— ...Ну, жаль, конечно, что эксперимент провалился... Но даже если бы нет, я бы сейчас всё равно пошёл один, — очнувшись от короткого забытья, сказал Минору, и Юмико, продолжая давить на него очками маски, спросила:

— Это почему?

— Потому что если внутри что-то пойдёт не так, и барьер пропадёт, ты попадёшь под удар вместе со мной. Не стоит складывать все яйца в одну корзину.

— Нашёл с чем меня сравнить.

Фыркнув уже который раз за этот день, Юмико наконец отодвинулась.

Цифры на экране как раз показали одиннадцать утра. Девушка восстановила связь с другой группой и объявила разительно изменившимся, решительным тоном:

— Начинаем операцию. Изолятор, прошу пройти к гермошлюзу первого энергоблока атомной электростанции.

— Т... так точно, — подтвердил Минору и, вздохнув напоследок, тронулся с места. Прошёл в проёме между двух противорадиационных экранов, стараясь случайно — хотя для такого нужно постараться — их не уронить. По пути он сверился с терминалом: уровень радиации особо не изменился. Наконец, добравшись до точки начала операции меньше чем за минуту, остановился. — К гермошлюзу прибыл.

— Доложи уровень радиации.

— Э-эм... девять и три микрозиверта в час.

— Принято. Приступай к процедуре открытия замка.

— Принято, — отозвался Минору и обернулся. Юмико и военные наблюдали за ним с двадцати метров, стоя у джипа. Какинари активно махала ему рукой: парень поскорее развернулся обратно, чтобы ненароком не помахать в ответ.

Он посмотрел на стену энергоблока неподалёку. Восемь лет, миновавших с инцидента, не прошли бесследно: вся поверхность была грязной и потрескалась. Краска на двери гермошлюза тоже облупилась, тут и там оголяя ржавую сталь. Над ручкой двери тускло горела красная лампочка, показывая, что на данный момент проход заблокирован.

За этой дверью — смертельный уровень радиации, мёртвая зона. Вообще, когда они измеряли уровень радиации в штабе, он составил 0.03 микрозиверта, так что даже перед дверью излучение было в триста раз сильнее, чем в Токио.

Само собой, его опекун — Нориэ — про операцию ничего не знала. Всякий раз, когда у него были дела в Спецподе, Минору говорил ей, что «едет в подготовительную школу в Токио». Не то чтобы это была чистая ложь, ведь в свободное время он учился вместе с Юмико и Профессором, и всё же это не изменяло того факта, что он обманывал любимую сестру.

Впрочем, на самом деле, договорившись с шефом Хими в обмен на его вступление стереть память о нём всем, кто его знает, Минору уже нижайшим образом вонзил кинжал в спину Нориэ.

Он вовсе не хотел рвать с ней все связи. Сводная сестра была единственной, с кем он мог без страха каждый день создавать новые воспоминания. Он хотел и дальше жить с ней под одной крышей... но тогда Нориэ, которой сейчас тридцать один, придётся на долгие годы остаться его нянькой.

Поэтому лучше уж так. Я буду усердно выполнять поставленные Спецподом задачи, чтобы Нориэ-сан смогла забыть обо мне и пожить в своё удовольствие. Даже если ради этого мне придётся сражаться с Руби Аями... или доставлять роботов из атомных электростанций.

— ...Разблокирую замок, — произнес Минору в коммуникатор, подошёл ко входу и положил обе руки на разблокировочный механизм. Затем, как его учили, с силой повернул его против часовой стрелки. Замок, судя по всему, давно не открывали, и поначалу вентиль громко скрипел и поворачивался неохотно, но не настолько, чтобы устоять перед силой владельца Сёрд Ая. Когда он трижды прокрутил его вокруг оси, за дверью раздался скрежет замка, а лампочка загорелась зелёным. — Разблокировка прошла успешно.

В ответ раздался голос Юмико, нарастающий в волнении:

— Принято. Теперь открой гермошлюз.

— Хорошо...

На этот раз парень опустил руки на ручку двери.

Хоть военным он об этом не сказал, но перед тем, как её толкать, ему нужно было сделать кое-что ещё. Спокойно набрав под маской полные лёгкие воздуха, он надавил грудной клеткой на таящуюся под ней двухсантиметровую чёрную сферу — чёрный Сёрд Ай — и «переключил» его в рабочее положение.

