Минору, хоть и не совсем понял задание Профессора, зашёл в лифт и спустился на этаж ниже. Затем прошёл по обветшалому коридору, минуя квартиру 403, выданную ему на случай, если он всё-таки решит переехать, и остановился перед 404-й, в которой жила Юмико и лежала в коме Шутер, Икома Санаэ.

Перед тем, как уйти с пятого этажа, Юмико определённо вела себя необычно. Откровенно говоря, Минору не мог припомнить, чтобы она хоть раз так широко улыбалась. Но в чём именно дело, и зачем Профессор дала такое странное поручение? Оставалось только ломать голову.

Конечно, даже Юмико в глубине души будет недовольна, если с ней эксперимент раз за разом терпел полный провал, а едва только её сменила Комура Су — прошёл как по маслу… Но, скорее всего, успехом они обязаны лишь невидимости Рефрактор, так что Минору не видел причин переживать по этому поводу.

И о чём, по мнению Профессора, я должен с ней говорить?.. — гадал парень, робко нажимая кнопку звонка.

Динь-дон.

Звонок тут был самый обычный. Через добрый десяток секунд из динамика наконец донёсся холодный голос:

— Да?

— Это У… Уцуги.

— ...Чего тебе?

— А... ну... — Он замешкался с ответом, ведь дальше Профессор вместо указаний лишь пожелала удачи. Только он не имел ни малейшего представления, что теперь с этой удачей делать.

Из динамика послышался лёгкий вздох, а немного погодя щёлкнул замок, и дверь отворилась.

За дверью в полумраке стояла Юмико, всё ещё в школьной форме.

— В чём дело? — хмурясь, повторила она. Минору разинул рот, но так и не придумал, что сказать. В конце концов он с неохотой выложил всё как есть:

— В общем... Профессор послала меня поговорить с тобой.

Акселератор тут же глубоко вдохнула и, оправдывая прозвище, недовольно затараторила:

— Что ж, значит, задачу ты уже выполнил, скорее пойди к ней и передай, что со мной всё хорошо. Пока!

Юмико тут же попыталась закрыть дверь, а Минору растерянно отступил на шаг.

Тусклый свет с лестничного пролёта разогнал полутьму за порогом квартиры.

И тогда Минору ясно увидел: глаза Юмико покраснели в уголках, а на щеках блестели дорожки от слёз.

Парень тут же, толком не понимая, что делает, протянул руку и крепко схватился за край двери.

Девушка, похоже, догадавшись, что он что-то заметил, прикрыла глаза рукой и отвернулась.

— Ну что ещё?! Я же сказала, всё хорошо! Давай, возвращайся! — Её крик в сухом зимнем воздухе прозвучал особенно резко.

— Н... но...

— Иди уже! Оставь меня в покое!!!

Под конец голос Юмико совсем задрожал. Впрочем, вскоре она сдалась, отпустила ручку двери, шмыгнула и принялась яростно тереть глаза.

— Наверняка ты сейчас чего-нибудь лишнего навыдумывал…

— Э...

— И мне бы не хотелось, чтобы ты сохранил это недопонимание.

— Э...

— Заходи. Объясню всё как можно короче.

На этот раз она позволила Минору войти в среднюю комнату. Большую часть из шести татами паркетного пола занимали письменный стол, узкая кровать и большое кресло-подушка.

Судя по всему, это была комната Юмико, хоть из-за спартанской обстановки и не скажешь. Занавески — простые голубовато-зелёные, на стенах ни одного постера; пожалуй, лишь туалетный столик мог выдать в комнате жилище девушки. Он, да валявшаяся в углу кровати плюшевая игрушка, чем-то напоминающая оленя (из-за сплошной чёрной переносицы, придававшей игрушке комичный вид, Минору оставалось только гадать, что это на самом деле за зверь).

— Это олень? — ожидая без дела у кровати, поинтересовался он, чтобы завести хоть какой-то разговор.

— Вилорогая антилопа. Или вилорог, — бросив короткий взгляд на оленеобразное, пояснила Юмико.

— Вило... рогая антилопа?.. И где они обитают?

— Средний запад Америки. Самое быстрое травоядное... — добавила девушка и указала на кресло-подушку у кровати. — Присаживайся.

Когда Минору робко примостился на круглую подушку, Юмико села на кровать, шлёпнула плюшевую антилопу себе на колени и обняла её. Акселератор ненадолго притихла, и юноша наконец осмелился взглянуть на её лицо.

Ему не показалось: глаза у неё были красные. И голос звучал более хрипло, чем совсем недавно, на пятом этаже.

Простыла? Или аллергия не в сезон?

Зыркнув на Минору, во всю отрицавшего очевидный вывод, Юмико резко перешла прямо к сути:

— ...Ладно, признаю. Да, наверху я просто притворялась. А как только сбежала сюда — забилась к себе в комнату и ревела как маленькая.

— ...Как м-маленькая?

— И ещё дубасила эту игрушку.

— ...Д-дубасила?

До сих пор Адзу Юмико ни разу не дала усомниться в своей непоколебимой уверенности, и у Минору при всём желании не получалось представить её плачущей и вымещающей злость на плюшевой игрушке. Да и с чего бы ей...

— И вот тут ты всё неправильно понял! — вдруг выпалила она.

— Ч-что-что?

— Вот точно сейчас так и подумал. Что я ревела, мол, потому что Комура-сан забрала тебя у меня, да?

— Чт... нет, я даже...

— Так вот, ничего подобного!!! — Юмико стукнула вилорога в брюхо, а затем ткнула пальцем прямо в кончик носа Минору. — Я плакала из-за того, что я такая никчёмная. С тобой это никак не связано, заруби себе на носу.

— Никчёмная? — решив пока не обращать внимания на второе заявление, он сосредоточился на первом. — Но ведь... это же я виноват, что эксперимент тогда проваливался раз за разом.

— Вот именно. Это ты виноват, — согласилась девушка, опустив подбородок на голову игрушки.

— Я чувствую себя никчёмной и жалкой... не столько из-за того эксперимента, сколько из-за того, что я всегда почему-то сравниваю себя с ней. Она про меня даже не вспоминает, а я всё равно зачем-то сама с ней соревнуюсь, сама проигрываю и сама расстраиваюсь... Как же это глупо...

Голос девушки становился всё тише, пока под конец не превратился в хриплый полушёпот.

Минору молчал, не зная, чем помочь.

— Уцуги-кун, — подавленно коротко спросила Юмико, — ты видел Комуру-сан без маскировки?

— М... да...

— Значит... она сказала, какой цвет у твоего взгляда?

— Да... — кивнул Минору. — Вроде бы бесцветный. Су... Комура-сан говорит, что это цвет апатии.

— Значит, апатия... Ну что ж, хотя бы в твоём духе. — Поправив прядь волос, упавшую на щёку, Юмико слабо улыбнулась. — Около месяца назад она тоже наконец-то показалась мне. Наверное, только мы с тобой её и видели — не считая шефа Хими и Профессора. Но... Комура-сан не рассказала, какой цвет у моего взгляда.

— Э...

— Видимо, он был неприятный. Впрочем, я догадываюсь. Мой взгляд, скорее всего, фиолетовый. Цвет зависти.

— Ты... завидуешь Комуре-сан?

— Завидую. И завидовала задолго до того, как увидела... насколько она немыслимо прелестна... Эх... — вздохнула Юмико. Её взгляд устремился к окну в западной части комнаты.

Наступал канун Нового Года, и дневное солнце уже катилось к горизонту, словно апельсин к краю стола, обливая комнату густым закатным светом. Любуясь лицом девушки, силуэт которой окрасился лучами в золотистые тона, Минору поневоле подумал, что она и сама, можно сказать, немыслимо прекрасна. Но тут же мысленно осёкся и отвёл взгляд, поняв, что даже этим уже сравнивает Юмико с Су.

