всё кончено», — подумал я.

По крайней мере, так оно и должно было быть.

Но последующие события показали мне, что уничтожение только начиналось.

***

Поскольку за несколько дней моя жена так и не пришла в себя, все похоронные хлопоты о сыне легли на меня.

В эти дни я был невероятно занят, постоянно перемещаясь между работой и домом, и постепенно стал пренебрегать Маньсян.

Сначала она звонила через день, потом её звонки участились до нескольких в день. Это выводило меня из себя. Даже когда я отвечал, она лишь рыдала в трубку и всё твердила, что хочет, чтобы я пришёл и побыл с ней.

Я просил её подождать ещё немного, пока у меня не появится время навестить её.

Закончив разговор, я каждый раз переводил ей денежное вознаграждение. Обычно, получив его, она на время успокаивалась.

Пережив подряд две трагедии — потерю ребёнка в среднем возрасте, — мои чувства к Маньсян значительно ослабели.

Вдобавок, её последние капризы и полное непонимание моих трудностей, полное исчезновение той нежной и заботливой женщины, какой она была вначале, заставляли меня задуматься, стоит ли вообще продолжать держать её рядом.

«Почему все женщины такие?» — размышлял я. — «Чем лучше к ним относишься, тем более неистовыми и неадекватными они становятся».

Моя жена была такой, Маньсян была такой, и даже та, кого я когда-то любил больше всех...

Мобильный телефон на столе снова завибрировал. Я отогнал мрачные мысли и с раздражением схватил аппарат, глянув на экран. Звонила... жена.

В последнее время состояние жены улучшилось.

Хотя она по-прежнему часто молчала, не выходила из дома и не готовила, самое жуткое было то, что она порой ложилась у подножия лестницы, где погибла наша дочь, и что-то бормотала себе под нос, ладонями гладя пол. Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Но во всём остальном она теперь реагировала на обращённые к ней слова.

Я никак не ожидал, что сегодня она сама мне позвонит, и не мог не удивиться.

Я принял вызов, и в трубке послышался хриплый голос жены.

— Ты сегодня придёшь домой ужинать?

— Наверное, — ответил я нерешительно. — Ты... будешь готовить?

Жена на мгновение замолчала, в трубке было слышно лишь шипение помех.

Я уже подумал, что связь прервалась, как вдруг она продолжила: «Ты забыл? Сегодня день рождения детей».

Меня будто током ударило. Я взглянул на настольный календарь. Всё верно, сын и дочь родились в один день, они же близнецы.

— Понял, я приеду сразу после работы.

— Захвати по пути торт.

С этими словами жена повесила трубку.

Я уставился на потемневший экран.

Не знаю почему, но на душе у меня было неспокойно.

Утро пролетело быстро. Я перекусил в чайной на первом этаже офиса и вернулся в кабинет, чтобы начать свой ежедневный послеобеденный отдых.

Ассистент задернул шторы и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. В полумраке я, уставший, быстро провалился в сон.

И снова оказался в том самом сне.

В отчаянии я оглядывал знакомые места, позволяя девушке в белом платье вести меня в тёмный переулок.

Её живот стал ещё больше, под платьем будто пряталось что-то круглое, как шар.

— Это наш ребёнок.

С блаженной улыбкой она схватила мою руку и прижала её к своему животу. Я изо всех сил пытался вырваться, но её ледяные тонкие пальцы сковывали меня словно стальные кандалы.

— Это наш ребёнок.

Повторила она, в то время как плоть с её лица начала опадать кусок за куском.

— Но ты убил его! Ты убил его! Убил его! Убил его! Убил! Убил! Ты убил его...

Её пронзительный визг разрывал мои уши. В ярости я оттолкнул её, зажал уши и закричал: «Ты сама в этом виновата! Я ни в чём не виноват!»

Она мгновенно замолкла и уставилась на меня пустыми, жуткими глазницами, от которых веяло ледяным холодом.

— Не забывай меня…Я буду ждать тебя... Скоро... совсем скоро...

В этот момент я почувствовал, что кто-то сильно толкает меня. Изо всех сил я открыл глаза и увидел своего ассистента, который смотрел на меня в панике.

Я провёл рукой по лицу и обнаружил, что оно всё мокрое от слёз.

За приоткрытой дверью кабинета множество глаз с любопытством вглядывались внутрь.

Ассистент быстро закрыл дверь и выдавил напряжённую улыбку: «Господин Юань, вы, должно быть, сильно устали. Раз сегодня нет важных дел, может, вам стоит поехать домой и отдохнуть?»

Я пришёл в себя и спросил его: «Что со мной только что было?»

— Ничего страшного, наверное, просто кошмар, — он осторожно изучал мою реакцию. — Вы постоянно твердили: «Я ни в чём не виноват».

Моё лицо омрачилось

— Чтобы больше об этом ни слова, и проследи, чтобы остальные тоже помалкивали.