Его тело приподнялось над подошвами костюма, а посторонние звуки пропали. Всё, что он видел сквозь защитные очки, окрасилось синевой. Пропали и давление резинки на его маске, и вес вольфрамовой ткани.

Способность Джет Ая Минору — Защитная оболочка — позволяла создавать тонкий, прозрачный и совершенно непробиваемый барьер в трёх сантиметрах вокруг его тела. Другими словами, сейчас Минору в три слоя окутывали специальный облегающий костюм, сохраняющий тепло (а на левом ухе — небольшой передатчик), затем Защитная оболочка, и, наконец, костюм радиационной защиты с маской.

Как они успели убедиться в Спецподе, оболочка ограждала его не только от материального вмешательства, но и от всех электромагнитных волн, за исключением видимого спектра. Потому до сих пор общаться сквозь барьер, напрямую или по радиосвязи, не представлялось возможным, но недавно они нашли решение.

Между коммуникатором на левом ухе и левой стороной маски расположился светопередатчик, использующий белый светодиод. Устройство автоматически включалось, когда Защитная оболочка отсекала передачу: приёмник на внутренней стороне маски перехватывал радиосигнал с гарнитуры и терминала Юмико, преобразовывал его в световой и пропускал через барьер, после чего гарнитура Минору уже расшифровывала сигнал обратно в человеческую речь. Когда они проверяли этот так называемый трансмиттер в штабе, за исключением небольшой задержки всё работало как часы, чем разработавший и собравший устройство Даймон Денджиро очень гордился.

Хоть бы сейчас сбоить не начало...

— Открываю первую дверь. Не забывайте о радиации, пожалуйста, — с трепетом пробормотал он в коммуникатор. В ответ послышался голос Юмико, пробивавшийся через усилившиеся помехи:

— Принято. Ты тоже будь осторожен.

Испустив вздох облегчения, парень убедился, что терминал на левом запястье переподключился, и сжал ручку двери руками в оболочке. Затем встал понадёжнее и толкнул. Тяжелая металлическая створка неторопливо заскользила влево по ржавой рельсе.

Встроенный в передатчик микрофон улавливал гулкий скрежет. Раскрыв проход примерно на метр, Минору отпустил ручку и проверил терминал: уровень радиации увеличился до пятнадцати микрозивертов в час, но серьёзной опасности для здоровья пока не представлял.

Недалеко за первой дверью гермошлюза виднелась вторая — такая же, но, что неудивительно, куда чище. Поскольку замок он уже разблокировал, осталось лишь ещё раз открыть створку.

— Открываю вторую дверь.

— Приступай.

С этими словами он снова взялся за ручку.

Несмотря на то, что у второй двери с рельсом и роликами всё было в порядке, она оказала куда большее сопротивление. Борясь с ощущением, что это сам энергоблок не желает его впускать, Минору упёрся ногой в землю и приложился к ручке со всех сил.

Толстая стальная пластина заскрипела, разом раскрылась на двадцать сантиметров, и...

БИИИИИИИП! В левом ухе раздался грозный высокий писк.

Минору затаил дыхание и быстро посмотрел на экран терминала: тот показывал 2.8 миллизиверт. Почти в сто восемьдесят раз выше прежнего. Конечно, вся эта радиация находилась за пределами Защитной оболочки, и ни один бета-луч не достигал его тела. Если по какой-то причине радиация пройдёт сквозь оболочку, запищит уже другой счётчик — под воротником его внутреннего костюма — но покрываться холодным потом лбу Минору это не мешало.

— Г... гермошлюз успешно открыт. Уровень радиации — два и восемь миллизиверта в час.

— П... принято.

Голос Юмико звучал, ожидаемо, не на шутку нервно. Следом дала о себе знать давно не подававшая голоса Какинари.

— Пого... два и восемь? Ты то-очно в порядке?

— В-в порядке... да.

В порядке ведь, да?! — воззвал он к Сёрд Аю в груди.

— Итак, вхожу в энергоблок.

— ...Если почувствуешь, что что-то не так — бросай всё и возвращайся. Понятно?

— Да... Я пошёл!

Это тоже одна из моих обязанностей. К тому же такая, выполнить которую способен только я, — обратился Минору с ободряющей речью на этот раз к себе, перешагнул через рельс гермошлюза и ступил внутрь.