Девушка продолжила полушёпотом:

— ...Спецпод основали через месяц после появления Сёрд Аев... то есть два месяца назад, и в начале были только я, Санаэ, Ди-Ди и Профессор. Очень скоро к нам присоединился Оли-Ви, а потом — оба Комуры, брат и сестра, — взглянув на молча вникавшего Минору, Юмико провела пальцем по воздуху, рисуя цифры. — В паре с Санаэ мы вывели из строя семерых Рубинов. Но Комура-сан, хоть и присоединилась позже, успела в одиночку разобраться со столькими же. Она сама себе авангард и поддержка, сильнейший Джет Ай Спецпода.

— С... Сильнейший?! Она?! — выпалил Минору, вспоминая, какой ему запомнилась Су.

Как она робко опускала взгляд, будто боялась Минору, когда впервые предстала перед ним в машине.

Как с очень сосредоточенным видом укладывала на лист морской капусты маринованный рис, когда ужинала у него дома.

И как сидела напротив Минору в его комнате, хрупкая и ранимая, рассказывая о линиях взгляда.

Эта юная девушка, казалось, в любой момент может раствориться без следа — и в её случае это и правда было так... И Юмико утверждает, что она — сильнейшая боевая единица Спецпода?

— По лицу вижу, что не веришь, — с тенью улыбки на лице отметила Юмико. — Но если чуть подумать, всё сходится. Когда Комура-сан включает способность почти на полную, от неё остаются лишь две маленькие точки зрачков, а её радиус обнаружения — всего полметра. То есть если вокруг врагов нет какой-нибудь воды или грязи... и если среди них нет сильного сенсора, не полагающегося на зрение, никто не заметит её, пока она не подойдёт вплотную.

— ...И чем бы она ни била, с такого расстояния...

— Да. Будь то шокер, транквилизатор или, конечно, пистолет, она не промахнётся, — Юмико прервалась; её до недавних пор лёгкая улыбка обернулась в самоуничижительную. — Единственная причина, по которой на позапрошлой неделе против Игнайтера вместо Комуры-сан поставили меня — в том, что операция проходила в бассейне... или, может быть, Профессор потакала моей помешанности на Игнайтере. Правда, всё, чего я добилась — это чуть не погибла и заставила тебя спасать меня, да?..

— Н-нет, что ты... — затряс головой Минору. — В атаке моя способность — смех да и только. Юмико-сан, без твоего Ускорения я бы в жизни его не победил.

Юмико пристально смотрела Минору в глаза, прохладно прищурившись... а потом её взгляд вдруг стал серьёзным и искренним.

— ...Буду честна. С тех пор, как мы под твоей оболочкой одним рывком одолели Игнайтера... с тех пор, как я всем телом прочувствовала эту немыслимую мощь, я всё время думала... что если сможем использовать это, когда захотим, то я смогу выиграть у Комуры-сан.

— А?..

— Как доказала миссия на АЭС, твоя оболочка неуязвима к любому виду атак. А значит, неважно, заметил нас враг или нет: мы можем просто рвануть что есть мочи и протаранить любого Руби Ая. Да что уж там... если узнаем, где основная база Синдиката, сможем заявиться туда вдвоём и просто-напросто разнести там всех!

«Синдикат»... это какая-то организация Руби Аев? — задумался было Минору, но восклицание Юмико тут же стёрло все сомнения. С трудом сглотнув, он поинтересовался:

— Н-но... соревноваться с Комурой-сан? Вы же коллеги, какой в этом смысл?..

На мгновение ему показалось, что в глазах девушки вспыхнул недобрый огонёк. Впрочем, он быстро погас, а его хозяйка, смиренно опустив плечи, вновь самоуничижительно улыбнулась.

— Да... Наша задача — обезвредить как можно больше Руби Аев и сократить количество их жертв. А кто сколько победил — дело десятое.

— С-согласен...

— И это правильная точка зрения. Мне и возразить-то нечего. Но знаешь, Уцуги-кун... Ты говоришь так только потому, что тебе ещё не приходилось их ненавидеть.

Юмико говорила тихо, но Минору ясно чувствовал за её голосом разрушительное пламя.

— Ненавидеть?..

— Да. Если они заберут у тебя кого-то из близких, дадут тебе личную причину ненавидеть их... Тогда ты тоже поймёшь.

Парень посмотрел на противоположную от окна стену: в гостиной за ней спала «Шутер», Санаэ.

— Но... — пробормотал он. — Ты ведь уже победила Игнайтера. Руби Ай, который отправил Санаэ-сан в кому, остался без способности и памяти, стал обычным человеком. Разве на этом твоя месть не закончена?

— Поэтому я должна с чувством выполненного долга уйти с авангарда, ты хочешь сказать? Сбросить основную ношу боёв на Оли-Ви и Комуру-сан, а самой тихонько отсиживаться в тылу?

— Э... в-вовсе нет...

— Знаешь, я... — сказала Юмико чуть ли не шёпотом, с грустным блеском в глазах уставившись на Минору. — Моя способность сама по себе плохо подходит для боя. Если ускоряться на одних ногах, то что скорость, что расстояние получаются жалкие, вот мне и приходится обязательно сперва подобраться к врагу как можно ближе. Но я не умею становиться невидимой, как Комура-сан, поэтому чаще всего меня замечают до того, как я успеваю подойти на дистанцию удара. И когда так происходит, я очень уязвима для дальнобойных атак или Руби Аев-трасформаторов. Ты и сам видел, как Байтер победил меня всего из-за одной ошибки... В общем, с тех пор, как огневого прикрытия Санаэ не стало, я совершенно бесполезна.

Но ведь... это совсем не так! — воскликнул Минору про себя. Ускорение Юмико — крайне грозная способность даже сама по себе. Когда дело доходило до ближнего боя, девушка перемещалась столь быстро и часто, что сложно было даже понять, где она находится. Объединяя свою прыть с ножом, она становилась опасным соперником, а оседлав любимый мотоцикл — гоняла по автострадам на сумасшедших скоростях свыше пятисот километров в час и совершала прыжки на несколько сотен метров. Как вообще кто-то с такими способностями может быть бесполезен?

Однако Юмико, догадавшись, о чём подумал Минору, покачала головой.

— Способность, которая сильна с мотоциклом, слаба без него... Да уж, я такая беспомощная... Всё время полагаюсь то на Санаэ, то на «агусту»... а теперь пытаюсь стать обузой и тебе. Санаэ давно должна была перестать дышать и потерять Сёрд Ай. Что, если она до сих пор спит потому, что волнуется за меня? Знает, что без неё я сражаться не смогу, вот и остаётся рядом? Поэтому я... обязана доказать ей, что даже если её не станет, мне хватит сил продолжать самой. Что за меня она может быть спокойна... А в итоге я просто вместо неё теперь использую тебя... Я... Я такая...

Прозрачная капля прокатилась по щеке девушки.

Медленно опустив голову, Акселератор уткнулась лицом в колени и тихо зарыдала.

Соперничество с Рефрактор, Комурой Су. Ненависть к Руби Аям. Минору наконец понял, что источником переживаний, терзающих душу Юмико, была странная кома Икомы Санаэ.

Ещё когда он впервые попал в эту квартиру, Юмико сказала, что они с Санаэ были идеальной командой из атакующего и поддержки. К сожалению, Игнайтерская атака разрежением подрезала им одно крыло. У Икомы Санаэ диагностирована смерть мозга, и она продолжает дышать лишь потому, что Сёрд Ай взял контроль над её телом — иными словами, потому что она впала в бесконечное «спокойное Буйство». Более того, Юмико считает, что это из-за её беспомощности Санаэ сознательно остаётся на границе между жизнью и смертью: переживает, что оставит напарницу, не способную полноценно сражаться в одиночку и втоптанную в грязь боевыми заслугами Комуры Су. Поэтому Юмико и мучает себя мыслью, что должна своими руками одолеть как можно больше Руби Аев и тем самым успокоить Санаэ.