Он испуганно кивнул. Я взял портфель и ключи от машины, и в тот момент, когда я вышел из кабинета, все опустили головы.

В тревожном настроении я ускорил шаг и покинул офис.

Вечером, с кремовым тортом в руке, я вернулся домой. Дверь была приоткрыта, и в щель я увидел неожиданную фигуру.

— Маньсян? Что ты здесь делаешь?

У меня волосы зашевелились на голове. Она сидела на диване, а жена с ледяным лицом смотрела на меня.

Я поставил торт на журнальный столик, собираясь как следует объясниться с женой, но Маньсян поднялась и слащавым тоном, обняв мою руку, произнесла: «Ах, я уже всё рассказала сестричке о наших отношениях. Садись, у меня для тебя ещё один сюрприз».

С этими словами она схватила с дивана какой-то отчёт и нетерпеливо сунула его мне в руки.

— Скорее посмотри!

С большим трудом сдерживая гнев, я опустил взгляд и пролистал несколько страниц. Я не мог не удивиться.

— Ты беременна?!

Маньсян самодовольно скосила взгляд на жену и капризно сказала: «Да-а! Сегодня утром я сначала сделала тест, увидела две полоски и сразу же помчалась в больницу. Ну как? Ты рад?»

Я на мгновение застыл, уставившись на её живот секунд на десять.

Всё это время жена молчала, сидя на диване безразличная, словно статуя.

Меня охватило лёгкое смятение, смутное ощущение, что эта сцена до боли знакома, будто я пережил её больше десяти лет назад.

Вот именно... Всё в точности как тогда... Только моя жена в прошлом была не так спокойна, как сейчас.

Я в изнеможении рухнул на диван. Маньсян, видя, что моя реакция не такая радостная, как она ожидала, тревожно воскликнула: «Почему ты молчишь? Я же беременна! Разве ты не женишься на мне? Это же твой ребёнок!»

Я в нерешительности взглянул на жену, но этот жест вызвал у Маньсян лишь гнев. Указывая на жену, она сгоряча выпалила: «Ты что, не можешь её бросить? Она уже старая, все твои дети от неё мертвы, а ты всё не разводишься!»

Упоминание детей, разумеется, задело жену за живое. Её тело задрожало, и она уставилась на Маньсян с таким свирепым видом, будто готова была убить её прямо сейчас.

Маньсян испугалась, прижалась ко мне на диване.

— Хватит нести чушь! — резко оборвал я. — Кто тебе разрешил без моего ведома приходить в мой дом?!

Увидев, что я её не поддерживаю, Маньсян закрыла лицо руками и расплакалась: «Но ведь это ты сказал, что хочешь ребёнка от меня! Теперь ребёнок есть, а ты не женишься! Что это значит? Если он родится незаконнорожденным, то нам обоим несдобровать!»

Я с раздражением вздохнул.

Заметив, что я, кажется, заколебался, она продолжила с рыданиями: «Ведь это теперь твой единственный родной ребёнок...»

Тут жена вдруг злорадно усмехнулась. Мы с Маньсян посмотрели на неё, а она заходилась в ещё более безумном, искажённом смехе.

Маньсян, до смерти испугавшись, обняла мою руку, дрожа всем телом.

— А в твоём животе действительно его ребёнок? — жена произнесла это призрачным тоном и тихо хихикнула. — Я вижу твои уловки насквозь! Я же вижу, что ты, дрянь, пытаешься пройти той же дорогой, что и я!

— Что ты несёшь? — хотя Маньсян и была в ужасе от этих грязных намёков, она нашлась, что ответить, — Конечно, это его ребёнок! Я готова хоть сейчас сдать тест ДНК!

Услышав это, жена разразилась громким хохотом, смеясь до слёз.

Её безумный вид заставил меня нахмуриться: «С тобой всё в порядке?»

— Ты!.. Чертов кобель!..

Жена внезапно выкрикнула это, уставившись на меня, и зарыдала, а потом расхохоталась, ударяя себя в грудь, — точь-в-точь неистовая карга, размахивающая руками в припадке.

— Как же я была слепа! Как я могла не догадаться, что такой подлец, как ты, заведя одну любовницу, заведёт и вторую! Ха-ха-ха-ха!..

Моё лицо помрачнело, а Маньсян спросила: «Что она имеет в виду?»

— Я скажу тебе, — жена с таинственным видом поманила Маньсян, но та не решалась подойти. Видя это, жена ткнула пальцем в её сторону. — Ты, дурёха, всего лишь номер два, поняла? А я была первой!

Маньсян в растерянности посмотрела на меня.

— Из тебя выйдет никудышная актриса. Когда я шла к своей цели, его законная жена была беременна, и вот-вот должна была родить! Знаешь, что я тогда сделала?