Внутри тусклого здания первого энергоблока в прорывающихся из единственного входа лучах зимнего солнца беззвучно танцевали пылинки. Сам радиоактивный материал хранился в герметичном реакторе, и утечки можно было не опасаться, но всё равно надолго открытым гермошлюз лучше не оставлять.

Вернув на экран терминала карту и включив фонарик на лбу маски, Минору шагнул в просторный коридор и стал осторожно продвигаться вдоль красной линии, нарисованной на экране навигатором.

Очень скоро впереди показался толстый противорадиационный экран — вероятно, установленный уже после катастрофы. Поскольку радиоволнам коммуникатора он тоже мешал, Минору достал из инструментального пояса за спиной ретранслятор, работающий от батареек, и положил рядом с экраном.

— Первый ретранслятор установлен.

— Принято. Сигнал хороший.

— Иду дальше.

Через пять метров пути коридор окутала почти непроглядная тьма. Уровень радиации поднялся до четырёх миллизиветров в час: воздух здесь был загрязнён радиоактивными элементами, высвободившимися из повреждённого реактора. Простояв здесь всего пятнадцать минут, можно облучиться на один миллизиверт — максимально допустимую годовую дозу радиации согласно Международной комиссии по радиологической защите.

От корпускулярного излучения, которое включает в себя альфа- и бета-лучи, способна защитить даже пластинка пластмассы, так что пока Минору в костюме, оно ему не угрожало. Но электромагнитное излучение, то есть гамма- и рентгеновские лучи — уже другое дело. Чтобы сдержать гамма-лучи, необходима свинцовая пластина как минимум десятисантиметровой толщины, и тонкая вольфрамовая набивка костюма против них совершенно бесполезна.

Если подумать, гамма-лучи — это такие же электромагнитные волны, как солнечный свет, только длина волны покороче; и тем не менее они разрезают ДНК живых существ, препятствуют восстановлению клеток, а в худшем случае и убивают. А ведь из космоса постоянно приходит это гамма-излучение, и если бы атмосфера их не рассеивала, человечеству уж давно бы настал конец.

Насколько же тонкий баланс должен быть на планете, чтобы такие существа, как люди, могли существовать? Простой сдвиг тектонических плит, извержение вулкана, повышение средней температуры на поверхности — любое из этих явлений может запросто его обрушить.

Можно сказать, Руби Аи — одни из таких нарушителей баланса. Вот только кое-что отличает их от стихийного бедствия: они разумны.

Минору сильно удивился, когда Нишикида рассказал ему о возможности подрыва АЭС, но если вспомнить, конечной целью Игнайтера было разложить всю воду в Токио в гремучий газ и устроить колоссальный взрыв. Нельзя исключать, что появится Руби Ай, который, возжелав пощеголять своей силой, выберет целью эту самую АЭС. Чтобы защитить мирную жизнь дорогих ему людей... сводной сестры Нориэ и Миновы Томоми из клуба лёгкой атлетики, Минору обязан был завершить эту миссию успехом.

Раздумывая обо всём этом, парень продолжал идти по тёмному коридору.

Согласно карте, от гермошлюза до входа в реактор не было и двадцати метров, но по ощущениям карта преуменьшала раз этак в десять. Наконец впереди показалась квадратная дверь. Обнаружив на ней табличку «Гермошлюз ядерного реактора», Минору тихо выдохнул.

— Добрался до двери в реактор. Уровень радиации — пятнадцать миллизивертов в час.

— Принято... ещё немно... дачи.

Проходя уже через три ретранслятора, ответ Юмико с трудом пробивался сквозь шумы. Впрочем, приободрившись от голоса напарницы, парень громко откликнулся «так точно!» и подошёл к двери.

Эта двойная дверь была куда меньше первого гермошлюза. Однако давление, исходящее от этого выкрашенного в желтовато-белый куска стали, ни шло ни в какое сравнение со входом в энергоблок.

С инцидента в 2011-м сюда не заходила ни одна живая душа. На брифинге им показывали последние секунды, которые успел заснять робот, перед тем как сигнал пропал: плёнка сильно пострадала от воздействия радиации, поэтому Минору имел представление, какой ужас творится внутри. И теперь ему предстояло туда войти... даже от мысли об этом у него душа в пятки ушла, но отступать он не смел.

Прикоснувшись поверх маски и оболочки к левой щеке, куда его некогда ударил Сайто Оливье — член спецпода с кодовым именем «Дивайдер» — Минору сжал ладонь в крепкий кулак.