Конечно же, Минору не мог знать, в чём на самом деле кроется причина необычной комы. Может быть, Юмико права, а может, и нет. Но Минору было очень горестно видеть девушку в таком состоянии — рыдающую от безысходности у него на глазах.

Ей так больно... — мелькнуло в его голове. — Я не один такой. Юмико-сан... нет, наверняка и Комура-сан, и Оли-Ви-сан, и Профессор — все терпят свои раны и боль. Все мы, носители Сёрд Аев.

До сих пор Минору и в голову не приходило, что другие могут переживать что-то похожее. Он всегда воспринимал окружающих как «факторы, способные навредить», не более.

Но, возможно, он ошибался. Быть может, каждый носил твёрдую оболочку поверх хрупкого сердца, иногда сталкиваясь с окружающими и раня друг друга. По крайней мере он знал, что эта девушка сейчас лила слёзы по его вине. И как раз поэтому...

Она мне не чужая.

В это мгновение у него на сердце зародилось странное чувство, грозясь исчезнуть в любой момент. Минору задержал дыхание, словно отчаянно стараясь удержать приятную вибрацию в себе.

Да. Это чувство…

Он не сомневался: именно оно переполняло его, когда он пытался защитить Юмико от взрыва Игнайтера и когда они с Су проводили эксперимент. Такое спокойное, без оттенка эмоций, и тем не менее полное страстного стремления.

— Юмико-сан... — хрипло окликнул он всхлипывающую девушку. Её плечи вздрогнули, а плач немного поутих. — Если сейчас попробуем... мне кажется...

Юмико приподняла заплаканное лицо: Минору решительно смотрел в ответ. Но не успел он договорить, как из колонки на стене раздался резкий гудок, а за ним последовал необычно нервный голос Ди-Ди:

— Это Ди-Ди! Мы щас брели по улице с Оли и почуяли сильный запах Рубина со стороны Касуги!

— Трансер?! — тут же откликнулась Профессор.

— Н-нет, не он. До того этот запах я чуял только раз... но походу это она. Ликвидайзер...

— Даже не думайте подходить ближе! — напряжённо воскликнула Профессор, перебивая Ди-Ди. — Она слишком опасна. Сохраняйте дистанцию и следуйте за запахом, но ещё раз: не смейте лезть на рожон! Юкко-чан, Миккун... и Хинако-чан, сейчас же поднимайтесь на пятый этаж!

＊＊＊

— Как рана, мальчик? — посетитель «поприветствовал» Трансера, едва войдя в комнату, и тот натянуто улыбнулся в ответ.

— Не могли бы вы не звать меня так? Я уже не ваш ученик.

— О? Учитывая, какую глубокую рану ты пропустил, пока что ты зелен, как трава… эм, «Микава Рю»-кун.

Губы посетительницы — одной из глав Синдиката, женщины с кодовым именем «Ликвидайзер» — изогнулись в саркастической ухмылке, когда она произнесла его имя. Однако очень скоро она нахмурилась и задала давно напрашивающийся вопрос:

— И всё-таки, зачем выбирать такое безвкусное имя?

— Ну за что вы так... «рю» — как капли дождя, «ми» — как в «три», а «кава» — река. Это отсылка к поговорке «капли с реки Сандзу», знаете такую?

— Хм... И что она значит?

— Если вышел за порог — будь готов к любой беде.

— Понятно. Что ж, твоя авария тому хорошая демонстрация.

Вновь цинично улыбнувшись, Ликвидайзер швырнула один из двух бумажных кульков, с которыми пришла, Микаве на кровать: из горловины выкатились моток марли, рулон бинтов и колбочка мази.

Подобрав всё это, Микава, горько улыбаясь бывшей наставнице, взглянул на себя.

Бинты, туго обматывающие грудь, насквозь пропитались кровью. Дивайдер позавчера вечером рассёк ему три правых ребра. И хоть он, по счастью, не задел лёгкие, рана всё равно была донельзя серьёзной. Настолько, что даже спустя два дня каждый его вдох отзывался глубокой колкой болью.

Распаковав бинты одной левой, Микава с надеждой посмотрел на Ликвидайзер.

— Как же сложно перевязывать себя самому...

— Не буду спорить.

— ...Если поможете, буду благодарен до глубины души.

— Не-а, неохота.

Микава предвидел такой ответ и снова горько улыбнулся. Но жаловаться был не в праве. Ведь позавчера именно эта загадочная женщина, когда он, удрав с Аоямского кладбища, залёг в нынешнем убежище, обработала его рану и даже временно скрепила рассечённые рёбра при помощи Растворения и медицинского клея.

Размотав и бросив в мусорное ведро отслуживший своё бинт, Микава сорвал прилипшую к ране марлю: проступило немного свежей крови. Впрочем, рана почти затянулась за каких-то два дня — наверняка благодаря тому, что Сёрд Ай усилил регенерацию его тела, хотя и гладкость искусного разреза от нелепого Дивайдерского меча, скорее всего, сыграла не последнюю роль.

Когда же он размазал по ране мазь-антисептик, накрыл новой марлей и с трудом попытался обмотаться свежим бинтом, Ликвидайзер с чарующей улыбкой предложила:

— Ах да... за небольшую услугу я, так и быть, протяну тебе руку помощи, — а потом, не дожидаясь ответа, прошла через пустоватую на вид комнату к холодильнику в кухонном углу и достала бутылку минералки, которой затем наполнила стеклянный стакан из буфета неподалёку. — Вот, будь добр.

Пожав плечами, Микава вдохнул сквозь боль и легонько дунул на протянутый ему стакан. На вид вода в нём не изменилась, но что-то отчётливо хрустнуло.

— ...Готово, — проговорил он, и Ликвидайзер наклонила стакан над раковиной. Вода заструилась через край, но женщина ловко дёрнула кистью, прежде чем основное содержимое сосуда успело выкатиться вслед за водой.

На дне стакана, покатываясь, звенела пятисантиметровая сфера льда, идеальная в своей форме и прозрачности. Микава создал её из минералки. Бездумное использование способности, конечно, могло привлечь чёрных, но на бесчисленные убежища Синдиката, разбросанные по всему Токио, запрет не распространялся.

Ликвидайзер довольно прищурилась, любуясь ледяным шариком, переливающимся в свете лампы. А немного погодя достала из буфета бутылку скотча и плеснула янтарной жидкости «на два пальца» в стакан.

Отойдя от кухонного уголка, она присела, скрестив ноги, на единственный стул в комнате. Микава ненадолго позабыл о боли, наблюдая за бывшей наставницей.

Ничто в ней не выдавало возраст. Немного чересчур тёмные тени на глазах и губы в гламурной алой помаде он не мог описать иначе как «обворожительные». Прибавив к этому её рост — выше ста семидесяти — и не лишённое пропорций тело, можно было подумать, что она где-то в середине своего третьего десятка, однако во всегда выверенных речи и манере чувствовалась рука старческой хитрости.

Светло-каштановые волосы она собирала в пучок, а строгие пиджак и юбка именитого бренда завершали образ величественной бизнес-леди. И бровью не поведя под долгим взглядом Микавы, Ликвидайзер любовалась стаканом, пока не решила, видимо, что достаточно, и одним глотком опустошила его.

— Ах... — проглотив напиток, сладко вздохнула она. — Вкусно. Да, мальчик, с твоим шариком льда получается ощутимо лучше. Может быть, потому что из-за формы не появляются пузырьки?

— Не ждите от меня глубоких познаний в алкоголе, — пожав плечами, отвернулся Микава. — Так что там на счёт моей помощи?

— Ой, не будь таким занудой. Это «Далмор» тридцатилетней выдержки, к твоему сведению.