Жена зловеще усмехнулась.

Я тут же крикнул, чтобы она замолчала, но было поздно.

Жена провела указательным пальцем поперёк своей шеи. Маньсян в ужасе ахнула и отшатнулась.

Жена, довольная её реакцией, захлопала в ладоши и расхохоталась, обращаясь ко мне: «И из всех ты выбрал именно её? Ха-ха-ха!»

— Всё было не так, — я вытер со лба холодный пот, пытаясь объясниться с Маньсян. — Я хотел всё решить цивилизованно, но она была слишком слаба... Она сама прыгнула с балкона. Я ни в чём не виноват...

Маньсян вскочила и в панике отпрянула от нас с женой.

— Но я понимаю, почему он выбрал тебя, — жена внимательно разглядывала её лицо, но вопрос был ко мне. — Она и правда похожа на твою покойную первую жену, не так ли?

Маньсян закусила губу и, дрожа, сказала моей жене: «Знаете что... я не буду вас разлучать. Пусть он просто даст мне денег, и я.. я избавлюсь от ребёнка».

— Нет! — я тут же резко возразил. — Это мой ребёнок! Кто ты такая, чтобы решать?

Но жена медленно поднялась с дивана. И тут я с ужасом осознал, как сильно похудела эта женщина за этот месяц, она стала больше похожа на скелет, обтянутый кожей.

Она направилась на кухню и, тщательно выбрав на подставке острый нож для фруктов, вернулась.

Маньсян от испуга вскрикнула, потом тут же зажала себе рот рукой и начала безостановочно бормотать извинения в адрес жены.

Меня тоже охватила паника: «Что ты задумала?»

Жена проигнорировала нас и направилась к купленному мной торту, принявшись его резать, словно никого рядом не было.

Маньсян больше не могла этого выносить. Она бросилась к входной двери, пытаясь открыть её, но дверь не поддавалась. Она обернулась, умоляя меня о помощи. Подойдя к двери, я обнаружил, что жена успела залить замок суперклеем и тот успел засохнуть намертво, и сдвинуть его было невозможно.

— Да что ты творишь?! — в ярости обернулся я к ней с криком.

— Уже слишком поздно, — покачала головой жена, утыкая торт свечами. Она принялась их зажигать и сказала мне: — Кстати, открою тебе ещё один секрет.

— На самом деле, —она улыбалась в свете свечей, и в эту минуту была похожа на ту девушку, с которой я когда-то познакомился, — те двое детей не были тебе родными. Ты растил чужих.

У меня перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Я бросился к ней, схватил за волосы и начал избивать, но она, словно не чувствуя боли, лишь смеялась.

— Детки, — прошептала она, — мама скоро будет с вами.

Я не сразу понял, что она имеет в виду. Внезапно она вырвалась и из последних сил толкнула обеденный стол. Горящий торт полетел на шторы панорамного окна. Едва огонь коснулся ткани, как вспыхнул яростный пожар.

Она потеряла сознание.

Я же, глядя на бушующее пламя, на мгновение остолбенел.

Крик Маньсян вырвал меня из оцепенения. Я сорвал пиджак, пытаясь сбить пламя, но всё было тщетно: огонь разгорался всё сильнее. Я кинулся на кухню за водой, но поскользнулся и упал на пол.

Потрогав пол, я обнаружил, что мои руки в масле...

«Так она всё заранее продумала...»

Глядя на поглощаемый огнём дом, я вдруг вспомнил тот бумажный домик, что сам когда-то обратил в пепел.

Так вот в чём дело... Под отчаянные крики Маньсян я закрыл глаза.

***

Не знаю, сколько времени прошло, но я очнулся во тьме.

Едва я открыл глаза, как женщина в белом, сидящая на моей постели, наклонилась и о чём-то спросила меня.

Я долго смотрел на неё, потом поднялся и подошёл к зеркалу. В отражении я видел себя, ещё совсем молодого, лет двадцати с небольшим.

Не веря своим глазам, я подумал: «Неужели я возродился? Или прежняя жизнь была всего лишь долгим сном?»

Женщина в белом, с округлившимся животом, стояла за моей спиной и сладко улыбалась: «Милый, ты какой-то странный... Наверное, кошмар приснился?»

Я обнял её, рыдая от счастья, и пообещал: «На этот раз я не повторю ошибок... Ни за что...»

— Правда? — вдруг холодно спросила она.

Волосы на моей голове зашевелились, и я тут же отпустил её. Окружающая обстановка стала стремительно меняться, становясь всё более убогой и мрачной.

И тут по лицу женщины потекли две кровавые слезы, а обнажившаяся кожа будто высохла, став гнилой и сморщенной. Лишь живот по-прежнему высоко и неестественно выпирал.

Я закричал в ужасе, а она лишь зловеще усмехнулась.

«Я же говорила, что буду ждать тебя».