— Открываю ядерный реактор! — крикнул он больше самому себе и потянулся к вентилю. Затем осторожными движениями разблокировал замок и потянул стальную пластину на себя. Сперва та не желала поддаваться, но потом прокладка с сочным чпоканьем отлепилась от металла, и толстая дверь, наконец, вырвалась из восьмилетнего заточения в раме.

Внутри был квадратный метр пустого пространства, за ним следовала вторая дверь. По имеющейся информации этот гермошлюз устроен так, что две двери одновременно было не открыть, поэтому парень зашёл внутрь и захлопнул первую обратно.

Отсюда связи с Юмико можно было не ждать. Теперь ему придётся полагаться только на себя и принимать решения самостоятельно. По плану, если Минору не выйдет на связь в течение двадцати минут, Юмико решит, что с ним что-то случилось, и помчится за ним. Нельзя было терять ни секунды.

Повернувшись, парень отринул страх и толкнул дверь. И снова раздался приятный звук отлипающей резины, а створка с трудом пришла в движение. Три сантиметра, пять... проём всё увеличивался...

Терминал вновь издал пронзительный писк. Оставив в покое дверь, Минору робко взглянул на ЖК-экран: на нём беспрестанно мигало значение «3.2 Зв/ч». Переводя в микрозиверты, к которыми они привыкли в штабе Спецпода, это три миллиона двести тысяч микрозивертов.

И это я дверь только на десять сантиметров открыл...

Крепко упёршись ногой в пол, а заодно как следует проверив, активна ли ещё оболочка, парень без колебаний распахнул дверь.

Налобный фонарь оставлял в темноте густой белый след. Минору знал, что из-за тепла и влаги в реакторе будет много пара, но не ожидал, что настолько. Даже очки маски, предположительно устойчивые к пару, покрылись белизной по краям.

Услышав из гарнитуры очередной писк, Минору, уже из простого любопытства, поднял руку, а увидев, что радиационный фон поднялся до 5.8 зивертов, тут же опустил. И, наконец, шагнул на пол, покрытый решётками из нержавеющей стали.

— ...Так вот ты какой внутри, реактор?.. — сказал он вслух, чтобы было спокойнее; правда, в конце голос дал слабину. Ноги, впрочем, пока двигались, и руки не немели. Тошноты, головной боли и прочих признаков недомогания парень тоже не ощущал. По сравнению с тем разом, когда он стоял напротив Руби Ая Байтера на крыше Сайтама Супер Арены, Минору чувствовал себя ещё более-менее спокойно... относительно.

Он продвигался, медленно водя фонариком по сторонам. Если решётка пола под ногами была ещё как-то различима, то стенок сердца реактора в центре комнаты свет не достигал. На полу то и дело встречались болты — похоже, вылетевшие после выброса пара — но в целом реактор особо не пострадал.

Сквозь решётки под ногами Минору видел, как далеко внизу в свете фонарика блестит вода. Где-то под её толщей, вырвавшись из сосуда под давлением и проплавив стенки реактора, лежат и до сих пор испускают энергию остатки радиоактивного топлива. Самая сложная часть в работах по утилизации была как раз в том, чтобы собрать эти отходы. Как это сделать, если к ним нельзя даже подойти? Минору не имел ни малейшего понятия.

По словам Профессора Рири, если ему удастся спасти робота-зонда, верхушка министерства просила по возможности ещё и проверить, действительно ли отходы покоятся в загрязнённой воде, но на это шеф Хими ответил твёрдым отказом. Он даже зашёл так далеко, что угрожал стереть память об этой операции всем её заказчикам, если они посмеют настаивать, а после низко поклонился Минору и извинился, что «всё же вынужден просить заняться этой работой».

Несомненно, эта задача имеет мало чего общего с истреблением Руби Аев, но их с шефом «контракт» заключается в том, что Хими задействует свою способность после роспуска организации, если Минору будет работать на Спецпод. А поскольку эта операция — работа Спецпода, которую мог выполнить только он, то надо — значит надо.

— ...Так, где ж ты прячешься, робот-кун... — бормотал он себе под нос, пользуясь тем, что ради сохранения секретности своего Сёрд Ая запись ему вести было не надо, и обходя помещение по часовой.

Диаметр внутренней части реактора составлял около двадцати пяти метров, а значит, внешняя окружность составляла чуть менее восьмидесяти. На поиски и доставку робота оставалось семнадцать минут.