Фыркнув с лёгким недовольством, Ликвидайзер, тем не менее, сдержала слово и, подойдя к кровати, начала обматывать Микаву. Каждый раз, когда холодные изящные пальцы касались кожи, по его спине пробегали мурашки. Отнюдь не из-за возбуждения: просто или инстинкты, или даже сам Сёрд Ай кричали ему, насколько невообразимо опасна хозяйка этих пальцев.

А что бы я сделал, если бы пришлось сражаться с Ликвидайзер здесь и сейчас? — подставляя той беззащитную спину, вдруг подумал он.

Главное оружие Микавы, то есть вода, в избытке хранилась в пластиковых бутылках, которыми полнилась гора картонных коробок в углу кухни. Сперва он бы всё это испарил, заполнив паром всю комнату. Затем — заморозил бы пар, что касался его противницы, постепенно, слой за слоем, сковывая её в толстой ледяной оболочке...

Отвлекая Микаву от раздумий, Ликвидайзер нажала пальцем куда-то в центр его замотанной груди. Лёгкое мановение — и конец бинта исчез. Лишь на какую-то долю секунды её способность растворила хлопковую ткань, и вот она уже слилась с предыдущим слоем на молекулярном уровне.

— Вот и всё, — сделав своё дело, отошла Ликвидайзер. Микава проводил её очередной грустной улыбкой.

У него не было и шанса. На таком расстоянии эта женщина точно успела бы коснуться Микавы, прежде чем он сумел бы заковать её в льдину. И когда его тело испытало бы на себе силу Растворения, рана от меча Дивайдера показалась бы сущей царапиной.

Больше всего её способность ужасает тем, что она может напрямую воздействовать в том числе и на человеческое тело.

Даже Микава, по своей воле менявший агрегатное состояние воды, не мог управлять жидкостями внутри людей. Всё потому, что она распределена и насквозь пропитывает всё человеческое тело. Чтобы управлять ей, Микава должен распознать отдельные молекулы воды. По той же причине он не мог воздействовать на воду в почве. Это же ограничение касалось Игнайтера, оперирующего кислородом: он не мог управлять кислородом в крови.

Однако Ликвидайзер это не касалось. Её способность моментально растворяла любую твёрдую материю, которой касались её руки, будь то предмет или живое существо. Стоит ей кого-то коснуться, как он превращался в протеиновый суп. И хорошо ещё, если под удар попадёт рука или нога — тогда ещё будет шанс спастись, но если растворить голову или торс — мгновенная смерть гарантирована.

Так что если бы ему пришлось сражаться с ней, он был бы вынужден придерживаться дальнего боя и ни в коем случае не позволить ей подобраться вплотную. В тесной комнатушке он бы непременно проиграл. В идеале бой должен проходить на открытой местности с большим запасом воды вокруг... да, например, у пляжа, на мелководье...

— Что, мальчик, даже спасибо не скажешь? — вернувшись в кресло, с улыбкой посетовала Ликвидайзер. Слегка растерявшись, Микава всё же не подал виду, о чём только что размышлял, и кивнул, улыбнувшись в ответ.

— Прошу прощения. Большое спасибо за заботу.

— В следующий раз чашкой льда не отделаешься.

— Придётся выучить что-нибудь новое... Кстати, давно уже хочу спросить: что это за мешок?

Микава указал на второй бумажный кулёк, который Ликвидайзер так и носила с собой. «Неужто она даже гостинцев из пекарни принесла?» — понадеялся Микава.

— А, этот?

Женщина, однако, вынула из кулька довольно большую и страшно изношенную видеокамеру.

— ...И на что вам она? — нахмурился Микава. — Нашли призвание в киносъёмке?

— Ещё чего. По правде сказать, по дороге сюда я заскочила в больницу.

— Зачем?...

— Навестила беднягу-старика, который, к сожалению, так и не стал нашим товарищем.

От такой новости у Микавы глаза на лоб полезли.

— Игнайтера?! Н-но не поздновато?.. Его Сёрд Ай изъяли, а память о том, кем он был, стёрли...

— Как же жестоко со стороны Чёрных... Превратили обратно в бессильного человечка, влачащего бесцельное существование. Уж лучше бы убили — было бы гораздо милосердней.

— ...Н-неужели вы... его убили? — нервно спросил Микава...

— А-ха-ха! — ...но Ликвидайзер лишь звонко рассмеялась. Необычно для неё. — Нет, конечно! С какой стати мне тратить время на что-то настолько бессмысленное? Нет, я привела Эмпатайзера — посмотреть, не оставил ли нам бывший господин Игнайтер фрагментов воспоминаний в потаённых уголках головы.

Микава скорчился, едва заслышав имя Эмпатайзера.

— Эту любопытную Варвару?.. Гиблое дело. Когда это бывшие Руби Аи, погостив у Чёрных, хоть что-то вспоминали?

В ответ Ликвидайзер чарующе приподняла уголки губ и вдруг бросила ему камеру. Торопливо поймав тяжёлую технику, Микава посмотрел на логотип и, к своему удивлению, обнаружил, что то была совсем не цифровая видеокамера, а давно вышедшая из производства Hi8, снимающая на плёнку.

— Запусти и посмотри.

Повинуясь, растерянный Микава открыл ЖК-панель и нажал на кнопку проигрывания.

Экран показывал лишь пепельную бурю. Иногда чёрные точки сбивались в ком, точно пытаясь собраться в изображение, но тут же снова рассыпались в белый шум.

— ...Она ничего не показывает...

Не успел он договорить, как динамик закашлял, а на экране возникла обесцвеченная картинка.

Беспорядочно покачивающиеся блики света... Поверхность воды. Чуть поодаль виднелся белый пляж с потрёпанными на вид пальмами. Сцена походила на южный остров, но выстроившиеся на фоне металлические колонны и стеклянные стены выдавали отдекорированный бассейн.

Присмотревшись, можно было заметить, что больше половины пальм переломились посередине, а от стекла остались только осколки на полу. Словно после огромного взрыва.

— Запрещаю!!! — вдруг раздался сиплый мужской голос.

На экране показалась разорванная, истекающая кровью правая рука. В направлении, куда нацелились хищно согнутые пальцы, стояли, прижавшись друг к другу, две размытые фигуры.

Рука, судя по всему, принадлежала Игнайтеру. А значит, двое перед ним — Чёрные охотники.

Алый свет вырвался из-под его пальцев. Окружавший парочку пар вдруг смело яростным ветром: способность Игнайтера, управление кислородом. Оставшись без единого атома кислорода в лёгких, Чёрные должны были тут же подкоситься, корчась в агонии.

Но...

— ...Как? — простонал Игнайтер, озвучивая мысли Микавы.

Двое Чёрных продолжали как ни в чём не бывало возвышаться над водной гладью. У них отняли кислород, и всё же они не то что не мучились, а даже не дёрнулись.

— КА-А-А-А-А-А-А-АК?!! — раздался полный ярости рёв. Выставленная рука скрипела; из бесчисленных ран хлестала свежая кровь.

А затем...

Один из Чёрных шагнул вперёд.

И благодаря этому, казалось бы, пустяку оба охотника в дружных объятиях с неистовой силой ринулись в центр экрана, будто в их обувь были встроены ракетные двигатели. Вода на их пути расступилась в стороны, образовав высокие стены брызг. Микава даже рефлекторно увернулся, хотя то и была всего лишь картинка на маленьком дисплейчике.

Изображение было слишком размытым, чтобы разобрать лица, но охотники явно были молодыми мужчиной и женщиной. Быстро поравнявшись, парочка протаранила Игнайтера, и экран потемнел.

— Значит... — после долгого молчания пробормотал Микава, — это видео... что-то вроде спиритической фотографии? Так Эмпатайзер может не только к людям в память лезть, а ещё и такое?..

— И такое. Правда, с цифровыми камерами это не работает, чёрт знает почему. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило найти это старьё.

Так вот зачем ей Hi8 в наши дни...