К счастью, никаких завалов обвалившегося стройматериала на полу не наблюдалось, так что найти тут крупного робота должно быть несложно. Если не получится, то скорее всего он свалился в какую-нибудь щель прямиком в радиоактивную воду — в таком случае оставалось только махнуть рукой.

Хоть бы ты был тут... — взмолился Минору, продолжая путь, а тем временем показатель радиации на терминале безудержно рос и вскоре перевалил за десять зивертов. Если сейчас Защитная оболочка ни с того ни с сего на мгновение отключится, парень окажется под чудовищным облучением, и ни вольфрамовый костюм радиационной защиты, ни даже способность Сёрд Ая к регенерации клеток, скорее всего, его уже не спасут.

Минору шёл, и ему мерещилось, что он начинает видеть в воздухе вокруг бесчисленное количество мельчайших искорок высокоэнергетического излучения.

Обогнув стенку сердца реактора, он дошёл до противоположной от гермошлюза стены, и тогда в белый свет фонарика наконец-то попал неясный силуэт.

Это был свернувшийся на решётке цилиндр метровой длины. На большей части его поверхности виднелось множество металлических колец, напоминающих гусеницу или змею: похоже, для передвижения ползком. Эта часть в диаметре составляла десять сантиметров, а в длину порядка восьмидесяти. Оставшаяся часть расширялась к концу, подобно змеиной голове, и имела сенсор с несколькими линзами. Сенсор явно не работал.

Причина, по которой робот вышел из строя, была очевидна с первого взгляда: примерно в центре его тела зияла дыра. Три металлических кольца были повреждены, и через отверстие виднелся внутренний механизм. Что странно, того, что нанесло такое повреждение, поблизости видно не было, но в задачи Минору не входило выяснение обстоятельств произошедшего. Он поднял раненую металлическую змею на руки, как вдруг...

Индикатор на голове робота замигал синим, и из коммуникатора Минору донёсся системный звук запроса на соединение.

— Э-э...

Он невольно осмотрелся, но, разумеется, никого не нашёл.

Значит, соединение запросила змея в его руках. Парень неуверенно потянулся к терминалу и подтвердил запрос. На экране замигала иконка подключения через блютуз, и как только связь установилась...

— ВАС, КАК ЗО-ВУТ?

...В левое ухо полилась искажённая шумами, но определённо японская речь. Ошеломлённый, Минору ещё раз осмотрелся: по-прежнему никого. Снова опустив взгляд на металлическую змею, он робко спросил:

— Это... ты сейчас говорила?

— Я, РО-БОТ-ЗОНД НО-МЕР ДВАД-ЦАТЬ ДВА, «СО-ЗЕР-ЦА-ТЕЛЬ». ВАС, КАК ЗО-ВУТ?

Если присмотреться, то интервалы в доносящемся из гарнитуры голосе совпадали с миганием индикатора у робота на голове. Похоже, разговаривала действительно змея.

Минору, конечно, знал, что робот, которого ему нужно было доставить, был полностью автономным зондом, но чтобы в него загрузили говорящий ИИ восходящего типа, который допытывался, как его зовут...

Парень немного колебался: стоит ли проигнорировать вопрос и отправиться назад? Однако ровно через три секунды молчания змея, назвавшаяся Созерцателем, разразилась речью:

—ВЫ, НЕ РАС-ПОЗ-НАН-НЫ КАК, ЗА-РЕ-ГИС-ТРИ-РО-ВАН-НО-Е ЛИ-ЦО. В ЦЕ-ЛЯХ БЕ-ЗО-ПАС-НОС-ТИ, СХЕ-МЫ УП-РАВ-ЛЕ-НИ-Я, ПОД-ЛЕ-ЖАТ, СА-МО-У-НИЧ-ТО-ЖЕ-НИ-Ю.

С трудом, Минору перевёл изрядно попорченный шумами синтетический голос. «Не распознан как зарегистрированное лицо». «В целях безопасности»... самоуничтожится?!

— НА-ЧИ-НА-Ю ОТ-СЧЁТ, ДЕ-СЯТЬ, ДЕ-ВЯТЬ, ВО-СЕМЬ, СЕМЬ...

— А-а, п-по-погоди! — В панике Минору наклонился к голове робота и, прижав очки к его внушительным линзам, прокричал: — С-специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния!.. — на мгновение заколебавшись, вместо кодового имени он назвал реальное: — Уцуги Минору. Пришёл доставить... спасти тебя.

— ...СПА-СТИ, МЕ-НЯ? — Остановив обратный отсчёт, Созерцатель часто замигал индикатором и сфокусировал линзы. В голосе послышалось несвойственное роботу сомнение: — У-РО-ВЕНЬ РА-ДИ-А-ЦИ-И, В Э-ТОЙ КОМ-НА-ТЕ, ПРЕ-ВЫ-ША-ЕТ, ПО-ЛУ-ЛЕ-ТАЛЬ-НУ-Ю ДО-ЗУ, ДЛЯ ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА. ПО-ЧЕ-МУ, ВЫ, ПРИ-ШЛИ, СПАСТИ, МЕНЯ?

Полулетальная доза?.. Наверное, это значит, что половина подвергшихся такой дозе радиации умирает. Если подумать, какой безумец станет рисковать жизнью, чтобы спасти зонд? Если только у него нет способа полностью изолироваться от любой радиации. Вот только не думаю, что если попытаюсь рассказать роботу про оболочку, он что-то поймёт...

— Э-эм, как бы сказать... — с трудом подбирал Минору слова. — Потому что ты очень важен для нас. Мы не можем оставить тебя здесь, вот я и пришёл тебя спасти.

Индикатор замигал с поразительной частотой, и вскоре раздался короткий электронный писк.

— ...ВЫ, РАС-ПОЗ-НА-НЫ КАК, ЗА-РЕ-ГИС-ТРИ-РО-ВАН-НО-Е ЛИ-ЦО.

Вздохнув с облегчением под маской, Минору проверил время: с проникновения в реактор прошло двенадцать минут. Если за оставшиеся восемь не связаться с Юмико, девушка пойдёт его спасать.

— Ну тогда пойдём.*

Сам не замечая, что обнимает и несёт робота так аккуратно, будто это раненое животное, Минору вернулся к гермошлюзу.

Проделав все манипуляции со шлюзом в обратном порядке (и с чуть большими сложностями, ведь теперь одна рука была занята), он выбрался из реактора; затем повернул вентиль, крепко заперев дверь, и глубоко вздохнул.

Коммуникатор автоматически подключился к ближайшему ретранслятору, и парень громко сообщил:

— Изолятор на связи, робот успешно спасён!

— Принято, ретрансляторы можешь не собирать. Поторопись и выбирайся наружу, пожалуйста. — будто лишь того и ждав, тут же сказала Юмико.

— Да, так и... — начал было отвечать он, как...

— ВЫ, НА ЛИ-НИ-И, КАК ЗО-ВУТ?

...как Созерцатель вмешалась в разговор. Спустя две секунды тишины в гарнитуре раздался девичий крик:

— Т... ты ещё кто такая?! Уцу... в смысле, Изолятор, у тебя там девушка?!

— К... какая девушка?! — выпалил Минору, удивляясь, как она пришла к такому выводу, но потом вспомнил, что голос у робота-зонда и правда ближе к женскому. Созерцатель отреагировала на слова Юмико настороженным заявлением:

— Е-СЛИ ВЫ, НЕ НА-ЗО-ВЁ-ТЕ, И-МЯ, И ЗВА-НИ-Е, В ЦЕ-ЛЯХ БЕ-ЗО-ПАС-НОС-ТИ, СХЕ-МЫ УП-РАВ-ЛЕ-НИ-Я...

— А, а-а!!! Погодите, погодите вы обе, я всё объясню, как только выйду! — закричал парень и, грохоча костюмом, побежал по коридору энергоблока. На этот раз в передачу вклинилась удивлённая Какинари:

— Како-ого чёрта у тебя там происходит?

— Д... да я сам ничего не понимаю!!! — взвыл Минору. Впереди сквозь открытые двери гермошлюза уже виднелись лучи зимнего солнца.

Миссия по доставке робота-зонда — первая работа Минору для Спецпода, не подразумевающая сражений с Руби Аями — завершилась более-менее успешно.

Повреждённую Созерцатель вернули «Восточной энергокомпании», а видеозапись о том, что произошло внутри реактора до потери сигнала, была опубликована в сети. Однако запись не проясняла, что послужило причиной поломки робота.

Что же «её» ранило?

И как её первый контакт с Минору отразился на её ИИ?

Об этом Минору узнает не так скоро.

Конец интерлюдии 01.