Микава кивнул, снова нажал на «Play» и пересмотрел запись воспоминаний.

Будучи обладателем похожей способности, он питал к Игнайтеру уважение и солидарность — пускай и совершенно односторонние. И потому душераздирающие крики Руби Ая сковывали его сердце болью. Если бы только я там был... — скорбел Микава. Когда поблизости столько воды, он никому не проиграет, сколько бы Чёрных против него ни стояло.

Но то же можно было сказать и об Игнайтере. Взрыв, уничтоживший крытый бассейн «Ариакэ Хэвензшор» — очевидно, атака Игнайтера, способностью разложившего воду. Как эти двое остались невредимы в эпицентре сокрушительного взрыва?

— Без анализа в штабе ничего точно сказать нельзя... — словно почуяв сомнения Микавы, пробубнила Ликвидайзер. — Но что думаешь? Тебе не показалось, что во время их рывка вода расходилась немного странно?

— Э... разве? — вскинул брови Микава и всмотрелся в размытое «спиритическое видео».

И действительно: пока чёрные совершали свой скоростной рывок, вода в бассейне расступалась гораздо дальше, чем следовало ожидать. А их ноги, которые должны были всю эту толщу разгонять, казалось, и вовсе не касались её поверхности.

— ...Давление воздуха, разве нет? Как у судна на воздушной подушке...

— Может быть. А может... у них какой-то барьер...

— Барьер?..

Микава задумался, не в силах представить ничего путного. Ликвидайзер покачала пустым стаканом, звеня льдом, который почти не растаял.

— Например, невидимая стена. Из стекла, льда или ещё чего-нибудь прозрачного.

— Уж явно не из стекла или льда, если защитила их от взрыва Игнайтера.

— Ну тогда алмаз или орихалк. Как бы то ни было, давай предположим, что это мужчина-Джет Ай создал барьер, способный полностью защитить от взрыва, разнёсшего бассейн вдребезги, — заявила Ликвидайзер, наливая в стакан новую порцию виски. Микава робко поднял руку:

— Почему он? С таким же успехом могла и женщина.

— У длинноволосой женщины, скорее всего, сила перемещения. Она подходит под описание Чёрной, которая глубоко ранила мистера Игнайтера ножом. И если это её способность одним шагом отправила их в полёт, то барьер у мужчины... Скажи-ка, Трансер: как бы ты сражался с тем, кто создаёт барьеры с прочностью алмаза? — смакуя янтарную жидкость, спросила бывшая наставница.

Недолго думая, Микава отмахнулся:

— Никак. Если он правда может создавать алмазы из углерода в воздухе сколько душе угодно, я бы объединил с ним силы и разорил алмазную промышленность.

— О, бросил бы вызов такому гиганту, как «De Beers»?

— Звучит весело. А если без шуток, то... При условии, что рядом много воды — покрыл бы толстым слоем льда вместе с барьером и подождал бы, пока задохнётся.

— Хм. А если у него с собой вместительный кислородный баллон?

— Подождал бы, пока и он закончится. Смерть от жажды или голода тоже сгодится.

Ликвидайзер, натянуто улыбаясь, вдруг вознесла стакан:

— За твоё несравненное терпение, мальчик! Но с заковыванием в лёд ты хорошо придумал...

— Эм, честно говоря, учитель, от вас такой вопрос слышать несерьёзно, — вернул он горькую усмешку. — Для вас ведь такой проблемы нет: как только вы коснётесь барьера — алмазный он или ещё какой — это конец... или нет?

— Если только он из твёрдой материи — да.

Прищурившись, Ликвидайзер коснулась стаканом алых губ и опрокинула янтарную жидкость.

Затем непринуждённым движением протянула вновь опустевший стакан подальше от себя... Раздался плеск, и то, что было стеклянным сосудом, лужицей распласталось по полу. Микава с трепетом наблюдал, как мгновение спустя растёкшаяся лужица отвердела в стеклянную пластинку.

— Знаете, как потом сложно это отдирать? — опасаясь, что Ликвидайзер заметит просочившийся в него страх, пожаловался Микава, захлопнув экран камеры. Ликвидайзер, впрочем, лишь ухмыльнулась, так что он пожал плечами и сменил тему. — ...То есть чтобы это записать, вы с Эмпатайзером пришли в больницу к бывшему Игнайтер-сану и использовали способности? Уверены, что это безопасно? Если они почувствуют, что вы там были, то смогут отследить нас...

— Информация стоила риска. К тому же я оставила им приманку кое-где. Небось как раз сейчас собачонки Чёрных и разнюхивают ложный след.

＊＊＊

Коротко бросив, что умоется и догонит, Юмико удалилась в ванную, так что возвращался из квартиры 404 Минору один.

От странного чувства, которое зародилось у него в груди перед звонком Ди-Ди, осталась лишь слабая тень, и по дороге к лифту он старательно пытался вспомнить, какими мыслями вызвал это чувство.

«Она мне не чужая».

Когда Минору мысленно произносил эти слова, ему казалось, будто что-то в глубине головы отзывается эхом. Однако чем больше он пытался докопаться до их сути, тем дальше ускользало откровение, посетившее его несколько минут назад.

Кто-то, кто мне не чужой. Да, Минору знал о боли, которую всё это время скрывала Акселератор, Адзу Юмико — и в этом смысле она ему далеко не незнакомка. Но кто тогда? Напарница? Друг? Коллега?

Ни одно из понятий не подходило для чувства, которое он пытался описать. Быть может, совсем недавно, у неё в комнате, Минору и был близок к правильному ответу, но сейчас на ум решительно ничего не шло.

Но, по крайней мере, теперь стало ясно: ключ к тому, как пускать других под Защитную оболочку, крылся в восприятии Минору. Может быть, когда его эмоции и эмоции человека, которого он хочет взять под оболочку, совпадают, барьер перестаёт считать его посторонним предметом, подлежащим удалению? Если всё так, то...

— Эмоции... — пробормотал он, вызывая лифт.

Эмоции — реакция на что-то, что подпускаешь к сердцу. То есть, по сути, создание воспоминаний. То, от чего Минору, с тех пор как потерял семью, бежал последние восемь лет — ни с кем не сближаясь, упорно отказываясь узнавать что-либо об окружающих и даже смотреть в лица собеседникам.

Всё потому, что его до жути пугало, когда окружающие оставляли в нём свой след, или, наоборот, когда они создавали своё видение о нём.

Одной из причин этому был человеческий негатив. Даже просто представить, как он испытывает к кому-то негативные эмоции, или как его самого сторонятся, презирают, ненавидят, было достаточно, чтобы конечности Минору окоченели, а лёгкие отказались выполнять свою работу. Взрослые бы сказали, что это просто часть человеческой природы и лучше не обращать на такое внимание... но он лучше многих знал, какую чудовищную злобу способен породить человек даже из-за простого пустяка.

Створки закрылись. Лифт, грохоча, начал подниматься. Минору крепко сжал вспотевшие ладони.

Люди страшные. Никогда не знаешь, когда любого хоть как-то касающегося тебя человека вдруг переклинит, и он наорёт на тебя ни за что ни про что, а то и что похуже.

И сам я тоже страшный. Над моим человеческим сердцем в любой момент может захватить власть внезапный порыв.

Поэтому Минору предпочитал просто-напросто избегать любых эмоций к окружающим. Не хотел ничего о них знать. Не хотел находиться рядом. Выходит, теперь это вышло ему боком?

А если из этих сокрытых желаний и состояла его оболочка? Не из страха и отрицания других, а из желания отстраниться?

Но если так, то как же назвать эмоцию, которая зародилась в нём, когда он пустил под барьер кого-то кроме себя?

Оказавшись на пятом этаже и переобувшись в тапочки, Минору задумчиво зашагал к западной стороне зала — мимо огромного телевизора, минуя островок с книжным шкафом — пока не прибыл к исследовательскому уголку, где его ждала Профессор Рири.

— Юмико-сан скоро подойдёт, — обратился он к девочке, уставившейся в экран компьютера, и, выбрав из восьми складных стульев, выстроенных в два ряда, сел на задний правый — единственный, на котором лежала розовая подушка. — ...А?*

Что-то было не так. Подушка оказалась какой-то слишком упругой. Спинка стула же — необычайно мягкой. В довершение всего что-то ещё и источало приятный аромат. И, кажется, где-то он его недавно чуял...

— Здравствуй, Минору-сан, — вдруг прозвучало совсем рядом.

— Эхи-и?! — с глупым визгом подпрыгнул Минору и развернулся так резко, что навернулся со стула. Раздался знакомый тихий гул, а шлёпнувшийся на пол Минору ошеломлённо глазел, как на подушке, на которую он парой секунд ранее приземлился всем своим весом, словно из воздуха проступает фигура Комуры Су.

Одета она была снова в платье и леггинсы — почти такие же, как в прошлый раз — но каштановые волосы были собраны тонкой чёрной ленточкой. На мгновение эльфийской красоты лицо блеснуло слабой улыбкой.

— Эта подушка отмечает, где я сижу, — объяснила она. — Запомни на будущее, будь добр.

— Д-да... — кивнул Минору и, наконец, осознав, что со всего маху сел Су на колени, молниеносно пал ниц. — П, п-п-п-прости меня!!! Я н-н-не заметил... Эм, нижайше прошу прощения! — визгливо извинялся он. Су лишь пожала плечами.

— Ничего страшного, Минору-сан. Было гораздо легче, чем в твоей комнате, когда ты на меня лёг.

— О?.. — донеслось со стороны исследовательского уголка.

Чувствуя, как кровь отхлынула от лица и что командир Спецпода за монитором не сводит с него глаз, Минору задрожал и, быстро мотая головой, отчаянно попытался оправдаться:

— Д-д, для, для эксперимента! Ради безопасности... У нас не было выбора… — хрипло пояснил он.

И тогда Су будто бы невзначай добавила:

— Кстати, в сравнении с сорока с лишним секундами, за которые ты доставал смартфон у меня из нагрудного кармана, по времени тоже был сущий пустяк.

— ...О-о?..

Заберите меня отсюда! — возопил Минору про себя и чуть случайно не включил оболочку, но тут позади загрохотал лифт.

Едва это случилось, как раздался звук, похожий на треск статики, и Су исчезла, оставив на своём месте лишь розовую подушку. Если присмотреться, то можно было заметить на ней неестественную вмятину.

Из-за створок лифта появилась Юмико: с её лица пропали все следы недавней истерики. Быстро дошагав до места сбора, девушка с удивлением посмотрела на рассевшегося на полу Минору.

— ...И чем это ты занимаешься?

— Н... ничем... — увильнул он и вскарабкался на другой стул.

Юмико же бросила короткий взгляд вправо и, обнаружив розовую подушку, кивнула, не меняясь в лице:

— Добрый день, Комура-сан.

— Добрый день, Адзу-сан, — тут же ответил воздух над подушкой. Отвернувшись, Юмико заняла стул слева от Минору.

Из колонки на стене тут же раздался нервный голос, будто только и ждал, когда все трое соберутся:

— Это Ди-Ди, и я, кажись, добрался до места, где Ликвидайзер применила способность. Сама виновница уже смотала удочки. Но знаете... как-то это странно.

— Что странно? — наклонившись, сказала Профессор в микрофон.

После короткой паузы заговорил Оливье:

— Никто не погиб.

— Жертв... нет? — взмахнув косичками, повторила Профессор. И поинтересовалась с сомнением в голосе: — Тогда... что ей было нужно?

— Ну-у-у, как сказать... — вновь заговорил Ди-Ди. — Место преступления — офис банка «Ямато» недалеко от станции Ооцука, ну и, ясен пень, полиция всё уже оцепила... Но из того, что мы выловили с их радио, деньги все целы. Походу, стащили что-то из нескольких депозитных ячеек, разворотив их перед этим.

— Ячейки... Хм-м-м... Если всё так, то определить, что именно украли, будет очень непросто.

— Да уж. Даже сами банки часто без понятия, что лежит в клиентских ячейках...

— Хм-м-м... — сложив руки на груди и откинувшись на высокую спинку кресла, Профессор закрыла веки. Похоже, способность Размышления по ту сторону её гладкого лба сейчас демонстрировала всю свою мощь. Не открывая глаз, десятилетняя командир забормотала, будто бы рассуждая вслух: — Скорее всего, на самом деле Ликвидайзер нужна была только одна вещь, а остальные сейфы — диверсия. И раз она использовала силу, пойдя на риск подставиться нам, значит, украденная вещица для чего-то нужна господам из Синдиката... то есть, поможет либо провести масштабную атаку по человеческому обществу, либо уничтожить нас, Спецпод...

Вдруг Профессор резко распахнула глаза, устремляя взгляд к стрелкам круглых часов на стене.

— Но секундочку. Зачем в такой час? Ведь ещё нет и четырёх часов дня. Это не самое удачное время вторгаться в банк: могут увидеть как работники, так и прохожие. Так зачем она выбрала именно это время?

— Может... высокомерие Руби Ая подтолкнуло? — негромко, но уверенно предложила Юмико, сердито сощурив глаза. — Они ведь людей считают за мусор. Им неважно, есть свидетели или нет: если станут помехой — можно избавиться... разве не так?

— Хм... Нет, не совсем... Согласно информации с прошлых наших с ней встреч, Ликвидайзер — невозмутимый прагматик. Если что-то необходимо, она из кожи вон вылезет, но сделает, а если нет — и пальцем не шевельнёт. Очевидно, грабить банк ночью гораздо проще и надёжнее. Характер этой женщины обязывает её выбрать ночь, не говоря уже о том, что сам ход с проделыванием огромной дыры во внешней стене банка совсем не стоит свеч. А значит... а значит... — задумалась Профессор, проведя пальцем по переносице. А затем решительно утвердила: — А значит, диверсией были не все раскрытые ячейки, кроме одной... а все до единой. Всё это ограбление банка... это просто приманка для отвода наших глаз и носа Ди-Ди!

Эту новость все в зале и Ди-Ди с Оливье на том конце связи встретили глубоким молчанием.

— То есть... — немного погодя ошеломлённо поинтересовался Минору, — в это же время Руби Аи проворачивали другое дело где-то ещё, так?

— Получается, что так. И, скорее всего, там они тоже никого не убивали. Потому что если бы убивали, то вряд ли стали бы так стараться, чтобы отвлечь нас. А значит, они сделали «что-то» «где-то» и не хотят, чтобы мы заметили. И это «что-то» нельзя сделать ночью. Вернее... они пошли в место, куда ночью их бы не пустили... — На этом сумбурное рассуждение Профессор под силой Размышления закончилось: повернувшись к Минору и остальным, она обвела взглядом своих слушателей. — У вас есть на примете места, куда пускают только до трёх-четырёх часов дня?

— Другие банки, — немедленно ответила Юмико.

— Почта, — донеслось предложение Су с пустого стула.

— Ш... школа, — пришлось присоединиться Минору. А пока он пытался придумать другие варианты, девушки по бокам от него наперебой объявляли догадки:

— Районное управление.

— Музей.

— Картинная галерея.

— Больница.

— Точно! — Профессор аж подпрыгнула на кресле. — Помнится, у нас были рапорты, что кто-то навещал бывших Руби Аев, проходивших реабилитацию после изъятия паразита. Если и сейчас то же самое, то их цель...

С этими словами она схватила трубку телефона со стола и ткнула кнопку быстрого набора, а как только дозвонилась — скороговоркой что-то спросила. Получив же ответ — щёлкнула пальцами, коротко поблагодарила и с довольной ухмылкой повесила трубку.

— Бинго. Сегодня в три часа дня в больницу в Минато к Накакубо Ёске — то есть бывшему Игнайтеру, — пришёл первый посетитель.

— Э? — в этот раз подскочил Минору. — Н-неужели... они его...

— Тогда они бы не стали пытаться это скрыть. Нет, Накакубо в порядке. Но медсестра увидела странную сцену: пока Накакубо дремал на койке, мужчина-посетитель снимал его лицо на большую старую видеокамеру. Причина не ясна, но на этом видео точно есть секретная информация достаточной ценности, чтобы Ликвидайзер пошла на фальшивое ограбление, пытаясь это скрыть. — Наконец, наклонившись к микрофону, Профессор совершенно уверенно дала указания: — Ди-Ди, Оли-Ви? Забудьте про банк. Простите, что гоняю, но сейчас же езжайте в больницу, где лежит Накакубо: мне нужны записи с камер наблюдения. А я пока договорюсь с министерством.

＊＊＊

Покинув здание, Микава остановился и окинул взглядом убежище Синдиката.

На вид самая обычная пятиэтажка: стены все усеяны пятнами от дождя, у входа собралась куча песка. Но внутри — ни следа от внешней дряхлости. И по какой-то причине под её крышей можно пользоваться способностями сколько угодно, не боясь носов Чёрных: предположительно, эффект какого-то устройства внутри стен.

Как-то раз Микава спросил у Ликвидайзер, как это работает, но его наставница лишь загадочно усмехнулась.

У Синдиката ещё столько нераскрытых секретов... Он в организации уже два месяца, но понятия не имел, какова её численность, и до сих пор даже не видел лица лидера.

Впрочем, в конечном итоге Микаве было без разницы. Синдикат предоставлял ему знания и защиту, при этом не требуя ничего взамен. Теперь, когда Микава ушёл в свободное плавание, ему неоткуда было ждать помощи в битвах с Чёрными, но он был безмерно признателен и за местечко, где можно спокойно залатать раны.

Игнайтеру не нравилось строгое ограничение на убийства, прилагающееся к членству в Синдикате. В этом Микава его поддерживал, но также и понимал, что если своевольничать и убивать всех, кого хочется, то рано или поздно Чёрные псы возьмут его след, а тогда уже и организация не преминет его исключить.

Благодаря неожиданному ливню многие вчера пали жертвами Микавы. Даже сейчас, закрыв глаза, он видел сладкое видение того, как бесчисленные автомобили сталкивались один за другим и тонули в море огня. Одного только этого воспоминания ему хватит, чтобы около месяца чувствовать удовлетворение, и даже глубокая рана на груди к этому времени должна затянуться.

Наконец Микава оставил убежище позади и посмотрел в токийское небо, над которым сгущались сумерки.

В январе наверняка будут и снегопады. А снег — это масса воды на земле, какая не копится ни с каким дождём. Если Микава придумает ещё более креативные способы использовать силу, то устроит что-то даже веселее, чем позавчерашняя авария. А люди, которые примут агрегатную транзицию воды за природное явление, познают, насколько эти явления бывают ужасными и беспощадными.

Как когда-то не понаслышке узнал и я.

И как до сих пор постоянно ощущает ... на задворках этого города.

Придерживая раненую грудь, Микава заковылял к ближайшей станции метро.

＊＊＊

— Итак... н-начинаю.

— Давай, — негромко раздалось у Минору за спиной.

Бросив напоследок краткий взгляд в сторону молча наблюдавших Профессора и Юмико, парень обречённо развернул Защитную оболочку.

Ну точно всё снова провалится. И Су-сан точно так же вмажется в стену, как Юмико-сан до неё. А что в моей комнате получилось — так это просто воля случая, точно. Чем ещё это может закончиться, когда у меня в голове такой беспорядок? — проносилось в мыслях у Минору в тот миг, когда его окутала полная тишина. Когда же он робко обернулся... вопреки его ожиданиям, полиуретановый мат, под оболочкой казавшийся голубым, не продавился ни на сантиметр.

— А... значит... — хрипло промямлил парень и чуть было не подпрыгнул, когда из-за правого плеча тут же раздался ответ:

— Я здесь, Минору-сан. Тут всегда... так странно...

— А... это, ну, да.

Почему сработало?! — мысленно взорвался Минору. Да, сейчас он не мог увидеть Комуру Су, укрытую способностью, а Профессор, взяв в расчёт прошлые неудачи, поставила её не перед, а позади него. Но едва ли это помогло перестать ощущать её присутствие: прижатый к ней спиной, Минору всё ещё чувствовал её тепло и дыхание возле уха. А значит, ощущения не имели значения.

Может, успех этого «пускания под оболочку» зависит вообще не от моего отношения и настроя, а от капризов самого Сёрд Ая?..

Эй, я прав? — воззвал он к паразиту в груди и мельком взглянул на зрителей: Профессор Рири стояла рядом с оборудованием для записи и наблюдала с неподдельным интересом, в то время как Юмико на стуле неподалёку сверлила Минору сердитым взглядом.

А ведь это она предложила повторить эксперимент, пока все дожидались новостей от Ди-Ди и Оли-Ви. Более того, она даже недвусмысленно шепнула Минору на ухо: «Если что, это не значит, что я жду от тебя провала».

Поэтому я, конечно, не ждал, что ты будешь в восторге от успеха, но хотя бы взглядом не замораживай... — посетовал он, а тем временем Рири взяла со стола небольшой микрофон и поднесла его к губам.

Из наушника на левом ухе Минору — точно такого же светового коммуникатора, как позавчера на операции с АЭС — полился голос, полный плохо скрываемого возбуждения:

— Прекрасно! Теперь приступай ко второму этапу!

— А?.. К-какому ещё... — наклонил Минору голову в изумлении.

— Это она мне, — откликнулась Су, у которой был такой же наушник. — Мы договорились немножко заранее.

— А... Су-сан, что ты собралась?..

Оставив этот вопрос без ответа, Су внезапно оплела туловище Минору незримыми руками. Вес и тепло на его спине удвоились, и парень остолбенел. А затем губы, оказавшиеся так близко к его уху, что он чувствовал девичье дыхание, тихо прошептали:

— Минору-сан. Я не знаю, почему... а может быть, по многим разным причинам, но... как бы то ни было, мне не страшно рядом с тобой. А ведь я не смогла даже показаться шефу Хими, которому доверяю и уважаю...

— А, ага... — глупо ответил Минору, не зная, как реагировать на её внезапное душеизлияние.

— Поэтому и ты не бойся меня, — спокойным голосом продолжила она.

— Э-э, конечно, я тебя не...

— Позавчера я сказала, что твоя линия взгляда прозрачная. Но, признаться, в ней была слабая примесь... едва заметный оттенок серого. Чёрный — цвет страха. Если бы я могла видеть свою линию взгляда, то, наверное, она была бы чёрной как чернила.

— Чёрный... — ошеломлённо пробормотал Минору, уже и думать забыв, что на них смотрят Профессор и Юмико. Но если подумать, всё складывалось. Пока что Комура Су для него, без сомнения, чужая. Сколь бы их способности ни были похожи, сколько бы они ни сочувствовали друг другу за боль, которую разделяют, Минору всё ещё понятия не имел, что творится у неё на уме. Кто знает, быть может, за прикрытием монотонного голоса она смеётся над ним, сторонится его, презирает...

— Гх!

Парень сжал зубы до скрипа, гоня прочь такие мысли. Подозревая Су в потаённой злобе, он, по сути, начинает думать о ней враждебно.

— ...Извини. Вряд ли я смогу тебя... или хоть кого-нибудь совсем перестать бояться, — сказал Минору в полной тишине, прерываемой лишь ритмичным басовитым гулом неизвестного происхождения. — Но... по крайней мере, знай: я верю тебе. Что ты не боишься меня.

— Спасибо, — коснулось его уха тёплое дыхание, донесшее тихое слово благодарности. Затем Су обратилась к коммуникатору, уже громче: — Итак, я приступаю.

Раздался знакомый звук, напоминающий радиопомехи, и Минору тут же стал свидетелем того, как его тело... ноги в джинсах и туловище с руками в толстовке… стремительно растворились в воздухе.

— У-уа-а?! — машинально закричал он и поднял правую ладонь к глазам, но сколько ни напрягал их, а так ничего и не разглядел. Когда он махал ей, то чувствовал ветерок; мог он и осязать, как касается своих носа и щёк, но увидеть руку — никак.

— Это... же...

— Моя способность, Преломление. Сейчас весь свет, который падает на твоё тело, огибает его, не касаясь. Кроме того, что попадает в зрачки.

— П... получается, и ты?.. Су-сан, ты тоже можешь наложить свою способность на других?.. — хрипло спросил Минору и почувствовал, как Су покачала головой над его правым плечом.

— М-м... не на каждого. До сих пор исчезнуть вместе со мной получалось только у брата.

— Брата?.. — повторил парень, осознав, что о старшем брате Су знал только то, что он есть, и понятия не имел, ни как его зовут, ни сколько ему лет, ни какая у него способность.

Однако судя по её словам, брата Су тоже не боится. Казалось бы, это естественно, но позавчера Су упомянула, что её пугают даже взгляды собственных родителей.

Уловив краем глаза какое-то мельтешение, Минору отвлёкся от раздумий и посмотрел налево: Профессор довольно улыбалась, показывая им большой палец.

— Что же, я отключаю невидимость. Интересно, что будет, если покрыть нас ею полностью? Узнаем в следующий раз.

Стоило ей это сказать, как к телу Минору вновь вернулись краски. Затем он и сам свернул оболочку и протяжно выдохнул, когда Су отпрянула от его спины.

Не успел парень отвести глаз от рук, как Профессор встретила их двоих звонким криком:

— Отлично! Миккун, Хинако-чан, отлично сработано!

— А... с-спасибо... — кивнул парень в знак благодарности и перевёл взгляд на Юмико: выражение лица у той было ещё жутче прежнего. Профессор, казалось, совсем забыла, что каких-то два часа назад ей пришлось послать Минору за девушкой вдогонку, чтобы успокоить её после почти такого же происшествия.

— Э... Э-эм, ну-у...

Надо что-то делать, пока не поздно!

Отчаянно ломая голову, Минору с натянутой улыбкой попытался спасти ситуацию:

— Ну, в общем, по-моему, эта комбинация Защитной оболочки и Преломления в итоге не особо-то и полезна. Для внезапных атак хватает и силы одной Су-сан...

— Нет-нет-нет, ничего подобного, Миккун! — взволнованно затараторила Профессор, сведя все его усилия на нет. — С ней нам стала доступна миссия, которая до сих пор считалась невыполнимой!

— А? К-какая миссия?

— Как-то давно у нас была идея отправить невидимую Хинако-чан пошпионить за Синдикатом. Но как бы ни был мал её Радиус обнаружения, всё же есть риск того, что её обнаружат, если подойти слишком близко... Но в паре с твоей оболочкой это уже совсем другой разговор. Она блокирует даже Радиус обнаружения, а даже если вас, допустим, обнаружат, вы сможете вырваться силой. Проще говоря, объединив ваши способности, вы проберётесь во вражеское убежище и добудете мне данные про их главную базу... назовём это разведкой боем!

Когда стрелка часов указала на пять часов дня, из настенной колонки наконец зазвучал голос Ди-Ди — немного уставший.

— Э-э, Ди-Ди на связи. Пришлось немного поругаться, но мы выудили у больницы копии записей камер за весь день. Плохая новость в том, что этот мужик, который пришёл к Накакубо, устроил натуральный маскарад... Шляпа, очки, усы там, лица не видно вообще.

— Хм. Ну, что поделать... По крайней мере, мы узнали его рост, телосложение, походку и так далее — всё ещё весьма полезная информация, — ответила Профессор в микрофон на столе. Минору внимательно следил за разговором, не донеся вилку с куском панкейка до рта.*

Перекус пришлось готовить ему — как обычно, по приказу Юмико. Сделать панкейки из магазинного набора — дело простое, но всё же была в нём одна хитрость: когда выливаешь тесто на сковороду, нужно хорошенько добавить огня, иначе не выделится достаточно углекислого газа, и вместо пышного цилиндра получится твёрдый растёкшийся холм.

Когда же Минору, вложив в приготовление весь годами взращиваемый навык жарки панкейков, закончил, Юмико и Су нагромоздили на тарелки аж по четыре коржа и с сосредоточенными лицами принялись размазывать по ним масло и кленовый сироп. Вернее, наверняка судить он мог лишь по выражению лица Юмико; Су же, как обычно, не показывалась лишний раз на глаза, так что её порция панкейков как бы сама себя нарезала на кусочки невидимыми ножом и вилкой.

Минору изумлённо наблюдал, как треугольные кусочки беззвучно исчезают в небытие, стоит только дыркам от вилки в них появиться. Похоже, способность Су могла охватывать не только предметы в её руках, но и всё, что она ими возьмёт.

— Как вкусно... Минору-сан, из тебя выйдет отличная жена.

— Так ведь неофициальное кодовое имя Уцуги-куна — Кулинар, — прокомментировала Юмико, неизвестно когда успев разделаться уже с целым коржом.

В этот-то момент Ди-Ди и вышел на связь. Видимо, не желая допускать, чтобы во время разговора еда остыла, Профессор сперва прожевала здоровый кусок и только потом вернулась к деловым вопросам:

— Ну, а что насчёт записи с парковки?

— ...А у вас там, видать, что-то вкусное творится...

— О-о, а у тебя, смотрю, не только нос, а ещё и уши хоть куда. Это Миккун пожарил нам панкейков.

— Эй, так нечестно! Почему вы вечно готовите домашние закуски только когда меня нет?!

— Ладно, кусочек, так и быть, оставлю. Так что, узнал ещё что-нибудь?

— ...Типа того. Когда наш мужик уезжал, то буквально на долю секунды засветил номер машины.

— Есть! Скорее всего, номер у неё тоже подделка, но его перемещения за сегодня система N, скорее всего, сумеет отследить. Какой номер? Угу... угу, готово. Молодчина!

Оборвав связь, Профессор вернулась к еде, при этом виртуозно справляясь с клавиатурой одной правой.

Минору же склонил голову в недоумении и спросил у Юмико, взявшейся уже за третий панкейк:

— Эм... а что такое система N?

— Сеть камер, которая автоматически записывает и распознаёт номера машин; развешана по всем главным дорогам города. Даже если номер той машины фальшивый, система всё равно его записала, и мы сможем отследить, где она побывала.

— А-а... понятно. Значит, мы узнаем, и откуда приехал этот переодетый мужчина, посетивший Игнайтера, и куда уехал?..

Парень невольно перевёл взгляд на спину Рири, стучащей по клавишам. Может, скачущие на детской спинке хвостики и не внушали уважения, но способность их командира — Размышление — воистину грозная сила. Всего лишь по какой-то еле заметной несостыковке она раскусила, что ограбление банка на самом деле для отвода глаз; догадалась, что на самом деле противники задумали навестить Игнайтера; и в итоге даже разузнала их маршрут.

А пока Минору втайне ей восхищался...

— Миккун, давай ещё! — воскликнула Профессор, размахивая вилкой за монитором.

— И мне.

Поражённый, он повернулся к Юмико, но та продолжила, и бровью не поведя:

— Вот что я в Сёрд Ае просто обожаю, так это что можно наесться всласть, а все лишние калории пойдут в него, а не в жир.

— Полностью поддерживаю, — скромно согласилась невидимка, и опустевшая тарелка сама собой пододвинулась к Минору.